31.05.20. Разбор полетов. Необоснованное сужение области применения статьи о мошенничестве. АГ.

Необоснованное сужение области применения статьи о мошенничестве
Егоров Сергей
Егоров Сергей

Адвокат, управляющий партнер АБ «ЕМПП»
Материал выпуска № 10 (315) 16-31 мая 2020 года.

Автор комментария к статье Дмитрия Данилова «Ошибки при квалификации» (см. «АГ». 2020. № 10 (315)) подробно останавливается на каждом из приведенных в ней примеров квалификации действий как мошеннических и приводит свои аргументы по тем или иным нюансам, связанным с применением ст. 159 УК РФ.

Статья 159 УК РФ, предусматривающая уголовную ответственность за мошенничество, – это одна из самых «популярных» экономических статей. Автор рассматривает некоторые неоднозначные случаи квалификации. В чем-то с ним соглашусь. Однако, на мой взгляд, в целом он необоснованно сужает область применения данной статьи. Разберем приведенные им примеры.

Ущерб или упущенная выгода? Действительно, получение лицом выгоды с одновременным причинением собственнику или владельцу имущества убытков в виде упущенной выгоды путем его обмана или злоупотребления доверием не образует состава мошенничества. В зависимости от обстоятельств конкретной ситуации такое деяние может быть квалифицировано по ст. 165 УК РФ (причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием при отсутствии признаков хищения) или ст. 201 УК РФ (злоупотребление полномочиями).

Однако не могу согласиться с тем, что неисполнение заемщиком обязательства по возврату банку задолженности по кредиту влечет для банка убытки в виде упущенной выгоды. На мой взгляд, автор неправильно толкует гражданско-правовую категорию «упущенная выгода», содержание которой раскрывается в п. 2 ст. 15 ГК РФ. Упущенная выгода заключается в доходах, которые мог бы получить кредитор, если бы его право не было нарушено, и всегда носит вероятностный характер. В связи с этим бремя доказывания упущенной выгоды несет кредитор1. В рассматриваемом случае банку были причинены убытки в виде реального ущерба. Под ними понимаются расходы, которые кредитор (банк) произвел или должен будет произвести для восстановления нарушенного права, а также утрата или повреждение его имущества. Иначе говоря, убытки наступают здесь в виде утраты банком права требовать исполнения заемщиком обязательства по возврату кредита на сумму 39 млн руб. Эта сумма образует реальный ущерб банка.

Таким образом, как представляется, содеянное имеет все основания для его квалификации по ст. 159 УК РФ как мошенничество. В целом уголовное преследование по ст. 159 УК РФ за занижение обманным путем встречного предоставления по сделке является распространенной на практике историей.

Если потерпевший – незаконный владелец имущества. В этом примере, с моей точки зрения, ошибка автора состоит в утверждении о том, что глава района при присвоении взятки, полученной от предпринимателя, передал должностному лицу правительства субъекта те же самые денежные средства, не приобретя при этом права законного владения ими. Деньги – это объект, определенный родовыми признаками. При передаче денег, в том числе наличных, они обезличиваются, поступая во владение получателя. Глава района не был посредником в передаче взятки должностному лицу правительства субъекта и действовал без договоренности с предпринимателем. Поэтому полагаю, что такая передача взятки должна оцениваться самостоятельно, без ее привязки к отношениям между предпринимателем и главой района.

На мой взгляд, квалификация проведена судом верно, так как должностное лицо правительства субъекта не совершало незаконных действий в отношении предпринимателя, в связи с чем последний не может быть признан потерпевшим. Кроме того, следует учитывать, что согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда РФ2 предприниматель и глава района должны понести ответственность за покушение на дачу взятки. При этом они не могут признаваться потерпевшими и не вправе претендовать на возвращение переданных в качестве взятки денег.

Кто собственник? Позволю себе и здесь возразить автору. Считаю, что Пресненский районный суд г. Москвы необоснованно возвратил уголовное дело прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

В соответствии с ч. 1 ст. 42 УПК РФ потерпевшим является физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред, а также юридическое лицо в случае причинения преступлением вреда его имуществу и деловой репутации.

Таким образом, для уголовного дела имеет значение не то, сколько вкладчиков имеется у банка, а то, скольким из них преступлением причинен вред. Только при этом условии они могут быть признаны потерпевшими. Если данные обстоятельства в ходе предварительного следствия не выявлены, то нет и оснований для привлечения их в качестве потерпевших. Иначе в каждом случае совершения хищения, например, из сбербанка, потребовалось бы привлекать в качестве потерпевших миллионы физических и юридических лиц, что, не правда ли, было бы странным.

Кого обманули? Согласимся с автором – ст. 159 УК РФ не совсем подходит для квалификации вывода активов из компании, совершенного ее менеджментом в сговоре с одним из акционеров, что влечет убытки для другого акционера. Однако на практике такая квалификация встречается. Например, в деле Тольяттиазот3.

Думается, применительно к квалификации деяния, описанного автором в данном примере, существует пробел в законодательстве, который необходимо восполнить путем принятия отдельной нормы. Иначе не ясно, кого именно признавать потерпевшим и как правильно устанавливать размер ущерба, причиненного преступлением. В отсутствие специальной статьи в УК РФ для квалификации подобного деяния более правильно применять ст. 201 УК РФ (злоупотребление полномочиями) или 160 УК РФ (присвоение или растрата).

Насчет чего обманули? Автор прав, что мошенничество в рассматриваемом случае отсутствует. Уговоры и убеждения в отношении абстрактной экономической выгодности сделки не могут расцениваться как обман или введение в заблуждение. Более того, в действиях лиц отсутствует состав какого-либо преступления.


1 Пункт 3 постановления Пленума ВС РФ от 24 марта 2016 г. № 7 «О применении некоторых положений Гражданского кодекса РФ об ответственности за нарушение обязательств».

2 Пункт 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 июля 2013 г. № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях».

3 См.: https://ru.wikipedia.org/wiki/Дело_Тольяттиазота