Статья 39 УК гласит, что «не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в состоянии крайней необходимости, то есть для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества или государства, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами и при этом не было допущено превышения пределов крайней необходимости». Однако практика применения ст. 39 УК крайне скудна, такой вывод можно сделать, например, после изучения раздела 4 «Вопросы применения положений УК РФ о причинении вреда в условиях крайней необходимости» Обзора «Практики применения судами положений главы 8 УК РФ об обстоятельствах, исключающих преступность деяния» (утв. постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 22.05.2019¹). Нет отдельной строки применения ст. 39 УК и в открытой статистике Судебного департамента при ВС РФ.

Вместе с тем институт «крайней необходимости» достаточно старый и хорошо известен многие века разным правовым системам. Далее в статье опишем ситуацию, связанную со ссылкой защиты на возможное применение норм ст. 39 УК по уголовному делу о дорожно-транспортном происшествии со смертельным исходом (ч. 3 ст. 264 УК). В данном материале будет сделано отступление от обычной практики анализа судебных актов, уже вступивших в законную силу, поскольку производство по уголовному делу еще не завершено.

Неуправляемый автомобиль и закон

Если кратко описать версию обвинения по делу, то она состоит в том, что, несмотря на то что водитель легкового автомобиля потерял сознание, пассажиры машины по закону права на вмешательство в управление автомобилем автоматически не приобрели, их судьба — терпеливо ждать, когда машина врежется в препятствие. Пассажир, который перехватил руль, чтобы избежать ДТП, не имел права этого делать.

В специальных законах, регламентирующих управление ТС, о крайней необходимости нет ни слова. Правовые основы обеспечения безопасности дорожного движения определены Федеральным законом от 10.12.1995 № 196-ФЗ «О безопасности дорожного движения» (далее — Закон № 196-ФЗ). Из ст. 2 Закона № 196-ФЗ также следует, что участником дорожного движения является лицо, принимающее непосредственное участие в процессе дорожного движения в качестве водителя ТС, пешехода, пассажира ТС. Из определений, содержащихся в общих положениях ПДД, усматривается, что «водитель — лицо, управляющее каким-либо ТС», а «пассажир — любое иное лицо, кроме водителя, находящееся в ТС».

В ч. 1 ст. 268 УК предусмотрена уголовная ответственность за «нарушение правил, обеспечивающих безопасную работу транспорта», «нарушение пассажиром, пешеходом или другим участником движения (кроме лиц, указанных в ст. 263 и 264 УК) правил безопасности движения или эксплуатации транспортных средств, если это деяние повлекло по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека». В ч. 2 названной нормы речь уже идет о «том же деянии, повлекшем по неосторожности смерть человека».

Автор комментария к Уголовному кодексу, подготовленного судьями Верховного Суда РФ и опубликованного под редакцией Председателя Верховного Суда В.М. Лебедева, применительно к ст. 268 УК, перечисляя возможных субъектов данного преступления, упоминает и пассажира ТС, который, однако, максимум что может совершить, так это своими действиями помешать водителю, реально управляющему ТС².

Диспозиция ст. 268 УК является бланкетной, таковые в теории уголовного права именуются преступлениями «со смешанной противоправностью», поскольку необходимым условием для их уголовно-правовой квалификации является установление признаков неуголовного правонарушения³. Фактическое содержание нарушений правил, обеспечивающих безопасную работу транспорта, уясняется при обращении к нормативным актам иной отраслевой принадлежности⁴.

По уголовному делу Михаила Ермакова (Ф. И. О. участников дела изменены) регламент поведения пассажира в случае изъятия водителя из ТС никакими нормами права не регламентирован. Возникает риторический вопрос: что делать пассажирам самолета, пилот которого его покинул, выпрыгнув из машины с парашютом. Вариант: пилот самолета тяжело заболел, потерял сознание.

Но если это, скорее, художественный вымысел, то стоит вникнуть в реальную ситуацию, в рамках которой водителя в движущемся ТС не было ни физически (потерял сознание), ни юридически (уголовное преследование в отношении него прекращено).

Обстоятельства уголовного дела

Итак, 01.10.2023, примерно в 22.30, водитель Дмитрий Шумилин, управляя автомобилем «КИА РИО», двигался по ул. Радищева города К. Скорость была в пределах 60 км/ч (16 м/с). В салоне машины Шумилина находились: на переднем сиденье — пассажир Ермаков, на заднем сиденье пассажиры — Калоганов, Леонов и Коровьев.

В связи с имеющейся неврологической патологией в виде последствий тяжелого минно-взрывного ранения головы у водителя Шумилина внезапно возникло синкопальное состояние и судорожные симптомы. Он полностью потерял сознание и утратил возможность воздействовать на органы управления автомобилем. Позднее экспертиза показала, что от взрыва мины в апреле 2022 года водитель получил дырчатый перелом лобной кости слева, очаг ушиба-размозжения левой лобной доли.

После того как водитель Шумилин потерял сознание, не управляемый им автомобиль с той же скоростью (60 км/ч, или 16 м/с) продолжил движение по проезжей части ул. Радищева, стремительно приближаясь к регулируемым светофорами перекресткам сначала с ул. Кирова, далее ул. Почтовой, а затем и ул. Марата, за которыми после пересечения с ул. Урицкого с неизбежностью следовал Т-образный перекресток.

Совершенно очевидно, что неуправляемый автомобиль опять-таки с неизбежностью на спуске мог (должен был) только разогнаться. Все это свидетельствовало о том, что в самое ближайшее время машина должна была врезаться с вполне предсказуемыми последствиями в здание или иное сооружение (ведь перекресток — Т-образный).

В это же время пешеход Лукьянова, ничего не зная о том, что догонявшая ее машина вдруг стала неуправляемой, шла по тротуару, расположенному с левой стороны от проезжей части ул. Радищева в направлении ул. Марата.

Когда автомобиль приблизился к регулируемому светофором перекрестку с ул. Кирова, пассажир Михаил Ермаков обнаружил, что водитель Шумилин не управляет машиной, а судорожно «жмет на газ». Он перехватил управление машиной, но, к сожалению, не смог избежать ДТП. В результате ДТП он совершил наезд на пешехода Лукьянову, которая, к счастью, получила только легкий вред здоровью. Вместе с тем в результате ДТП от полученных травм в больнице через несколько дней умер один из пассажиров машины.

Версия обвинения

Постановлением следователя — заместителя начальника отдела по расследованию преступлений против личности СУ УМВД России по городу К. от 01.10.2024 уголовное преследование в отношении водителя Шумилина по ч. 3 ст. 264 УК было прекращено в связи с отсутствием в его действиях состава преступления (п. 2 ч. 1 ст. 27, п. 2 ч. 1 ст. 24, ст. 212 и 213 УПК).

Одновременно было постановлено: продолжить уголовное преследование в отношении пассажира Ермакова по ч. 2 ст. 268 УК — нарушение пассажиром правил безопасности движения или эксплуатации транспортных средств, если это деяние повлекло по неосторожности смерть человека.

Следствие посчитало, что по причине проявленного преступного легкомыслия пассажира Ермакова и нарушения правил безопасности движения автомобиль в результате вмешательства в управление на участке пешеходного тротуара, расположенного с левой стороны проезжей части, совершил наезд на пешехода. В результате вмешательства в управление пассажиром автомобиль продолжил дальнейшее движение по пешеходному тротуару, после чего допустил наезд на препятствие — фасад административного здания, расположенного по ул. Радищева, д. 17. Действия Ермакова привели к причинению по неосторожности пассажиру автомобиля Калоганову тяжкого вреда здоровью, от которых последний скончался в больнице, а водителю автомобиля Шумилину причинил по неосторожности телесные повреждения, которые не повлекли вреда здоровью.

Также, по версии следствия, преступное легкомыслие Ермакова заключалось в том, что последний, являясь пассажиром транспортного средства и не имея права вмешиваться в процесс управления автомобилем, имея объективную возможность предвидеть наступление общественно опасных последствий своих действий, не имея к тому достаточных оснований, самонадеянно полагал, что своими действиями причинит охраняемым законом интересам вред меньший, чем наступил бы, по его мнению, и самостоятельно сможет предотвратить наступление общественно опасных последствий в виде причинения телесных повреждений и наступления смерти самому себе и лицам, находящимся в салоне автомобиля. Следствие полагало, что Ермаков не убедился в безопасности совершаемых им действий, целенаправленно воздействовал на органы рулевого управления, совершил поворот влево и тем самым изменил направление движения автомобиля, в результате чего автомобиль выехал с проезжей части, продолжил движение по тротуару и допустил наезд на препятствие. По мнению следствия, Ермаков предвидел возможность наступления общественно опасных последствий своих действий — совершения им ДТП и причинения по неосторожности телесных повреждений людям, но, без достаточных к тому оснований, самонадеянно рассчитывал на предотвращение этих последствий.

Обвинение строилось на том, что Ермаков действовал, во-первых, вопреки требованиям ч. 2 и 4 ст. 24 Закона № 196-ФЗ. Во-вторых, нарушая п. 1.3 ПДД, согласно которому «участники дорожного движения обязаны знать и соблюдать относящиеся к ним требования Правил, сигналов светофоров, знаков и разметки». В-третьих, п. 1.5 ПДД, согласно которому «участники дорожного движения должны действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда». Наконец, в-четвертых, — п. 5.2 ПДД, согласно которому «пассажиру запрещается отвлекать водителя от управления транспортным средством».

Позиция защиты

Последовательная позиция защиты Ермакова заключается в том, что он осознал, что автомобиль без воздействия на органы управления рано или поздно с неизбежностью допустит наезд на препятствие, столкнется с другими ТС, следующими в попутном направлении (а равно в районе Т-образного перекрестка). Это опять-таки с неизбежностью причинит вред охраняемым законом интересам, а именно его (Ермакова) собственной жизни и здоровью, жизни и здоровью водителя и трех пассажиров, а также жизни и здоровью неопределенного круга лиц.

Желая избежать последствий и действуя, безусловно, разумно и целенаправленно, во-первых, он «руками убрал ногу Шумилина с педали подачи топлива» (примечательно, что данное действие вменено в вину Ермакову. — Прим. авт.). После чего, во-вторых, он (Ермаков) кистью левой руки взялся за рулевое колесо и начал управлять ТС.

Отметим, что из обвинительного заключения усматривается, что основное доказательство по делу — показания самого Ермакова. Он заявил, что ему не известен пункт правил, запрещающий спасать жизнь себе, пассажирам, другим участникам движения, когда водитель реально потерял сознание (что обвинение не оспаривает), не управляет автомобилем (что обвинение также не оспаривает), ввиду приступа. Он указал, что потерявший сознание Шумилин продолжал давить на педаль газа, автомобиль двигался быстро и стремительно разгонялся, на пути следования имелись препятствия, создающие опасность как для автомобиля, в котором находился он, так и для других участников движения.

Вину в инкриминируемом ему преступлении Ермаков не признал и не признает, поскольку считает, что действовал в условиях крайней необходимости.

Вопросы о состоянии крайней необходимости обвиняемого и другие пробелы обвинения

От ответа на вопрос, находился ли пассажир Ермаков в состоянии крайней необходимости, сторона обвинения уклонилась, мотивируя это тем, что столкновение ТС сначала с ограждением, а затем и со зданием произошло исключительно ввиду вмешательства Ермакова в управление машиной. Вместе с тем, как отмечалось выше, столкновение ТС с препятствием было предопределено с неизбежностью. И если самолет до момента падения может лететь долго, то путь в несколько сот метров автомобиль «КИА-РИО» до столкновения с препятствием должен был преодолеть менее чем за минуту.

Сторона обвинения рассуждений о столь глубоком погружении в будущее и слышать не хочет. Она поинтересовалась, почему Ермаков не тормозил машину ручным тормозом. К величайшему сожалению, следователь не нашел повода для назначения комплексной автотехнической и психолого-психиатрической экспертизы, которая бы позволила дать исчерпывающие ответы на все перечисленные вопросы, а именно:

• какова была скорость движения ТС;
• была таковая постоянной или изменялась;
• не влиял ли профиль дороги (неровности, люки) на прямолинейность движения ТС;
• в какой момент времени водитель должен был / мог осознать, что он не в состоянии управлять ТС;
• в какой момент времени пассажиры (включая Ермакова) осознали, что он не в состоянии управлять ТС;
• изменилась ли скорость движения ТС после того, как Ермаков снял ногу водителя с педали подачи топлива;
• как долго ТС могло двигаться прямолинейно;
• в связи с чем изменилось прямолинейное движение автомобиля после вмешательства Ермакова в управление ТС.

Как видим, органы предварительного расследования категорически отвергают версию стороны защиты, согласно которой пассажир Ермаков внезапно для себя оказался в состоянии крайней необходимости. Опять же следствие практически обошло вниманием очевидный прогноз ситуации: рано или поздно неуправляемый автомобиль во что-то врежется. Будущее оптимизма не внушало: впереди был спуск, скорость машины автоматически возрастет, а также резкий поворот на перекрестке. При таких обстоятельствах крайне трудно утверждать, что Ермаков не пытался предотвратить гораздо больший вред.

Как удалось узнать автору, обвинение говорит о применении гл. 15.2 УК, по правилам которой намерено просить суд уголовное дело в отношении Ермакова прекратить с назначением ему судебного штрафа. Но подсудимый Ермаков не согласен с таким предложением, в силу чего защитник последнего — адвокат Я.Н. Колоколов — сделал единственно возможный ход: заявил ходатайство о возвращении уголовного дела в отношении своего подзащитного прокурору (ст. 237 УПК).

Суд удовлетворил ходатайство защиты и уголовное дело в отношении Ермакова возвратил прокурору для устранения препятствий для его рассмотрения. Автор вместе с журналом будет следить за дальнейшей судьбой данного уголовного дела и расскажет читателям о его исходе.

В заключение отметим, что исследователи института «крайней необходимости» еще с древнейших времен отмечали, что не нужно спешить с осуждением человека, оказавшегося в состоянии «особой невменяемости». Совершенно очевидно, что «пассажир» автомобиля без водителя — Ермаков — оказался в крайне сложной, критической ситуации. Ясно, что автомобиль, в котором он ехал, если бы последний не вмешался в управление ТС, с неизбежностью должен был врезаться в дом, что с большой вероятностью повлекло бы смерть всех находившихся в машине лиц. Прискорбно, что органы предварительного расследования тщательно избегают любого углубления в версию стороны защиты о пребывании подсудимых в состоянии крайней необходимости. Доказательства в этой части не фиксируются и не собираются.