Статья посвящена проблеме доказывания квалифицирующего признака совершения преступления в составе организованной группы. С этой целью автор проводит анализ конкретного дела, фабула которого сводится к обвинению подозреваемого и ряда иных лиц в совершении преступлений, предусмотренных п. «а» ч. 3 ст. 163 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ), то есть совершении вымогательства в составе организованной преступной группы. Указывая на процессуальные ошибки тактики допроса подозреваемых, характерные для большинства таких уголовных дел, автор рекомендует адвокатам с особым вниманием подходить к процедуре допроса свидетелей на этапе судебного следствия, к оценке материалов, добытых в результате осуществления оперативно-разыскных мероприятий, определению их достоверности, полноты и чистоты источников получения, детально изучать материалы уголовного дела.
Доказывание как вид процессуальной деятельности обеспечивает цели уголовного судопроизводства (ст. 6 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК РФ), занимая одно из основных мест в ходе как досудебного, так и судебного производства по уголовному делу.
Защита прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений; защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод не могут быть реализованы без всесторонней оценки всех имеющих значение обстоятельств уголовного дела.
Например, В.В. Конин совершенно обоснованно относит доказывание в уголовном судопроизводстве «к деятельности, которая имеет не только правовую, но и общественную значимость, поскольку общество заинтересовано в том, чтобы каждый виновный в совершении преступления понес заслуженное наказание, в то же время каждый невиновный был гарантированно защищен от возможной следственной и судебной ошибки (незаконное привлечение к уголовной ответственности и незаконное осуждение)»1.
Когда нарушается принцип равенства сторон
Содержание ч. 3 ст. 15, ст. 244 УПК РФ в их взаимосвязи обязывает суд создать необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных законом прав, в том числе – права на представление доказательств и их исследование.
Сказанное закрепляет принцип равенства сторон уголовного судопроизводства, нарушение которого не может расцениваться как соответствие судопроизводства критерию справедливости.
Классическое деление доказательств на первоначальные и производные в правоприменительной практике зачастую получает несколько свободное толкование. Активное использование в следственной практике тактики сбора производных доказательств по уголовным делам при наличии пороков у первоначальных, а также тенденция одобрения судами возможности использования производных доказательств при отсутствии (утрате) первоначальных для доказывания обстоятельств, входящих в предмет доказывания по делу, фактически приводит к нарушению принципа равенства сторон.
Примером этого может служить уголовное дело в отношении С.2, иллюстрирующее, что обоснованность в приговоре вменяемого квалифицирующего признака состава преступления – организованная преступная группа (ОПГ) – является основополагающей в вопросе оценки законности и справедливости постановленного судебного акта.
Анализ материалов этого дела позволил нам выявить ошибки3 в части представления доказательствотличительных признаков ОПГ, являющиеся типичными для большинства уголовных дел о преступлениях с таким квалифицирующим признаком.
Подход правоприменителя основан на субъективно-оценочной информации
Фабула дела сводится к обвинению С. и ряда иных лиц в совершении преступлений, предусмотренных п. «а» ч. 3 ст. 163 УК РФ, то есть совершении вымогательства в составе организованной преступной группы, где С., по мнению предварительного следствия и судов первой и апелляционной инстанций, будучи организатором, создал данную преступную группу и руководил ею.
Вместе с тем анализ материалов уголовного дела в своей совокупности подтвердил отсутствие достаточного объема допустимых и достоверных доказательств наличия в действиях С., а равно – иных осужденных по приговору, такого квалифицирующего признака, как совершение вымогательства в составе организованной преступной группы.
Доказательственной базой для вменения указанного признака послужили показания свидетелей Ч. и К. (которые являются сотрудниками правоохранительных органов), Б. (как лица, заключившего досудебное соглашение о сотрудничестве), а также разрозненные, лишенные конкретики фразы в показаниях иных свидетелей, которые в целом характеризуют С. и остальных фигурантов по делу как вспыльчивых и относительно конфликтных людей, «бандитов», имеющих прозвища.
В теории уголовного права и процесса проблеме установления признаков организованной преступной группы уделено немало внимания4. Признаки организованности и устойчивости носят оценочный характер, поэтому квалификация действий соучастников зависит от оценки доказательств следователем, прокурором и судом5.
По мнению суда, доказательством создания организованной группы и совершения преступлений в ее составе являются дружеские отношения С. и отдельных обвиняемых, проживание в одном населенном пункте, ведение здорового образа жизни и даже посещение спортивного зала, единственного места для занятия физической культурой и спортом для всех жителей района, а как «конспирация» – использование обычной телефонной связи, в том числе через интернет-мессенджеры, личного автотранспорта, общение друг с другом на родном для обвиняемых языке и т.п.
Представляется, что такой подход правоприменителя, основанный на субъективно-оценочной информации, позволяет безосновательно рассматривать как организованную преступную группу почти любую компанию людей разного возраста со сходными интересами.
Процессуальные ошибки тактики допроса подозреваемых/обвиняемых
В юридической литературе содержатся достаточно подробные методические рекомендации для следователей по проведению допроса подозреваемых/обвиняемых, направленной на выяснение обстоятельств создания организованной группы6: то есть на установление обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу: места, времени, способа совершения преступления. Указанные рекомендации, безусловно, полезны и стороне защиты – для изучения материалов дела с целью выявления доказательств каждого из отличительных признаков ОПГ.
При построении тактики защиты следует особое внимание обращать на такие процессуальные ошибки:
Шаблонное изложение показаний свидетелей в протоколах допросов. В них зачастую присутствуют исключительно юридические термины, которые допрашиваемые лица не только не знают, но и не смогут объяснить их значение суду.
«В большинстве протоколов допросов свидетелей и потерпевших, составленных следователем, имеется одинаковый абзац, который явно переносился из одного протокола допроса в другой, относительно существования на территории … района… области некой ОПГ: «на территории … района … области есть, так называемые «отморозки». К этим лицам все причисляют С. по прозвищу «…», [и иных фигурантов]. [наслышан(а)], что указанные лица ведут себя очень развязно, многие считают их безнаказанными, по отношению к гражданам они ведут себя нагло, могут избить без повода. …[слышал(а)], что указанные выше лица занимаются вымогательством денежных средств у граждан по надуманному поводу».
Защите следует с особым вниманием подходить к процедуре допроса свидетелей на этапе судебного следствия. Так, в практике нередки случаи, когда после оглашения показаний допрашиваемые лица заявляли суду, что таких показаний не давали; не знают, что именно значит аббревиатура ОПГ; не знали фамилии подсудимых, которые тем не менее были указаны в протоколах допросов; не подтверждают показания, содержащиеся в протоколах.
Проверка достоверности оперативных данных, в том числе – возможность установить источник осведомленности.
При построении тактики защиты следует учитывать, предоставлялись ли в установленном законом порядке органам следствия сведения, подтверждающие данные о лидере ОПГ и членах, входящих ее в состав, может ли в ходе судебного следствия данный свидетель указать на конкретный источник происхождения такой информации. Так, по делу С. оперативный работник К. отказался предоставить возможность проверки его показаний посредством изучения результатов ОРД — «нет никому, в том числе и Суду, не предоставлю», а Ч. подчеркнул, что содержание его показаний представляет собой информацию, полученную в результате ОРД и ОРМ. Источники происхождения и иные допустимые доказательства, кроме своих слов, суду он предоставить не может.
Согласно ст. 89 УПК РФ результаты ОРД не могут использоваться как доказательство, если они не передавались следствию в установленном порядке. В настоящем уголовном деле результаты ОРД не закреплены путем производства соответствующих следственных или судебных действий. Сами свидетели Ч. и К. указать на содержание источника своей осведомленности не могут.
Между тем, признавая свидетельские показания достоверными и допустимыми, суд первой инстанции не принял во внимание положения п. 2 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, согласно которым к недопустимым доказательствам помимо прочих относятся показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности.
Из положений данных норм УПК РФ следует, что источники информации, полученной в ходе проведения оперативно-разыскных мероприятий, должны быть проверены в результате следственных действий, предусмотренных уголовно-процессуальным законом.
Сами по себе постановления о проведении ОРМ, которые ничем иным не подтверждены, не могут служить достаточным основанием для вывода о том, что осужденные входили в состав ОПГ, которую якобы организовало конкретное лицо – в анализируемом кейсе – С.
Вывод суда первой инстанции, основанный не на доказательствах, а исключительно на слухах, допустимым не является.
Показания бывших членов предполагаемого ОПГ должны оцениваться в совокупности с иными, добытыми по делу доказательствами, чтобы исключить умышленное искажение доказательственной информации. Так, допрошенные в ходе судебного следствия в суде первой инстанции по делу С. свидетели последовательно указывали на наличие признаваемого Х. факта оговора С. и иных осужденных по настоящему уголовному делу с целью заключения досудебного соглашения о сотрудничестве и смягчения наказания.
Формальное указание в обвинении/приговоре на наличие устойчивости организованной преступной группы.
Принимая во внимание оценочный характер признаков ОПГ, следует учитывать, что обвинительное заключение и приговор обязательно должны содержать детальное обоснование наличия обязательных в силу ст. 35 УК РФ для квалификации действий в составе ОПГ признаков, таких как: большая степень устойчивости с наличием постоянных связей между ее членами и специфических методов деятельности по подготовке преступлений, распределением ролей, тщательная подготовка и планирование преступлений и разработка плана совместной преступной деятельности, подбор исполнителей и координация действий, наличие особого порядка вступления в нее, подчинение групповой дисциплине, стабильность состава, сплоченность членов группы, постоянство форм и методов преступной деятельности.
Мотивируя выводы о совершении преступлений в составе организованной группы, суды нередко только перечисляют отдельные признаки организованности группы, в которую якобы входили осужденные, в данном случае – С., при этом основания для принятия решения и доказательства, подтверждающие данные выводы, они не приводят.
Следует детально изучать материалы уголовного дела, чтобы установить обстоятельства, явно свидетельствующие о том, что подозреваемые/обвиняемые/осужденные действовали в составе именно такой группы.
С учетом вменения осужденным периода времени вступления в состав организованной преступной группы следует обратить внимание на то, установлены ли ходе следствия и рассмотрения уголовного дела в суде первой инстанции достоверно дата и время образования данной предполагаемой ОПГ, а именно: «в период времени примерно с июля …, точные дата и время в ходе следствия не установлены, но не позднее сентября ….», добыты ли доказательства устойчивости группы, членами которой якобы являлись осужденные, их осведомленности об иных участниках, роли других лиц, а также исследованы ли характер и содержание данных доказательств.
По делу С. совершение вменяемых с указанным квалифицирующим признаком преступлений датировано коротким промежутком времени: март-май одного календарного года.
Если за пределами незначительного временного периода ни одного преступления в составе организованной преступной группы не вменено, защите следует аргументированно заявить о несоответствии выводов органов предварительного следствия или суда о дате предполагаемого создания такой группы, об устойчивости и высокой организации преступной группы, длительности существования, сложной иерархии внутри группы, руководящей роли лица в ней.
При этом также необходимо учитывать, наличествует ли фактически либо же отсутствует какое-либо распределение ролей между названными в документах фигурантами дела, подтверждены ли подготовка и планирование преступлений и разработка плана совместной преступной деятельности, имеются ли сведения о подчинении групповой дисциплине и какое процессуальное закрепление такие сведения получили.
Сплоченность и стабильность состава членов группы, техническая оснащенность.
Как показывает практика, большая степень устойчивости предполагаемой ОПГ может связываться с наличием постоянных связей между ее членами. Здесь защите следует обратить внимание на фактическое знакомство и степень взаимодействия между фигурантами, согласованное поведение и наличие между участниками взаимоотношений в рамках преступной деятельности общих – родственных связей, бизнеса, совместного времяпрепровождения, досуга и т.д. Значение имеет и наличие связей с работниками правоохранительных органов и иных органов власти, обеспечивающих длительное существование преступного формирования.
В данном деле С. фактически долгое время был знаком лишь с двумя фигурантами по делу, так как с первым занимался с детства в секции борьбы, а второй жил в соседнем доме. Иные предполагаемые «участники» заявленной ОПГ знакомы С., поскольку он проживает в малочисленном населенном пункте, но лишь поверхностно, личных отношений он с ними не поддерживал и не общался из-за отсутствия общих интересов.
Техническая оснащенность – это легальные и нелегальные средства связи, взрывные устройства, огнестрельное или холодное оружие. Они могут быть использованы как для совершения преступного деяния, так и для иных целей, которые должны быть подтверждены документально.
Выяснение информации: предпринимались ли меры конспирации и контрнаблюдения, в какой форме они были выражены, каким образом осуществлялась координация деятельности и контроль за ней.
В литературе и судебной практике предлагается учитывать «обсуждение результатов преступления, распределение похищенного имущества между членами организованной группы, разбор причин несогласованности действий участников при совершении преступлений (обучение и воспитание членов преступного формирования, поддержание дисциплины и порядка, подчинение ее участников руководителю (организатору)», психологический микроклимат (наличие соперничества, иных конфликтных ситуаций; если таковые имели место, как они разрешались); имелись ли случаи добровольного выхода из организованной группы, каким образом разрешались внутренние конфликтные ситуации; какие меры принимали участники организованной группы от разоблачения; имелся ли подобный план, кем он был разработан и в чем состоял; обучение его членов тактике поведения в случае задержания правоохранительными органами7.
Использование психолингвистического анализа речевого поведения как средства определения отсутствия признаков организованной преступной группы.
В литературе достаточно давно8 обсуждалась возможность использования психолингвистических методов в судебно-психологической экспертизе и была успешно реализована на практике как в форме очного исследования, так и посредством дистанционного (заочного) выявления наличия/отсутствия психологических признаков организованной преступной группы.
Такое изучение преступной группы происходит в форме судебно-психологической экспертизы (СПЭ). Эксперту-психологу на исследование предоставляются материалы уголовного дела, среди которых помимо протоколов допросов подозреваемых и свидетелей присутствуют аудиозаписи телефонных переговоров, полученные в ходе проведения оперативно-разыскных мероприятий. Зафиксированные на них коммуникативные взаимодействия членов группы и уровни такого взаимодействия становятся основным объектом исследования9. В совокупности с иными вышеприведенными рекомендациями психолингвистический анализ позволяет защите обеспечить возможность представления доказательств отсутствия признаков организованной преступной группы посредством изучения особенностей речевого поведения членов группы.
1 Конин В.В. Производные доказательства в уголовном судопроизводстве // «Адвокат». 2016. № 6.2 Приговор Дорогобужского районного суда Смоленской области от 9 января 2024 г. по делу С. // https://dorogobuzh—sml.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo&srv_num=1&name_op=case&am…
3 Использование материалов данного уголовного дела не представляет собой попытку дать в научной статье оценку отдельным доказательствам по конкретному уголовному делу вне связи с полным анализом всех добытых по этому делу доказательств, а имеет целью наглядно показать на примере конкретного кейса проблемы доказывания квалифицирующего признака совершения преступления в составе организованной группы. – Прим. авт.
4 Лазаренко О.Н. Особенности выявления и установления признаков организованной группы, преступного сообщества // Уголовно-процессуальные и криминалистические проблемы борьбы с преступностью. Сборник материалов Всероссийской научно-практической конференции. 2017. С. 69–74.
5 Лазаренко О.Н. Указ. соч. С. 70.
6 Белеков Б.С. Методика расследования бандитизма (по материалам Кыргызской Республики и Российской Федерации): дис. … канд. юрид. наук. М., 2008. 200 с.
7 Башилов В.В. Борьба с организованными формами преступного оборота огнестрельного оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств: Уголовно-правовой и криминологический аспекты: дис. … канд. юрид. наук. М., 2000. 207 с.
8 Батов В.И., Коченов М.М. О возможности использования психолингвистических методов в судебно-психологической экспертизе: Организационно-методические вопросы некоторых видов экспертизы. М.: Изд-во ВНИИСЭ, 1972. Ч. 4. С. 50–51; Моисеев А.В., Моисеева И.Г. Значение комплексной психолого-лингвистической судебной экспертизы в расследовании уголовных дел коррупционной направленности // Актуальные проблемы судебно-экспертной деятельности в уголовном, гражданском, арбитражном процессе и делам об административных правонарушениях: материалы III научно-практической конференции с международным участием. Уфа, 16.10.2014 г.: РИЦБашГУ, 2014. С. 76–79.
9 Моисеев А.В., Моисеева И.Г. Психолингвистический анализ речевого поведения как средство определения признаков организованной преступной группы // Вестник юридического факультета Южного федерального университета. 2019. № 2.