В настоящей статье освещена проблема отсутствия правового регулирования наследственных прав постмортальных детей, т.е. зачатых после смерти одного из родителей. Приведены позиции высших инстанций, пример конкретного дела, обозначены дискуссионные вопросы в указанной сфере и пути их решения, обоснована необходимость внесения изменений в законодательство Российской Федерации.
Постмортальные дети вне рамок правового поля
Развитие современных медицинских технологий, в том числе в области репродуктологии, наряду с возникающими потребностями общества предоставляет гражданам все больше возможностей в сфере репродуктивных прав, но при этом ставит такое же количество вопросов для их разрешения.
В российском законодательстве есть одна категория лиц, чьи наследственные права не регулируются действующим законодательством и находятся вне рамок правового поля. И это постмортальные дети, т.е. зачатые после смерти одного из родителей.
Согласно ст. 1116 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) к наследованию могут призываться граждане, находящиеся в живых в момент открытия наследства, а также зачатые при жизни наследодателя и родившиеся живыми после открытия наследства.
Следовательно, на сегодняшний день при таком категоричном изложении правовой нормы ответ на вопрос: «Наследовать нельзя отказать. Где ставить запятую?» звучит так: «Наследовать нельзя, отказать».
Однако число детей, рожденных с помощью технологий постмортальной репродукции, с каждым днем только увеличивается, а пробел в законодательстве не устранен.
После начала СВО количество запросов на проведение процедуры криоконсервации биоматериала супруга, уходящего на специальную военную операцию, резко возросло. Будущим родителям нередко приходится слышать: «Это запрещено законом». Хотя прямого запрета нет, как нет и самого юридического понятия «постмортальная репродукция».
Позиции высших судебных инстанций
Однако в феврале 2025 г. Конституционный Суд Российской Федерации (далее – Конституционный Суд РФ) принял Постановление от 11 февраля 2025 г. № 6-П «По делу о проверке конституционности частей 1 и 3 статьи 10 Федерального закона “О страховых пенсиях” в связи с жалобой гражданки М.Ю. Щаниковой» (далее – Постановление № 6-П).
Казалось бы, при чем здесь закон «О страховых пенсиях»? А суть рассмотрения дела состояла в следующем.
В 2013 г. заявительница вступила в брак. После медицинского обследования супругами было принято решение о зачатии ребенка (детей) с использованием вспомогательных репродуктивных технологий. 6 февраля 2016 г. супругу заявительницы по договору с клиникой были оказаны услуги по криоконсервации и хранению половых клеток, а 24 ноября того же года он скончался.
По данному договору в случае смерти одного из супругов право распоряжения криоконсервированным биоматериалом переходило другому супругу. 21 ноября 2017 г. заявительница заключила договор об оказании медицинских услуг, на основании которого успешно прошла процедуру экстракорпорального оплодотворения с использованием половых клеток умершего супруга.
15 сентября 2018 г. у нее родились близнецы. Решением Колпинского районного суда Санкт-Петербурга от 29 июня 2020 г. установлен факт отцовства умершего супруга заявительницы в отношении двух ее детей, после чего в записи актов о рождении детей были внесены сведения об отце.
Получив свидетельства о рождении детей 11 августа 2020 г., заявительница отправилась в отделение пенсионного фонда с заявлением о назначении страховой пенсии по случаю потери кормильца, однако ей было отказано со ссылкой на отсутствие права на эту пенсию.
Решением Колпинского районного суда Санкт-Петербурга от 18 апреля 2022 г., оставленным без изменения апелляционной и кассационной инстанциями, в удовлетворении иска об обжаловании отказа пенсионного фонда отказано.
Верховный Суд Российской Федерации Определением от 12 мая 2023 г. отказал в передаче кассационной жалобы на указанные судебные акты для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегией по гражданским делам Верховного Суда РФ, а в письме заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации от 13 июля 2023 г. заявительнице сообщалось, что оснований для отмены данного определения не имеется.
Одно из оснований отказа – дети никогда не находились на иждивении умершего –вступает в противоречие с тем, что наследники, рожденные после смерти наследодателя, но зачатые при его жизни – тоже не находятся на иждивении.
По мнению заявительницы, оспариваемые законоположения противоречат ч. 1 и 2 ст. 7, 19, 38 и ч. 1 ст. 139 Конституции Российской Федерации, поскольку лишают детей, зачатых с использованием вспомогательных репродуктивных технологий после смерти родителя, права на получение страховой пенсии по случаю потери кормильца, а также устанавливают не обусловленные объективными причинами различия между детьми, рожденными до или после истечения трехсот дней с момента смерти родителя, хотя и те и другие дети не находились на иждивении этого родителя при его жизни.
Конституционный Суд РФ, рассмотрев вопрос, со ссылкой на Постановление от 14 декабря 2021 г. № 52-П, указал, что «в российском законодательстве сформировался общий подход, в силу которого детям, родившимся после смерти отца, гарантируется защита их имущественных интересов и социальная защита наравне с детьми, рожденными на момент смерти отца. В то же время это касается детей, которые зачаты при жизни отца (или, во всяком случае, презюмируется, что они зачаты в данный период)».
Согласно п. 2 ст. 48 Семейного кодекса Российской Федерации (далее – СК РФ), если ребенок родился от лиц, состоящих в браке между собой, а также в течение трехсот дней с момента расторжения брака, признания его недействительным или с момента смерти супруга матери ребенка, отцом ребенка признается супруг (бывший супруг) матери, если не доказано иное (ст. 52 СК РФ).
Таким образом, именно данная статья во взаимосвязи с нормой упомянутой ст. 1116 ГК РФ не позволяет в обусловленном законом порядке закрепить наследственные права за постмортальными детьми.
Конституционный Суд РФ в данном Постановлении № 6-П указал федеральному законодателю на необходимость внести в правовое регулирование рассматриваемого вопроса изменения и постановил: «до внесения соответствующих изменений ребенку, зачатому с помощью вспомогательных репродуктивных технологий после смерти застрахованного в системе обязательного пенсионного страхования супруга его матери (который при жизни выразил намерение иметь детей с использованием вспомогательных репродуктивных технологий и в отношении которого впоследствии в судебном порядке установлен факт отцовства) и, соответственно, рожденному по истечении трехсот дней с момента смерти отца, должно быть предоставлено право на страховую пенсию по случаю потери кормильца (при соблюдении иных установленных законом условий)».
На помощь приходит судебная практика
Однако когда законодательством не предусмотрены соответствующие нормы, регулирующие те либо иные правоотношения, то разрешение вопроса находится в судебной практике. На сайтах судов в отношении данной категории споров запрещены публикации соответствующих судебных актов.
Но благодаря широкой известности и резонансу спора по иску Божены Рынски (Божены Львовны Малашенко), которая после смерти своего супруга тележурналиста и политолога Игоря Малашенко с помощью суррогатной матери, воспользовавшись биоматериалом супруга, стала матерью дочери, обнародованы следующие обстоятельства дела1.
В ходе судебного разбирательства в 2021 г. дочь журналистки Божены Рынски, рожденная спустя более чем год после смерти своего биологического отца, но зачатая при его жизни с помощью вспомогательных репродуктивных технологий, была признана наследницей и получила право на обязательную долю в наследстве как несовершеннолетний ребенок наследодателя.
Нельзя не отметить, что данное решение суда вызвало споры в юридическом сообществе, так как признание биологического отца ребенка отцом, несмотря на то что ребенок был рожден спустя более чем год после смерти отца, противоречит нормам п. 2 ст. 48 СК РФ.
Впоследствии старшая дочь Игоря Малашенко обратилась в Черемушкинский районный суд г. Москвы с иском о внесении изменений в актовую запись о рождении, об исключении из числа наследников, признании недействительными свидетельств о праве на наследство по закону, прекращении права собственности (дело № 2-1641/2023).
В данном случае суд указал, что существующая модель правового регулирования ситуации – когда в случае смерти лица, записанного в качестве отца ребенка в книге записей рождений в соответствии с п. 2 ст. 51 СК РФ (в частности, если запись в книге записей рождений произведена по совместному заявлению отца и матери ребенка, не состоящих в браке между собой), исковое заявление об оспаривании такой записи не может быть предъявлено наследником умершего, не относящимся к перечню лиц, указанных в п. 1 ст. 52 СК РФ, – является конституционно оправданной, поскольку позволяет обеспечить реализацию принципа приоритетной защиты прав и интересов несовершеннолетних и недопустимость произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи (ч. 2 ст. 7; ч. 1 ст. 38 Конституции Российской Федерации).
Приведенный пример позволяет ответить на поставленный вопрос следующим образом: «Наследовать, нельзя отказать».
Законопроект и новые вопросы
26 мая текущего года группа сенаторов внесла в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации проект поправок в Федеральный закон от 15 декабря 2001 г. № 166-ФЗ «О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации», направленных на предоставление пенсии по потере кормильца детям, родившимся с помощью ЭКО после смерти их отца, разработанных во исполнение Постановления Конституционного Суда Российской Федерации № 6/2025 (законопроект № 925853-8).
Указанная тема является обсуждаемой как в кругу юристов, так и нотариусов (на различных правовых форумах и конференциях). Последние ратуют за то, что срок вступления в наследство не может быть «резиновым». И данное замечание представляется весьма обоснованным.
Отсутствие сроков регулирования данного вопроса порождает правовую неопределенность для уже имеющихся наследников, которые, являясь таковыми либо по закону, либо по завещанию, воспользоваться наследственными правами не могут.
Возникает резонный вопрос: «Как определить период времени, в течение которого потенциальные наследники могут заявить о своих правах?»
В настоящее время срок вступления в наследство определен шестимесячным периодом (ст. 1154 ГК РФ).
А в случае с постмортальными детьми? Ведь на момент открытия наследства и к истечению срока на его принятие такой ребенок может еще не родиться. И ожидание его возможного появления ставит в невыгодное положение других наследников. Например, при наследовании бизнеса, когда в установленный шестимесячный срок после смерти наследодателя для вступления в наследство все бизнес-процессы «замирают» в случае отсутствия душеприказчика.
Представляется, что для вступления в наследство необходимо установить более длительный срок – возможно, в два года. Почему именно два года? Обычная беременность длится 40 недель. Трудно представить себе ситуацию, что в случае проведения экстракорпорального оплодотворения с использованием биоматериала умершего сразу после его смерти супруга наследодателя «уложится» в шестимесячный срок, предоставленный для принятия наследства. Может возникнуть ситуация, когда придется прибегнуть к услуге суррогатной матери. Потребуется достаточное время для ее поиска, проведения необходимых медицинских исследований, заключения договора и, наконец, вынашивания ребенка.
А если он будет зачат спустя годы?
В данном случае необходимо законодательно установить срок, в течение которого супруга наследодателя обязана будет обратиться к нотариусу, открывшему наследственное дело, с заявлением о наличии криоконсервированного биоматериала умершего. На основании этого документа нотариус сможет приостановить выдачу свидетельств на наследство до разрешения ситуации по использованию такого биоматериала. В ином случае будущий ребенок, зачатый после смерти родителя, лишится наследственных прав.
При этом потребуется письменное согласие наследодателя на посмертное зачатие ребенка с применением указанной процедуры, которое он может отозвать или изменить.
Также необходимо внести изменения в ст. 215 Гражданско-процессуального кодекса Российской Федерации об обязанности судей приостанавливать производства по наследственным спорам при наличии зачатого, но не родившегося наследника, что может стать дополнительной мерой защиты наследственных прав наследников такой категории.
Иначе правовая неопределенность в вопросе определения круга наследников приведет к затягиванию судебных разбирательств на годы.
Тем не менее жизнь не стоит на месте. И наряду с известными механизмами наследственного планирования (завещание, дарение, рента, брачные договоры, личные фонды) в настоящее время составляются завещания с условием о душеприказчиках, которые на предусмотренный срок вступления в наследство выполняют определенные функции, позволяющие и функционировать существующему бизнесу, и, в определенных случаях, выявлять круг наследников, не поименованных в последней воле наследодателя и т.д.
***
В завершение хотелось бы отметить, что работа юриста, хоть и кажется порой несколько скучной и рутинной, нередко позволяет творчески подойти к решению назревших проблем.
Ведь всегда есть место для законодательной инициативы, которая поможет донести до федерального законодателя мысль о необходимости урегулирования того либо иного вопроса. И тогда благодаря сотрудничеству юристов, адвокатов, нотариусов и других заинтересованных лиц его решение сдвинется с мертвой точки.
1 Рынска отсудила для своей дочери часть наследства Малашенко // https://news.rambler.ru/starlife/45941026-rynska-otsudila-dlya-svoey-docheri-chast-nasledstva-malash…