24 сентября Арбитражный суд г. Москвы вынес решение по делу № А40-44431/24-51-358, которым отказал в удовлетворении иска изобретателя к ООО «Инновационная медицина», управляющему телемедицинским сервисом «СберЗдоровье», о защите исключительных прав на изобретение по патенту.

«СберЗдоровье» обвинили в несанкционированном использовании чужого патента

Шамиль Хамбазаров, Константин Левчин, Олег Исаев и Алексей Турочкин с 2011 г. являются обладателями исключительных прав на изобретение «устройство для проведения дистанционных медицинских консультаций и контроля медицинских данных пациента» по патенту РФ № 2476931. В марте 2024 г. Шамиль Хамбазаров обратился в арбитражный суд с иском к ООО «Инновационная медицина», управляющему телемедицинским сервисом «СберЗдоровье», о защите исключительных прав на изобретение по патенту № 2476931, взыскании компенсации в размере 609 млн руб.

Шамиль Хамбазаров указал, что ответчик с момента запуска сервиса дистанционного мониторинга пациентов в 2020 г. по настоящее время использует в своей коммерческой деятельности изобретение по патенту, при этом разрешение патентообладателя на такое использование в установленном законом порядке получено не было. В 2020 г. ответчик презентовал платформу для дистанционного мониторинга пациентов с хроническими заболеваниями, в 2021 г. платформа была обновлена: решение стало интегрировано с медицинскими устройствами и позволяет автоматически собирать и анализировать информацию о состоянии пациентов, передавать ее лечащему врачу. Как пояснил истец, единая обновленная система, используемая ответчиком для оказания телемедицинских консультаций и дистанционного телеметрического мониторинга данных пациента, имеет полную эквивалентность и все признаки, эквивалентные признакам формулы изобретения по патенту РФ № 2476931.

По ходатайству истца суд привлек к участию в деле в качестве соответчика ООО «Докдок территория здоровья». По ходатайству ответчиков к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, были привлечены Константин Левчин, Олег Исаев и Алексей Турочкин.

Изучив дело, суд отметил, что в соответствии с п. 1 ст. 1229 ГК РФ гражданин или юридическое лицо, обладающие исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации, вправе использовать такой результат или такое средство по своему усмотрению любым не противоречащим закону способом. Другие лица не могут использовать соответствующие результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации без согласия правообладателя, за исключением случаев, предусмотренных названным Кодексом. Как пояснил суд, использованием изобретения, полезной модели или промышленного образца считается, в частности, ввоз на территорию РФ, изготовление, применение, предложение о продаже, продажа, иное введение в гражданский оборот или хранение для этих целей продукта, в котором использованы изобретение или полезная модель, либо изделия, в котором использован промышленный образец.

В решении подчеркнуто, что наличие в продукте, способе, изделии ответчика дополнительных признаков, помимо признаков изобретения, приведенных в независимом пункте формулы, не может служить основанием для вывода об отсутствии использования изобретения, полезной модели, промышленного образца. Суд отметил, что исключительным правом на изобретение охватывается использование их непосредственно в продукте, способе или изделии соответственно, но не в документации (в том числе проектной) на изготовление находящегося в процессе разработки продукта или изделия, осуществление способа.

Истец представил в материалы дела протоколы нотариального осмотра сайтов сторон в интернете, а также внесудебное заключение ООО «СпецАспект», в выводах которого указано, что в изделии «Прибор для измерения артериального давления и частоты пульса цифровой с передачей данных по Bluetooth “СберЗдоровье”», произведенном по заказу общества «Инновационная медицина», использован каждый признак изобретения РФ № 2476931. Оценив представленные истцом доказательства, суд пришел к выводу о том, что один из представленных протоколов осмотра сайта содержит ряд информационно-новостных статей, которые не подтверждают обстоятельства, являющиеся предметом доказывания в споре о нарушении патентных прав. Также указанный протокол содержит информацию, на которой предлагаются к приобретению тонометры и услуги дистанционного мониторинга здоровья с использованием указанных тонометров, а также дистанционные консультации врача. Другой нотариальный протокол осмотра доказательств содержит информацию о факте оказания услуг по дистанционным медицинским консультациям силами общества «Инновационная медицина».

Суд критически отнесся к внесудебному заключению, отметив, что оно выполнено патентным поверенным, который имеет только высшее юридическое образование и аттестован только в рамках специализации «Товарные знаки и знаки обслуживания». В данном же случае рассматривается спор о защите исключительных прав на изобретение. В заключении было указано, что изобретение использовано, поскольку указанные в патенте компоненты реализованы с использованием программных средств. В этой части суд признал обоснованными доводы представителя ответчиков о том, что реализация программными средствами признаков устройств не является фактом использования, что подтверждается, например, Определением ВС РФ от 10 августа 2021 г. № 5-КГ21-40-К2.

В одном из судебных заседаний истец заявил письменное ходатайство о назначении судебной экспертизы, которое было удовлетворено, поскольку для рассмотрения данного спора суду требовались специальные знания. На разрешение экспертов поставлены вопросы о том, использован ли в исследуемом техническом решении «СберЗдоровье» и в изделии «Цифровой прибор для измерения артериального давления и частоты пульса цифровой с передачей данных по Bluetooth “СберЗдоровье”» каждый признак изобретения по патенту РФ № 2476931 либо признак, эквивалентный ему и ставший известным в качестве такового в данной области техники до даты приоритета изобретения. Эксперты пришли к выводу, что в исследуемом техническом решении и в указанном изделии не был использован каждый признак изобретения по патенту РФ № 2476931 либо признак, эквивалентный ему. Суд счел, что данное заключение соответствует требованиям ст. 82, 83, 86 АПК РФ, в нем содержатся ясные и полные ответы на поставленные судом вопросы, не допускающие различного толкования; заключение не имеет противоречий и не вызывает сомнений в объективности и квалификации экспертов.

Как отметил суд, истец заявил, что экспертами приведен сравнительный анализ изделий истца и ответчика, что невозможно ввиду отсутствия изделия истца в принципе. Однако суд разъяснил: истец не учитывает, что в соответствии с п. 1 ст. 1350 ГК в качестве изобретения охраняется техническое решение в любой области, относящееся к продукту или способу, в том числе к применению продукта или способа по определенному назначению. В данном случае патентом охраняется техническое решение «устройство для проведения дистанционных медицинских консультаций и контроля медицинских данных пациента». В связи с чем эксперты правомерно при проведении исследования руководствовались не изделием истца, как считает последний, а формулой изобретения, подчеркнул суд.

Стороны представили в суд тонометры, которые были приобщены судом к материалам дела в качестве вещественных доказательств. На упаковках изделий судом было указано, что один из них является экземпляром истца, а другой – экземпляром ответчика. Как указал суд, оба изделия являются автоматическими тонометрами «СберЗдоровье». То обстоятельство, что в заключении экспертов они поименованы как изделия истца и ответчика, не свидетельствует о том, что при проведении исследования эксперты посчитали, что одно из изделий изготовлено самим истцом.

Суд также пояснил, что представленная истцом в материалы дела рецензия патентного поверенного Е. Явкиной не является по своему содержанию экспертным заключением, представляет собой мнение специалиста, в том числе относительно экспертного заключения, произведенного другим лицом. Само по себе мнение других исследователей не может исключать доказательственного значения заключения эксперта – патентного поверенного по результатам проведения судебной экспертизы, поскольку такие заключения фактически представляют собой рецензию, мнение специалистов относительно проведенной судебной экспертизы иным субъектом экспертной деятельности, которым не может придаваться безусловное приоритетное значение.

Таким образом, суд пришел к выводу, что доказательств использования каждого признака изобретения истца либо признака, эквивалентного ему и ставшего известным в качестве такового в данной области техники до даты приоритета изобретения, материалы настоящего дела не содержат. В связи с этим Арбитражный суд г. Москвы отказал в удовлетворении исковых требований, взыскав с истца в пользу общества «Инновационная медицина» расходы на проведение судебной экспертизы.

Комментарий адвоката ответчиков

Представитель ответчиков, адвокат юридической компании «Афонин, Божор и партнеры», патентный поверенный РФ Александр Афонин в комментарии «АГ» заметил, что суд, отказывая в удовлетворении исковых требований, учел все доводы ответчиков. Он указал, что в материалы дела были представлены два заключения специалистов: одно истцом и одно ответчиками, а также представлены результаты судебной патентно-технической экспертизы. «Истец мотивировал свои требования ссылками на заключение специалиста, приложенного к исковому заявлению. Однако указанный специалист, заявляя, что является патентным поверенным, в действительности был аттестован по специализации “товарные знаки и знаки обслуживания”, не имеющей отношения к предмету спора, не имел аттестации по профилю “изобретения и полезные модели”, соответственно, согласно ст. 4 Закона о патентных поверенных не имел права действовать как патентный поверенный. Более того, указанный специалист основывал свои выводы на информационно-новостных статьях из сети “Интернет”, не имеющих технического описания архитектуры сервиса “СберЗдоровье”», – пояснил адвокат.

Александр Афонин подчеркнул, что заключение специалиста И. Абраменко, имеющего профильное образование и необходимую аттестацию, которое представило общество «Инновационная медицина», а также заключение комиссионной экспертизы, назначенной судом в Российской академии интеллектуальной собственности, подтвердили отсутствие факта использования патента. По его мнению, истец ошибочно и слишком широко трактовал объем правовой охраны своего изобретения, фактически полагая, что имеющийся у правообладателя патент позволяет запрещать использовать без его согласия любые телемедицинские технологии, действующие по принципу «врач – сервер – пациент», вне зависимости от конкретных форм исполнения.

Адвокат обратил внимание: правообладатель в суде ссылался на доктрину эквивалентов, указывающую, что изобретение считается использованным, если продукт содержит в себе каждый признак, приведенный в независимом пункте формулы изобретения, либо признак, эквивалентный ему и ставший известным в качестве такового в данной области техники до даты приоритета изобретения. Вместе с тем, как заметил Александр Афонин, правообладатель не представил какие-либо доказательства эквивалентности технологий, используемых ответчиком, признакам формулы изобретения, выданной первоначально именно на физические модули и их компоновку в определенной последовательности соединений, а также не принял во внимание, что реализация программными средствами признаков устройств (физических изделий) не является фактом использования, что подтверждается, например, Определением ВС РФ по делу № 5-КГ21-40-К2.

«Данное решение имеет большое значение для судебной практики, так как демонстрирует, что патентом охраняются конкретные технические решения, а не целые области техники. Решение АС г. Москвы по данному делу подтверждает подход, согласно которому реализация программными средствами признаков патента, выданного на устройство (физические изделия, находящиеся в функционально-конструктивной связи), не является нарушением. Такой подход позволит избежать необоснованных претензий правообладателей патентов на устройства к тем, кто реализует функции указанных устройств с помощью цифровых инструментов, и, соответственно, стимулировать IT-разработчиков осуществлять цифровизацию аналоговых решений, а не ограничивать ее из-за патентов, выданных в рамках предыдущего поколения технических решений», – прокомментировал Александр Афонин.

Эксперты оценили выводы суда

Комментируя решение суда, патентный поверенный РФ, евразийский патентный поверенный, старший партнер АБ «Залесов, Тимофеев, Гусев и партнеры» Ирина Озолина отметила, что в данном деле патентный спор рассматривался четко по установленному законом и практикой алгоритму: для того чтобы доказать нарушение прав на изобретение, истец должен ходатайствовать о назначении судебной экспертизы. В ходе экспертизы эксперт должен сопоставить признаки изобретения, приведенные в формуле, и признаки устройства ответчика и установить, все ли признаки изобретения используются в изделии ответчика.

Как пояснила адвокат, признаки изобретения содержатся в особой части патента, которую называют формулой изобретения. «В рассматриваемом случае формула состоит из единственного пункта и содержит очень большое количество признаков: каждый блок рассматривается как отдельный признак, каждая взаимосвязь между входом и выходом из блоков, приведенная в формуле, рассматривается как отдельный признак и пр. Если хотя бы один признак не используется, то изобретение считается не использованным в устройстве, а следовательно – права на изобретение по патенту не нарушаются. Бывают ситуации, когда один признак, приведенный в формуле изобретения по патенту, заменен иным в устройстве, тогда эксперт должен установить, насколько эта замена эквивалентна с точки зрения патентоведения и была ли известна такая эквивалентность на дату приоритета изобретения. Но бремя доказывания эквивалентности замены лежит на истце», – рассказала Ирина Озолина.

Адвокат подчеркнула, что суд не должен и не может самостоятельно разбираться в устройстве блоков памяти и блоков передачи данных, проверять соединение различных входов и выходов из этих блоков, если только у судьи нет специализированного высшего образования в этой области. Поэтому экспертиза в такого рода делах назначается почти всегда. «Истец может представить так называемые доказательства prima facie – внесудебное заключение специалиста в области патентоведения и данной области техники, но если ответчик представит альтернативное заключение и суд выявит два противоречивых мнения, то суд назначит экспертизу или откажет в иске, если ходатайство о назначении экспертизы не поступило ни от одной из сторон (поскольку бремя доказывания нарушения лежит на истце). В данном деле суд следовал стандартному алгоритму рассмотрения патентных споров, обосновал в решении, почему не принял в качестве доказательства мнение, подготовленное патентным поверенным по просьбе истца, и почему счел необходимым назначение экспертизы», – отметила эксперт.

Она обратила внимание, что в патентных спорах в большинстве случаев отрицательное заключение эксперта приводит к отказу в иске, если только истцу не удается доказать очень серьезные несоответствия выводов эксперта обстоятельствам дела или серьезные процессуальные нарушения при проведении экспертизы. Ирина Озолина подчеркнула, что рассматриваемое решение еще не вступило в силу, поэтому рано делать выводы о его влиянии на судебную практику, однако оно находится в полном соответствии с текущей практикой рассмотрения споров о нарушении прав на изобретения.

Юрист компании «Юниконсул» Андрей Швецов полагает, что сами по себе патентные споры являются актуальными и их количество будет только расти по мере развития информационных технологий. «Подобные судебные процессы можно во многом считать “борьбой экспертиз”, где чаще всего решающей и является судебная экспертиза. В данном случае эксперты установили, что каждый признак изобретения по патенту не использовался в спорном техническом решении, что согласно положениям п. 3 ст. 1358 ГК не является нарушением патента, соответственно, решение суда представляется обоснованным», – отметил он.