В последние годы суды стремятся соблюдать баланс между правом гражданина на жилище и необходимостью удовлетворить требования кредиторов. При принятии решений они отходят от абсолютного иммунитета любого жилья, которое по данным регистрирующих органов считается единственным. В недавнем определении Верховный суд подтвердил эту позицию и указал, что формальный статус недвижимости как единственного жилья не защищает ее от продажи, если должник искусственно создал такую ситуацию.
Дмитрий Крамарчук получил в наследство от отца квартиру и 9,1 млн руб. долга. Эту сумму составили убытки, которые суды ранее взыскали с Крамарчука-старшего в пользу строительной компании. Еще до принятия наследства, но уже зная о задолженности наследодателя, он подарил своей матери 50% доли в другой квартире. Вскоре Крамарчук обратился в суд с заявлением о банкротстве и указал, что не может исполнить обязательство перед фирмой (дело № А56-99903/2022).
Когда в его отношении ввели процедуру реализации имущества, кредитор потребовал включить унаследованное жилье в конкурсную массу. Он утверждал, что на момент открытия наследства оно не было для должника единственным. По его мнению, Крамарчук подарил долю в другой квартире матери лишь для того, чтобы получить исполнительский иммунитет на жилье, доставшееся от отца.
Первая инстанция отказала кредитору. Суд указал, что наследники отвечают по долгам умершего только в пределах наследственного имущества, тогда как подаренная матери квартира была личной собственностью должника. Апелляция заняла другую позицию и включила квартиру в конкурсную массу. Судьи посчитали, что должник злоупотребил правом и искусственно создал ситуацию, в которой унаследованная квартира стала его единственным жильем.
Позднее кассация отменила это решение. Суд согласился с выводами первой инстанции: дарение касалось личного имущества должника и не связано с наследством, поэтому оснований лишать его исполнительского иммунитета нет.
Экономколлегия подтвердила, что статус единственного жилья не защищает квартиру, если должник заранее вывел другую недвижимость. Судьи также указали, что Крамарчук знал о переходе долгов вместе с наследством в момент, когда подарил матери долю в квартире. Это подтверждает, что он искусственно создал ситуацию, в которой унаследованное жилье получило защиту исполнительского иммунитета, указал ВС.
При вынесении решения экономколлегия учла и позицию Конституционного суда: если должник получил жилье в результате злоупотребления правом, суд может отказать в исполнительском иммунитете, даже если это единственное жилье. ВС напомнил, что в таких ситуациях суды должны анализировать время возникновения долга, момент совершения сделок и их условия.
Верховный суд оставил в силе акт апелляционной инстанции. Сохранить квартиру должнику не удалось.
Как формировалась позиция судов по исполнительскому иммунитету
Верховный суд продолжает формировать устойчивую правовую позицию, направленную на преодоление формального подхода к применению исполнительского иммунитета в банкротстве, отмечает партнер Независимая юридическая группа «Стрижак и Партнеры» Александр Симонов. По его мнению, решение экономколлегии по этому делу побудит суды тщательнее проверять действия должников с жилой недвижимостью на предмет возможных злоупотреблений. Эксперт подчеркивает: если должник намеренно лишил себя другой недвижимости, чтобы придать жилью статус единственного, суд должен отказать в применении исполнительского иммунитета.
Юрист Artegra Нариман Халилов сравнивает такой механизм с доктриной «прокалывания корпоративной вуали». Ранее Верховный суд исходил из того, что отказ в исполнительском иммунитете не должен оставлять банкрота без жилья, пригодного для проживания его семьи, указывает он. В этом деле экономколлегия учла не только формальную принадлежность имущества, но и сохранение доступа к альтернативному жилью после внутрисемейных сделок.
Поскольку должник де-факто обеспечил себя жильем за счет дарения доли матери, лишение его иммунитета правомерно и окончательно закрывает лазейку для уклонения от долгов.
Нариман Халилов, юрист Artegra
Сужать исполнительский иммунитет в отношении единственного жилья должника начали еще в 2012 году, напоминает Халилов. Тогда Конституционный суд впервые указал на принцип соразмерности, который необходимо соблюдать для обеспечения баланса интересов должника и кредитора (постановление № 11-П). Судьи отметили, что иммунитет должен распространяться на жилое помещение, которого по объективным характеристикам достаточно для удовлетворения конституционно значимой потребности в жилье.
Спустя девять лет КС вновь вернулся к этому вопросу и призвал отказаться от абсолютного запрета на реализацию единственного жилья банкрота, рассказывает Симонов. Суд установил критерии так называемой роскошной недвижимости, которую можно реализовать с предоставлением должнику замещающей квартиры (постановление № 15-П).
С тех пор суды переключили фокус на пресечение злоупотреблений, говорит эксперт. Они снимают исполнительский иммунитет, если статус единственного жилья создают искусственно. Такое решение, в частности, принимают, когда должники регистрируются в другом жилье, чтобы признать его единственным (дело № А40-48630/2018), или расторгают брак накануне банкротства, намереваясь сохранить жилье за вторым супругом (дело № А32-41332/2019), перечисляет Симонов.
Такие действия должников не экстраординарны для судов и в значительном числе случаев выявляются при рассмотрении дел в судах первой инстанции.
Александр Симонов, партнер Независимая юридическая группа «Стрижак и Партнеры»