Верховный Суд опубликовал Определение № 4-КГ25-56-К1 от 3 февраля, которым вернул в апелляцию дело о применении последствий признания незаконным постановления судебного пристава-исполнителя путем исключения из ЕГРН записей о регистрации права собственности общества на квартиру, несмотря на истечение сроков исковой давности. ВС указал, что отказ в удовлетворении иска по данному делу привел к невозможности разрешения спора.

Обращение взыскания на квартиру

Квартира принадлежала на праве общей долевой собственности: В.М. Бобковой – 2/3 и Полине Кусовой (ранее Кныш) – 1/3.

Вступившим в законную силу решением Симоновского районного суда г. Москвы от 23 августа 2017 г. с В.И. Кныш, Сергея Федоровича Бобкова, М.В. Вадентиене солидарно в пользу ООО «Бизнес Стафф» взысканы задолженность по кредитному договору в размере более 6,7 млн руб., расходы на уплату госпошлины (более 41 тыс. руб.) и на оказание юридической помощи (90 тыс. руб.), а также обращено взыскание на принадлежащую В.М. Бобковой и Полине Кусовой квартиру посредством публичных торгов с установлением начальной продажной цены в размере 3 млн руб. за 2/3 и 1,5 млн руб. за 1/3.

Квартира была передана на торги ООО «Триксель-Н», однако первичные торги признаны несостоявшимися, так как не было подано ни одной заявки, в связи с чем постановлением судебного пристава-исполнителя цена имущества была снижена с почти 3,3 млн руб. до 2,8 млн руб. Так как квартира в итоге все равно не была реализована, общество оставило ее за собой по цене на 25% ниже указанной стоимости, т.е. порядка 2,5 млн руб.

25 декабря 2019 г. Раменский городской суд Московской области по административному иску В.М. Бобковой признал незаконным и отменил постановление о передаче нереализованного имущества взыскателю; на судебного пристава-исполнителя была возложена обязанность принять меры для поворота исполнения постановления, связанные с регистрацией квартиры.

Признавая постановление пристава незаконным, суд исходил из того, что решением УФАС России по г. Москве от 5 сентября 2019 г. процедура торгов и порядок заключения договоров признаны нарушенными. ООО «Триксель-Н» отменены протоколы торгов, в том числе по лоту № 6 (спорная квартира), в связи с технической ошибкой в публикации. Кроме того, суд указал, что на торги, назначенные на 24 сентября 2019 г., участники не явились, поскольку квартира уже передана взыскателю и зарегистрирована за ним, а на аукцион выставлен лот с указанием прежних собственников.

Апелляционным определением судебной коллегии по административным делам Московского областного суда решение было частично изменено: В.М. Бобковой отказано в удовлетворении требования об обязании пристава произвести перерегистрацию права собственности на квартиру. Суд указал, что пристав не вправе совершать действия по оконченному исполнительному производству, направленные на лишение общества во внесудебном порядке зарегистрированного за ним права собственности.

Попытки восстановить право собственности на квартиру

Вступившим в законную силу решением Раменского городского суда Московской области от 12 марта 2020 г. удовлетворены исковые требования общества к В.М. Бобковой, Полине Кныш, А.А. Киселёвой, З.Е. Пескову о признании утратившими право пользования квартирой, выселении и снятии с регистрационного учета.

Кроме того, вступившим в законную силу решением того же суда от 11 мая 2021 г. отказано в удовлетворении иска В.М. Бобковой к обществу о признании отсутствующим права на 2/3 в праве общей долевой собственности на квартиру, об исключении из ЕГРН соответствующих записей, о признании за В.М. Бобковой права собственности на квартиру и восстановлении в ЕГРН записи с указанием на то, что требование о признании права собственности на квартиру отсутствующим заявлено невладеющим собственником. Также вступившим в законную силу решением от 8 ноября 2022 г. суд отказал в удовлетворении иска В.М. Бобковой к обществу об аннулировании записи о госрегистрации права собственности за обществом и признании за В.М. Бобковой права собственности на 2/3, а за Полиной Кныш – на 1/3 в праве общей долевой собственности на квартиру.

18 февраля 2023 г. В.М. Бобкова скончалась, ее наследником является несовершеннолетний Н.С. Бобков, в интересах которого далее действовал Сергей Бобков.

23 января 2024 г. Раменский городской суд отказал в удовлетворении иска Полины Кусовой и Н.С. Бобкова к обществу о применении последствий признания незаконным постановления судебного пристава-исполнителя от 20 августа 2019 г. путем исключения из ЕГРН записей о регистрации права собственности общества на квартиру, восстановлении в ЕГРН записи о праве собственности В.М. Бобковой и Кусовой Полины на указанную квартиру, о признании права собственности на нее за Н.С. Бобковым и Полиной Кусовой и истребовании квартиры из незаконного владения общества. При этом суд сослался на то, что право собственности на квартиру за обществом зарегистрировано на основании постановления о госрегистрации недвижимого имущества и акта о передаче нереализованного имущества должника взыскателю от 20 августа 2019 г., которые не оспорены, а также на пропуск срока исковой давности.

При этом суд исходил из того, что право собственности общества зарегистрировано 21 октября 2019 г.; основанием для его регистрации явились постановление о госрегистрации недвижимости за взыскателем и акт о передаче нереализованного имущества должника взыскателю от 20 августа 2019 г., которые в соответствии со ст. 66 Закона об исполнительном производстве являются правоустанавливающими документами и не были оспорены истцами в установленном порядке. Также суд указал, что об оспариваемых документах истцам стало известно не позднее 5 декабря 2019 г., однако исковое заявление согласно почтовому штампу на конверте подано в суд 16 июля 2024 г. С выводами первой инстанции и их обоснованием согласились апелляция и кассация.

Верховный Суд напомнил, какие документы являются правоустанавливающими

Полина Кусова и Сергей Бобков подали кассационную жалобу в Верховный Суд. Изучив жалобу, Судебная коллегия по гражданским делам ВС сослалась на разъяснения, приведенные в п. 3 Постановления Пленума ВС и Пленума ВАС от 29 апреля 2010 г. № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», и на п. 9 Постановления Пленума ВС от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положении раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», согласно которым в случае ненадлежащего формулирования истцом способа защиты при очевидности преследуемого им материально-правового интереса суд обязан самостоятельно определить, из какого правоотношения возник спор и какие нормы права подлежат применению при разрешении дела, чтобы обеспечить восстановление нарушенного права, за защитой которого обратился истец.

Как следует из искового заявления, целью обращения в суд является восстановление права собственности на залоговое имущество, зарегистрированное за взыскателем на основании признанного незаконным постановления судебного пристава-исполнителя о передаче не реализованного в принудительном порядке имущества должника взыскателю от 20 августа 2019 г. и которое истцы пытаются восстановить, несколько лет последовательно предъявляя различные иски. При этом исполнительное производство о взыскании задолженности по кредиту с должников на момент разрешения спора не окончено, задолженность на стоимость залогового имущества не уменьшена, тогда как обращение взыскания на заложенное имущество направлено именно на погашение долга по кредиту.

Учитывая, что постановление пристава о передаче нереализованного имущества должника взыскателю от 20 августа 2019 г., являющееся правоустанавливающим документом, на основании которого произошел переход права собственности к обществу, признано судом незаконным и отменено, владение обществом указанным имуществом не может быть признано правомерным. Следовательно, должно быть восстановлено положение, существовавшее до вынесения судебным приставом-исполнителем этого постановления, подчеркнул Верховный Суд.

Выводы суда о том, что постановление о госрегистрации недвижимости за взыскателем и акт о передаче нереализованного имущества должника взыскателю от 20 августа 2019 г. являются самостоятельными правоустанавливающими документами, в связи с чем их также надлежало оспорить в установленном законом порядке, основаны на ошибочном толковании положений Закона об исполнительном производстве, указано в определении. Эти выводы, в свою очередь, послужили основанием для применения судом трехгодичного срока исковой давности к требованию о признании незаконными и отмене указанных постановления и акта приема-передачи, а также для отказа в удовлетворении остальных исковых требований, направленных на восстановление прав заявителей.

Кроме того, добавил ВС, отказывая в удовлетворении иска, суд не учел следующие обстоятельства. Так, добившись признания в судебном порядке незаконным правоустанавливающего документа (постановления пристава о передаче нереализованного имущества должника взыскателю от 20 августа 2019 г.), должники Полина Кусова и В.М. Бобкова, а затем наследник последней, руководствуясь указанием судебной коллегии по административным делам Московского областного суда, изложенным в апелляционном определении от 27 июля 2020 г., обратились в суд с иском об оспаривании зарегистрированного за обществом права собственности на квартиру. При этом пристав обладал необходимыми полномочиями на возобновление исполнительного производства и обращение на основании ч. 1 ст. 66 Закона об исполнительном производстве в регистрирующий орган для внесения в ЕГРН записи о праве собственности должников на квартиру и отметки об аресте этого имущества в порядке ч. 5 ст. 31 Закона о госрегистрации недвижимости. До обращения в суд с иском по настоящему делу Полина Кусова и В.М. Бобкова, а затем наследник последней обращались с различными исками, в том числе о признании права собственности общества на квартиру отсутствующим и признании своего права собственности на квартиру, истребовании имущества из чужого незаконного владения, исключении соответствующих записей из ЕГРН, аннулировании записи о госрегистрации, восстановлении в ЕГРН записи. Единственной целью подачи указанных исков было восстановление права на квартиру, право собственности на которую зарегистрировано за обществом на основании правоустанавливающего документа, признанного судом незаконным.

Отказывая в удовлетворении ранее заявленных исков, суды в первых двух гражданских делах ссылались на ненадлежащий способ защиты нарушенного права, а в следующем деле – на необходимость оспаривания постановления о госрегистрации недвижимости за взыскателем и акта о передаче нереализованного имущества должника взыскателю от 20 августа 2019 г., а также на пропуск срока исковой давности такого оспаривания.

Как заметил Верховный Суд, исчерпав предшествующие способы оспаривания права собственности общества на квартиру, Полина Кусова и Н.С. Бобков обратились с иском по настоящему делу. С учетом неоднократных судебных разбирательств, указания суда на необходимость оспаривания зарегистрированного права в порядке искового производства, последовательного обращения в суд с различными способами защиты права, а также исчерпания истцами иных способов оспаривания зарегистрированного права отказ в удовлетворении иска по настоящему делу нарушает принципы восстановления нарушенных прав и их судебной защиты, закрепленные в ст. 1 ГК, и в нарушение ст. 2 ГПК привел к невозможности разрешения возникшего между сторонами спора, заключил Верховный Суд. В результате указанных обстоятельств в ЕГРН до настоящего времени содержатся сведения об обществе как о правообладателе квартиры, внесенные на основании постановления о передаче нереализованного имущества должника взыскателю, признанного незаконным и отмененного вступившим в законную силу судебным постановлением.

Судебная коллегия по гражданским делам ВС заметила, что выводы судов о пропуске срока исковой давности сделаны без учета ранее вынесенных судебных постановлений, положений ст. 204, 205 ГК и разъяснений, содержащихся в п. 14, 15 Постановления Пленума ВС от 29 сентября 2015 г. № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности». По смыслу положений ст. 196 и 199 ГК применение исковой давности является негативным последствием пассивного поведения стороны в спорных правоотношениях в течение длительного, установленного законом срока.

По настоящему делу истцы, включая правопредшественника, с момента незаконной передачи квартиры взыскателю практически беспрерывно обращались в суд за защитой своего нарушенного права, следуя в том числе указанию суда о надлежащей формулировке требований. При таких обстоятельствах вывод судов о пропуске исковой давности противоречит смыслу приведенных положений закона, подчеркнул ВС.

При этом к юридически значимым обстоятельствам при решении вопроса о восстановлении положения, существовавшего до госрегистрации прав взыскателя, оставляющего предмет ипотеки за собой, относится определение всех последствий такой регистрации: перечень записей ЕГРН, в отношении которых были совершены регистрационные действия одновременно с регистрацией перехода права на заложенное имущество к взыскателю, наличие либо отсутствие оснований для восстановления каждой записи, погашенной в ЕГРН, в том числе о залоге, с целью приведения сторон спорных правоотношений в первоначальное положение и обеспечения принципа достоверности сведений ЕГРН, закрепленного в ч. 1 ст. 7 Закона о госрегистрации недвижимости. Суды апелляционной и кассационной инстанций ошибки нижестоящего суда не исправили, заметил ВС.

Принимая во внимание необходимость соблюдения разумных сроков судопроизводства, Судебная коллегия по гражданским делам ВС отменила апелляционное определение Московского областного суда и определение Первого кассационного суда общей юрисдикции, направив дело на новое апелляционное рассмотрение.

Эксперты оценили выводы, изложенные в определении

Адвокат МКА «Тимофеев, Фаренвальд и партнеры» Екатерина Шмитт считает позицию Верховного Суда обоснованной и практически значимой. «Особого внимания заслуживает правовой подход, касающийся порядка исчисления срока исковой давности. ВС указал, что активные и последовательные попытки восстановления истцами своих прав (пусть и признанные судами юридически неверными) должны учитываться при решении вопроса о наличии либо отсутствии пропуска срока исковой давности. Исковая давность является механизмом защиты стороны от длительного бездействия оппонента, а не “наказанием” истца за неверно избранный способ защиты нарушенного права (если целью подачи всех исков являлась защита одного и того же нарушенного права)», – пояснила она.

Кроме того, ВС в очередной раз повторил свою позицию о недопустимости формального отношения к заявленным требованиям и необходимости судов самостоятельно применять те нормы права, которые истец подразумевал при подаче искового заявления, добавила Екатерина Шмитт.

По мнению советника юридической фирмы INTELLECT, к.ю.н. Дмитрия Абросимова, правовая позиция Верховного Суда заслуживает безусловной поддержки, поскольку направлена на восстановление баланса между формальными требованиями закона и существом нарушенного права. «Данное дело в значительной степени отличается уникальной фактурой, нежели принципиально новой правовой позицией», – отметил он.

Дмитрий Абросимов добавил, что основная правовая проблема, которую решил Верховный Суд, заключалась в следующем: если документ, послуживший основанием для перехода права собственности, признан судом незаконным, то и владение, основанное на нем, не может сохраняться. Соответственно, корректировке подлежала и запись в ЕГРН, которая служит лишь средством фиксации юридической действительности. Таким образом, недействительность юридического факта в сложном фактическом составе влечет необходимость пересмотра наступивших последствий.

«Особое внимание привлекает скрупулезный анализ Верховным Судом процессуального поведения истцов. Суды нижестоящих инстанций, по сути, создали неразрешимую коллизию: заявители пробовали многочисленные способы защиты, однако каждый раз получали отказ по различным основаниям – то со ссылкой на ненадлежащий способ защиты, то на необходимость уточнить требования. А когда истцы, следуя этим указаниям, исчерпали все возможные варианты и обратились с новым иском, то получили отказ со ссылкой на пропуск срока исковой давности. ВС справедливо расценил такую логику как неприемлемую, указав, что применение исковой давности не может быть инструментом наказания для лиц, которые все это время добросовестно пытались восстановить свои права в судебном порядке», – заметил эксперт.

Дмитрий Абросимов считает, что значение данного определения выходит за рамки конкретного спора. Верховный Суд напомнил правоприменителям о фундаментальном принципе: правосудие призвано разрешать конфликты по существу (именно разрешить спор, а не просто «рассмотреть иск»), а не искать формальные поводы для отказа в защите. «Вместе с тем нельзя не отметить, что подобный исход стал возможен во многом благодаря исключительной процессуальной стойкости и активности истцов, что скорее исключение, чем правило. Подобные многолетние баталии может себе позволить далеко не каждый гражданин, что накладывает на суды особую ответственность при определении надлежащего способа защиты уже на ранних стадиях процесса», – заключил он.