Оскорбления, допущенные в сети «Интернет», могут служить реальным поводом для обращения пострадавшего лица за защитой его прав, несмотря на то, что источник таких оскорблений предпочитает оставаться неизвестным. В статье рассмотрены способы защиты от оскорблений в Сети в случаях, когда негативная информация распространена таким образом, что распространившее ее лицо установить возможно, и когда источник, распространивший оскорбляющий контент, анонимен.

Ранее на страницах издания освещались практические вопросы, касающиеся рассмотрения дел о защите чести, достоинства и деловой репутации. В свою очередь в рамках данной тематики существует «проблемная» зона, столкновение с которой заставляет всерьез задуматься над тактикой отстаивания нарушенных прав.

Нередко распространяемая о том или ином лице критика не только выходит за рамки допустимой, но и по своей природе перестает быть каким-либо сообщением о фактах. Так, в Интернете появляются крайне экспрессивные высказывания уничижительного характера, облеченные в том числе в ненормативную лексику. Речь идет об оскорблении конкретного субъекта.

В настоящее время легальное определение «оскорбления» мы можем обнаружить лишь в ст. 5.61 Кодекса РФ об административных правонарушениях (далее – КоАП РФ). Согласно названной норме «оскорбление» – есть унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной или иной противоречащей общепринятым нормам морали и нравственности форме. Вместе с тем подвергнутым оскорблению лицам административный штраф не всегда видится достаточной мерой ответственности. В связи с этим «оскорбление» как категория вызывает ряд практических вопросов, связанных с поиском иных форм «сатисфакции».

В целом обозначенная проблематика может быть разбита на ряд блоков для анализа.

В частности, попробуем разобраться, как работать с этой категорией дел в зависимости от типа источника (идентифицируемый или анонимный), в котором появился оскорбительный контент.

Негативная информация распространена в Сети таким образом, что распространившее ее лицо установить возможно

И тут же зададимся вопросом: почему, если у нас есть осязаемый ответчик, возникают сложности с выбором способа защиты?

Нередко оскорбительные высказывания имплементированы в публикации с негативной информацией, в целом подлежащей оспариванию в качестве недостоверных и порочащих утверждений о фактах. Что делать с оскорбительными высказываниями в таком случае: исключать их из состава требований или испрашивать какой-либо особый способ защиты?

Забегая вперед, отметим, что закон и разъяснения правоприменителя позволяют найти варианты восстановления прав пострадавшего лица и привлечь виновное лицо к ответственности.

Но в целом проблема заключается в том, что характер оскорбительных высказываний не позволяет вступить в процессуальное противостояние с ответчиком в плане доказывания или опровержения соответствия негативных сведений действительности.

По общему правилу ст. 152 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) лицо, распространившее порочащие сведения, должно доказать, что эти сведения соответствуют действительности. Аналогичный подход обозначен в п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 февраля 2005 г. № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» (далее – Постановление Пленума ВС № 3). Актуальные разъяснения относительно предмета доказывания по настоящему спору содержатся в преамбуле Обзора практики рассмотрения судами дел по спорам о защите чести, достоинства и деловой репутации, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 16 марта 2016 г. (далее – Обзор от 16 марта 2016 г.).

Но как спроецировать общий алгоритм рассмотрения споров с точки зрения исчерпания предписанного предмета доказывания? И насколько вообще относимы установленные законом способы защиты, если контент носит именно оскорбительный характер?

Существующая проблема связана с тем, что оскорбление – это в той или иной степени оценка, зона всегда субъективного отношения.

При этом с учетом экспрессивного характера оскорбительных высказываний, их иносказательного характера (зачастую путем нелицеприятных сравнений) верификация данного утверждения исключается. Поэтому затруднительно, а, по сути, невозможно доказывание соответствия или несоответствия таких высказываний действительности.

Конечно, можно было бы дойти до крайней точки формализма и предложить сторонам спора, например, доказать или опровергнуть наличие у критикуемого лица психических отклонений, наименование которых послужило основой для многих оскорбительных высказываний, но очевидно, что тут речь идет о переносном значении – а значит, процесс доказывания ничего не принесет.

В законодательстве и разъяснениях Верховного Суда Российской Федерации не содержится алгоритм противостояния оскорблению в гражданском или арбитражном судопроизводстве. Это порождает полемику и различные подходы.

Некоторые юристы полагают, что оскорбление может быть поводом только для административного процесса и привлечения к ответственности на основании ст. 5.61 КоАП РФ. Суды же в некоторых случаях относят оскорбление к оценочным суждениям и мнениям, отказывая в защите.

В качестве примера можно привести интересное с практической точки зрения дело, в котором суд отказал в признании сведений недостоверными и порочащими, а также в присуждении компенсации морального вреда, отнеся оскорбительные высказывания к мнению¹ (по понятным причинам прямое цитирование в публикации ненормативной лексики видится некорректным – с текстом решения можно ознакомиться в Картотеке дел).

Суд указал, что при рассмотрении дел о защите чести, достоинства и деловой репутации следует различать утверждения о фактах, соответствие действительности которых можно проверить, и оценочные суждения, мнения, убеждения, не являющиеся предметом судебной защиты в порядке ст. 152 ГК РФ (если только они не носят оскорбительный характер), поскольку, будучи выражением субъективного мнения и взглядов ответчика, не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности (п. 9 Постановления Пленума ВС № 3, п. 6 Обзора от 16 марта 2016 г.).

В отличие от оценочных суждений (мнений, убеждений), которые не могут быть проверены на предмет соответствия действительности, утверждения о фактах возможно проверить на предмет их соответствия действительности, они содержат информацию о событиях или явлениях, произошедших в реальности в период времени, к которому относятся оспариваемые сведения.

Применительно к обстоятельствам рассматриваемого дела суд отметил, что оценка качества работы управляющей компании и подрядной организации, обслуживающей многоквартирный дом, жильцами которого являются ответчики, пусть даже сделанная в негативной, некорректной и недобросовестной форме, не относится к числу порочащих.

При этом по тексту решения прослеживается наличие в числе оспариваемых фраз заведомо оскорбительных. Кроме того, иск содержал требование о возмещении морального вреда.

С таким подходом нельзя безоговорочно согласиться. Анализ текста решения позволяет установить наличие буквальных оскорблений, выраженных с использованием ненормативной лексики, которые нельзя соотнести с категорией оценки.

При этом, возвращаясь к тезису о том, что само по себе наличие в публикации оскорблений не лишает истца права за защиту, отметим следующее.

Согласно п. 6 Обзора от 16 марта 2016 г. при рассмотрении дел о защите чести, достоинства и деловой репутации необходимо учитывать, что содержащиеся в оспариваемых высказываниях ответчиков оценочные суждения, мнения, убеждения не являются предметом судебной защиты в порядке ст. 152 ГК РФ, если только они не носят оскорбительный характер.

В п. 20 этого же Обзора указано: как разъяснено в п. 9 Постановления Пленума ВС № 3, если субъективное мнение было высказано в оскорбительной форме, унижающей честь, достоинство или деловую репутацию истца, на ответчика может быть возложена обязанность компенсации морального вреда, причиненного истцу оскорблением (ст. 150, 151 ГК РФ).

Таким образом, истец имеет возможность включить в просительную часть иска требования, связанные с выраженными по отношению к нему оскорблениями.

При этом во избежание некорректной оценки спорных фраз рекомендуется заручиться мнением эксперта-лингвиста, который поможет обозначить «водораздел» между оценочными суждениями и оскорбительными высказываниями.

Необходимость такой экспертной консультации в деле видится необходимой, поскольку оскорбление не равно оценке (хороший/плохой, правильный/неправильный) и не сопряжено с выражением мнения с маркерами субъективной модальности.

В приведенном деле итог разбирательства, вероятно, мог быть иным, если бы на обсуждение сторон и суда был поставлен вопрос о природе спорных фраз. Выводы экспертизы помогли бы вывести высказывания из категории мнения и оценки в формат именно оскорбления и запустить механизм защиты, связанный с компенсацией морального вреда.

В то же время в моей практике встречались и дела, в которых суд не дифференцировал требования по предмету оспаривания и признавал в целом недостоверными и порочащими негативные сведения, сообщенные об истце (в том числе в форме оскорблений, не подлежащих верификации), с учетом общего контекста публикаций и умысла ответчика².

В целом же применительно к описанной категории дел рекомендуется:

1) при подаче иска акцентировать внимание на том, что наличие формализованного ответчика позволяет предъявить к нему требования, связанные с компенсацией причиненного морального ущерба;

2) проводить предварительную оценку контента, в том числе в рамках консультации с лингвистом, на предмет наличия в тексте публикаций оскорбительных высказываний и при необходимости ходатайствовать о назначении по делу соответствующей экспертизы.

Источник, распространивший оскорбляющий контент, анонимен

В данном случае имеются в виду ситуации, когда невозможно установить ни автора высказывания, ни владельца той или иной информационной площадки.

Нетривиальность задачи заключается в том, что при анонимности автора оскорбительных фраз природа таких высказываний исключает их верификацию даже в одностороннем порядке.

Согласно п. 11 Обзора от 16 марта 2016 г. в случае, когда невозможно установить лицо, распространившее порочащие сведения, заявление о признании таких сведений не соответствующими действительности рассматривается в порядке особого производства³.

Однако, если речь идет об оскорблениях, сама суть таких высказываний (их непроверяемость) исключает возможность их опровержения с точки зрения установления юридического факта.

Можно ли указанную ситуацию назвать безвыходной? Скорее нет, чем да, – хотя процессуальная специфика для нее безусловно характерна. И для планирования таких процессуальных шагов видится важным определиться: хотим мы найти непосредственного «обидчика», чтобы привлечь его к ответственности, либо стремимся удалить страницы с негативной оскорбляющей информацией.

Следует признать, что и в том, и в другом случае в отсутствие материалов оперативно-разыскной деятельности или реагирования правоохранительных органов добиться результата будет сложно.

Федеральный закон от 8 августа 2024 г. № 303-ФЗ (Закон о деанонимизации) в определенной степени дисциплинировал владельцев страниц и каналов в социальных сетях с аудиторией более 10 тысяч подписчиков, но не исключил проблему, связанную с распространением негативного контента полностью. Очевидно, что остаются информационные площадки, сохраняющие статус анонимных.

В то же время практика дает нам материал для осмысления и выбора пути.

Поскольку нередко оскорбления образуют объективную сторону правонарушения, предусмотренного ст. 5.61 КоАП РФ, обращения в правоохранительные органы могут быть связаны именно с данной квалификацией.

В рамках административного расследования можно установить IP-адрес – обычно это делается через интернет-провайдера, который хранит информацию о соответствии IP-адресов и конкретных пользователей. Успех дальнейшего расследования будет зависеть от того, насколько полной и достаточной будет собранная информация для розыска ответственных лиц.

Вместе с тем распространение оскорблений может быть сопряжено с пропагандой насилия, разжиганием ненависти и вражды. В данном случае не исключено, что могут быть приняты меры по признанию такой информации запрещенной.

Норма ч. 6 ст. 10 Закона об информации не допускает распространение таких сведений.

Так, по обращению граждан прокуратура может обнаружить в интернете информацию, в которой содержатся оскорбления, запугивание, травля, и обратиться с иском о признании информации запрещенной в Российской Федерации; о включении указанной страницы в Единый реестр доменных имен, содержащих запрещенную информацию.

Практика демонстрирует разрешение таких споров в пользу истца⁴.

Кроме того, именно инструментарий, доступный правоохранительным органам и суду, позволяет получить положительный результат в спорах с анонимными источниками.

Правоприменительная практика содержит довольно интересные примеры того, как верифицируется источник распространения оскорбительного контента.

Анализ соответствующих судебных решений позволяет в некоторой мере систематизировать способы выявления причастных к оскорблению лиц, даже если они стремятся остаться неизвестными.

В частности, интересен следующий кейс, фабула которого имеет две грани. С одной стороны, суд отказал в оспаривании решения об отказе в возбуждении административного производства по ст. 5.61 КоАП РФ (по мотиву истечения соответствующего срока). С другой – судом была выражена позиция относительно того, в каком объеме и какими методами должно проводиться расследование по анонимным оскорблениям.⁵

Гражданин, обратившийся в полицию по факту размещенных в социальной сети оскорбительных высказываний, просил выяснить IP-адрес, с которого была зарегистрирована страница под псевдонимом, интернет-провайдера, предоставившего IP-адрес, и путем определения местонахождения компьютера, с которого была произведена регистрация аккаунта, установить непосредственно личность правонарушителя.

В возбуждении административного производства было отказано со ссылкой на то, что распечатки с сайта не могут рассматриваться в качестве доказательств вины определенного лица, поскольку интернет-пользователями могут использоваться в качестве псевдонима так называемые никнеймы. Однако суд не смог признать выяснение всех обстоятельств по заявлению всесторонним, полным, объективным.

Алгоритм расследования, предложенный судом, выглядел следующим образом:

• во внимание была принята переписка в рамках группы в социальной сети, из которой усматривалось наличие конфликта заявителя с иным идентифицируемым лицом, которое имело мотив для оскорблений заявителя;
• материалы, составленные участковым уполномоченным МВД России, содержали информацию об установлении лица, состоящего в группе, его имени и фамилии, дате рождения, адресе проживания, а также о результате опроса указанного лица;
• из представленной заявителем распечатки переписки со службой поддержки следует, что восстановление удаленного оскорбительного контента возможно по запросу правоохранительных органов.

В результате вывод, содержащийся в решении должностных лиц полиции, о невозможности идентифицировать лицо, участвовавшее в представленной переписке, признан судом несостоятельным.

В качестве методологической базы для проверки источника оскорбительных высказываний можно привести и другое дело⁶, в котором «подозреваемое» лицо пыталось избежать ответственности, ссылаясь на взлом его страницы.

Судом с участием прокурора рассматривалось дело о привлечении лица к административной ответственности за распространение дискредитирующих сведений. При этом проведенные по делу проверочные мероприятия в равной степени могут служить как способом проверки лица, на которое только пало подозрение, так и алгоритмом поиска неизвестного «обидчика» в иных делах об анонимных оскорблениях.

В качестве доказательств причастности конкретного лица к распространению информации были получены и использованы следующие материалы:

• ответ администрации социальной сети, содержащий сведения об IP-адресах, с которых осуществлялся вход в персональную страницу конкретного гражданина за определенный период времени;
• объяснения подозреваемого в совершении правонарушения лица, из содержания которых не усматривался тот факт, что доступ к его странице в социальной сети на конкретную дату имели третьи лица;
• справки по результатам проведения ОРМ об установленных обстоятельствах того, что в конкретные дни вход на страницу осуществляло идентифицированное лицо, используя подвижную связь определенного оператора, и об отсутствии фактов «взлома» указанной страницы и потери владельцем доступа к ней;
• сведения о том, что IP-адрес, с которого осуществлен вход, также принадлежит к емкости указанного оператора связи;
• ответ оператора сотовой связи о том, что указанная организация предоставляет органу, проводящему оперативно-разыскные мероприятия, возможность технического доступа к любой информации, связанной с оказанием услуг абонентам.

Суд пришел к выводу о том, что оскорбительные комментарии были оставлены конкретным лицом, поскольку для этого использована его личная страница, проведенными сотрудниками ФСБ оперативными мероприятиями установлено использование подвижной связи, предоставляемой оператором сотовой связи для входа в свой аккаунт во время размещения комментария.

Кроме того, в ходе рассмотрения дела представленными доказательствами опровергнуты доводы о «взломе» аккаунта в социальной сети и блокировке его страницы. К числу таких доказательств отнесен ответ администрации социальной сети об отсутствии перерывов в доступе к странице, а также о моментах регулярного входа на страницу в течение спорного периода.

Как разъяснил суд, IP-адрес присваивается устройству провайдером; анализ сведений, предоставленных соцсетью, об использованных IP-адресах для входа на страницу указывает на то, что им в относительно короткие периоды использовались IP-адреса, меняющиеся через небольшой промежуток времени на другие. Изложенное свидетельствует о том, что при применении физическим лицом устройств для посещения его страницы в социальной сети использовался динамический IP-адрес, который автоматически присваивался оператором из числа находящихся в его распоряжении и менялся после переподключения к сети «Интернет».

Вход на страницу в определенный период с повторяющихся адресов систематически с одних и тех же устройств указывает на использование аккаунта самим владельцем, а не третьими лицами.

На возможность поиска автора анонимных оскорблений по такому «электронному следу» указывают и иные решения⁷.

Так, в споре, связанном с распространением оскорблений лицами под вымышленными именами, на основании данных от администратора домена интернет-площадки было установлено, что спорные статьи были размещены в конкретное время пользователями с определенных IP-адресов, зарегистрированными под определенными «никнеймами». При этом суду были сообщены данные о времени регистрации указанных лиц и e-mail-адресах, с которых произошла регистрация и осуществлялся вход на сайт. Соответствующие IP-адреса были обнаружены и при обращении указанных лиц в различные организации, приобретении покупок, бронировании авиабилетов, что подтвердило не только их причастность к распространению сведений, но и локацию, из которой осуществлялся выход в сеть.

В ответ на запрос суда администрация электронного почтового сервиса сообщила, что регистрация конкретного e-mail произведена определенным лицом с использованием IP-адреса, после чего пользователь данного почтового ящика неоднократно производил авторизацию с использованием того же IP-адреса.

С учетом полученной информации органами полиции в ходе проверочных мероприятий по обращению заинтересованного лица, установлены лица, зарегистрированные под псевдонимами.

Факт нахождения ответчиков в моменты публикации спорных материалов территориально в месте зафиксированного входа на сайт подтвержден предоставленными операторами мобильной связи данными базовых станций соединений телефонных номеров.

В результате суд пришел к выводу о том, что конкретные лица являются авторами спорных статей и их распространителями в сети «Интернет».

В приведенных примерах правоприменителем ярко обозначен основной способ идентификации лица в сети «Интернет» – через IP-адреса и динамику их использования, а также продекларирована достаточная доступность сведений о лицах, регистрирующих аккаунты на различных площадках в Сети.

Таким образом, следует констатировать, что оскорбления, допущенные в сети, могут служить реальным поводом для обращения пострадавшего лица за защитой его прав, несмотря на то, что источник таких оскорблений предпочитает оставаться неизвестным. Знание же специфики таких разбирательств может в значительной степени обеспечить реальность такой защиты.

---

¹ Решение Арбитражного суда Челябинской области от 25 марта 2025 г. по делу № А76-11801/2024

² Постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11 августа 2020 г. по делу № А76-38439/2019.

³ Туманова Е. А. Если процессуальный оппонент неизвестен // Адвокатская газета. 2025. № 13 (438).

⁴ Решение Сыктывкарского городского суда (Республика Коми) от 12 июля 2024 г. по делу № 2а-6793/2024, решение Кировского районного суда (Калужская область) от 12 июля 2021 г. по делу № 2а-4-83/202.

⁵ Определение Кандалакшского районного суда Мурманской области от 15 января 2015 г. по делу № 12-8/2015.

⁶ Постановление Миасского городского суда Челябинской области от 4 мая 2023 г. по делу № 5-49/2023.

⁷ Определение СК по гражданским делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 3 сентября 2020 г. по делу № 8Г-17480/2020[88-17312/2020], апелляционное определение СК по гражданским делам Краснодарского краевого суда от 12 декабря 2019 г. по делу № 33-45251/2019.