Современное наследственное право регулирует широкий спектр общественных отношений ‒ от стандартного принятия наследства в установленный срок до особых случаев, к числу которых относятся, в частности, смерть наследника до или одновременно с наследодателем (право представления), а также его смерть после открытия наследства, но в период, предусмотренный для его принятия (наследственная трансмиссия).
Однако возникает закономерный вопрос: можно ли вступить в наследство лицу, которое признано безвестно отсутствующим? Как в таком случае обеспечить защиту прав и интересов безвестно отсутствующего лица, а также его собственных наследников, которые могут лишиться права наследовать в порядке наследственной трансмиссии и по праву представления?
В недавнем определении Верховный суд разрешил весьма интересный казус (определение ВС от 05.08.2025 г. по делу № 66-КГ25-6-К8):
Шумилова Т.О., действующая в интересах Жоголя З.Е., обратилась в суд с иском к Жоголю С.И. о восстановлении срока для принятия наследства, признании свидетельства о праве на наследство недействительным, признании права собственности в порядке наследственной трансмиссии.
В обоснование своих требований истец указала, что 24 октября 2022 года умер Жоголь И.С., который приходится дедушкой её несовершеннолетнему сыну Жоголю З.Е.
Отец несовершеннолетнего Жоголя З.Е. ‒ Жоголь Е.И. в ноябре 2015 года был признан безвестно отсутствующим.
С заявлением о принятии наследства в установленный законом срок после смерти Игоря Жоголя к нотариусу обратился его второй сын – Сергей Жоголь, который впоследствии унаследовал все имущество своего отца.
Шумилова Т.О. узнала об открытии наследства только в августе 2023 года, после чего она обратилась с заявлением о признании Жоголя Е.И. умершим (признан умершим с 01.12.2023). До получения свидетельства о смерти Жоголя Е.И. она не могла предпринимать каких-либо действий по признанию права её несовершеннолетнего сына на наследование имущества после смерти Жоголя И.С.
В связи с этим истец просила восстановить срок для принятия несовершеннолетним Жоголем З.Е. наследства, открывшегося после смерти Жоголя И.С., в порядке наследственной трансмиссии.
Усольский городской суд Иркутской области удовлетворил требования истца. Апелляция и кассация поддержали решение суда первой инстанции.
Верховный суд РФ отменил решения нижестоящих судов и отправил дело на новое рассмотрение, отметив следующее:
«Жоголь Е.И. в течение шестимесячного срока после смерти Жоголя И.С. заявление о принятии наследства не подавал, действий, подтверждающих фактическое принятие наследства, не совершал. Таким образом, Жоголем Е.И. наследство его отца Жоголя СИ. принято не было.
Жоголь З.Е. не может быть призван к наследованию в рассматриваемом случае, так как на период с 24 октября 2022 года по 25 апреля 2023 года Жоголь Е.И. умершим объявлен не был.
По истечении установленного законом шестимесячного срока для принятия наследства заявления о восстановлении срока для принятия наследства или об установлении факта принятия наследства от Жоголя Е.И. также в суд не поступали.
При указанных обстоятельствах вывод суда о том, что к Жоголю З.Е. в порядке наследственной трансмиссии перешло право на принятие наследства после смерти Жоголя И.С, противоречит положениям статьи 1156 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Более того, не может быть признан обоснованным вывод суда о наличии оснований для восстановления несовершеннолетнему Жоголю З.Е. срока для принятия наследства после смерти Жоголя И.С. со ссылкой на положения статьи 1155 Гражданского кодекса Российской Федерации. Возможность восстановления таким наследникам срока в случае его пропуска самим умершим наследником, независимо от уважительности причин этого пропуска, законом не предусмотрена».
Таким образом, Верховный суд сделал вывод, что право на наследственную трансмиссию не возникает, если наследник, признанный безвестно отсутствующим, в установленный законом срок не совершит действия, направленные на принятие наследства, и до истечения 6-месяного срока не будет признан умершим. При этом восстановление срока для принятия наследства возможно лишь по заявлению самого наследника, в рассматриваемом случае ‒ безвестно отсутствующего лица.
Несколько ранее Верховный суд сделал аналогичные выводы о наследовании по праву представления при безвестном отсутствии наследника (определение ВС от 22.03.2022 г. по делу № 49-КГ22-2-К6):
Кулажин Е.А. и Кулажина А.Ф. состояли в зарегистрированном браке, который расторгнут 17 мая 2011 г.
Решением суда от 07 февраля 2013 г. Кулажин Е.А. признан безвестно отсутствующим.
24 января 2018 г. произведена актовая запись о смерти Кулажина Е.А., выдано свидетельство о смерти, согласно которому Кулажин Е.А. умер в мае 2011 г.
Решением суда от 28 октября 2019 г. актовая запись о смерти Кулажина Е.А. аннулирована.
5 февраля 2017 г. умер Кулажин А.Н., являющийся отцом Кулажина Е.А. После смерти Кулажина А.Н. открылось наследство, состоящее из жилого помещения – квартиры.
1 марта 2017 г. Кулажин Р.А., будучи наследником первой очереди после смерти отца Кулажина А.Н., обратился к нотариусу с заявлением о принятии наследства. 08 августа 2017 г. ему было выдано свидетельство о праве на наследство по закону на квартиру.
Апелляционным определением от 20 марта 2019 г. несовершеннолетнему Кулажину Н.Е. восстановлен срок для принятия наследства за Кулажиным А.Н.
Проанализировав представленные доказательства, суд пришел к выводу о том, что нашло подтверждение отсутствие сведений о Кулажине Е.А. по последнему известному месту жительства более пяти лет (с 2011 года), в связи с чем требование об объявлении его умершим подлежало удовлетворению.
Разрешая спор и удовлетворяя требования о взыскании денежной компенсации, суд первой инстанции исходил из того, что Кулажин Н.Е. является сыном Кулажина Е.А. и внуком наследодателя Кулажина А.Н. по праву представления и имеет право на долю в наследстве, открывшемся после смерти Кулажина А.Н., равную доле, причитающейся его отцу Кулажину Е.А. Установив, что другой наследник Кулажина А.Н. — Кулажин Р.А. осуществил отчуждение наследственного имущества, суд первой инстанции взыскал с Кулажина Р.А. в пользу несовершеннолетнего Кулажина Н.Е. соответствующую денежную компенсацию.
Верховный суд отменил решения нижестоящих судов в части требований о признании факта принятия наследства по праву представления и отправил дело на новое рассмотрение, указав:
«Из положений приведенных выше правовых норм следует, что днем смерти гражданина, объявленного умершим, считается день вступления в законную силу решения суда об объявлении его умершим, а доля наследника по закону переходит по праву представления к его потомкам в том случае, если он умер до открытия наследства или одновременно с наследодателем.
Между тем при рассмотрении настоящего дела суды ошибочно посчитали, что Кулажин Н.Е. является наследником по праву представления наследодателя Кулажина А.Н., не учитывая, что на день открытия наследства его сын Кулажин Е.А. не был объявлен судом умершим.
Судами не принято во внимание то, что из содержания решения суда от 28 октября 2019 г. следует, что актовая запись о смерти Кулажина Е.А., указывающая на то, что Кулажин Е.А. умер в мае 2011 г., аннулирована.
Кулажина А.Ф., действующая в интересах несовершеннолетнего Кулажина Н.Е., с заявлением о признании Кулажина Е.А. умершим обратилась в рамках настоящего спора, то есть после смерти наследодателя Кулажина А.Н., наступившей 5 февраля 2017 г. Таким образом, вывод судов о возникновении у несовершеннолетнего Кулажина Н.Е. права наследовать имущество после смерти Кулажина А.Н. по праву представления не соответствует требованиям закона».
Таким образом, Верховным судом был сделан вывод о том, что наследование по праву представления может осуществляться лишь в случаях, когда наследник был объявлен умершим до момента открытия наследства, не в зависимости от того когда он был признан безвестно отсутствующим. Данный вывод полностью согласуется с позицией, изложенной в ранее рассмотренном определении ВС по делу № 66-КГ25-6-К8 о наследовании в порядке наследственной трансмиссии.
Подводя итог рассмотренным определениям Верховного суда РФ необходимо сделать неутешительный вывод для наследников безвестно отсутствующего лица:
Для того, чтобы механизмы наследования по праву представления и в порядке наследственной трансмиссии стали «активными» для наследников безвестно отсутствующего лица, необходимо заблаговременно позаботиться о правовом статусе лица, чье место жительства (пребывания) неизвестно по общему правилу более 5 лет (для определенного круга лиц, в т.ч. участников СВО, предусмотрены специальные сроки в соответствии со ст. 45 ГК РФ и ст. 24 ФЗ от 30.11.1994 № 52-ФЗ). В отношении таких граждан заинтересованным лицам (в т.ч. их наследникам) необходимо инициировать производство по объявлению отсутствующих лиц умершими. Так, если бы в рамках рассмотренных кейсов наследники безвестно отсутствующих лиц заблаговременно позаботились о признании их умершими, то не были бы лишены возможности наследовать по праву представления или в порядке наследственной трансмиссии.
Безусловно, формулировки ст.ст. 42, 45 ГК РФ указывают, что гражданин «может быть» признан безвестно отсутствующим или объявлен умершим. То есть законодателем делается уклон в пользу диспозитивности относительно возможности объявлении гражданина умершим или признания его безвестно отсутствующим.
По общему правилу родственники лица, которое безвестно отсутсвует, имеют интерес в формализации статуса последнего. В числе прочего, это позволяет им стать получателями различной социальной помощи, например, пенсии по потере кормильца (ч. 1 ст. 10 ФЗ «О страховых пенсиях»). Однако в большинстве случаев на данном этапе все и останавливается, большинство граждан не видят смысла по многим причинам, в т.ч. личного характера, объявлять безвестно отсутствующего лица умершим.
В этом и заключается суть рассматриваемой проблемы: граждане, не будучи обязанными, не желают реализовывать свое право на обращение в суд за объявлением гражданина умершим, никто не вправе принудить их к этому. Однако в таких случаях необходимо иметь в виду, что законом и правоприменительной практикой к субъекту гражданских правоотношений совершенно обоснованно предъявляются определенные требования к должной внимательности, предусмотрительности и добросовестности. Так, учитывая указанные положения, применительно к теме рассматриваемого вопроса, необходимо заключить: в случае неиспользования предусмотренного законом механизма по объявлению безвестно отсутствующего лица ‒ умершим, его наследники лишаются возможности наследовать в порядке наследственной трансмиссии, а также по праву представления.
Справедливо ли это? Как быть когда сроки для признания гражданина умершим еще не наступили? Что, если рассмотрение дела в суде об объявлении гражданина умершим затянулось и выходит за рамки предусмотренного законом шестимесячного срока для принятия наследства? Оправданно ли лишение несовершеннолетнего наследника безвестно отсутствующего лица права наследовать в порядке наследственной трансмиссии или по праву представления?
На эти вопросы закон прямого ответа не дает. Ответить на них можно лишь, обратившись к системному толкованию норм действующего законодательства РФ.
Разрешая вопрос справедливости сложившегося в правоприменительной практике подхода, основанного, как кажется лишь на первый взгляд, на формальном толковании норм права, КС в определение от 25.06.2019 № 1612-О указал:
«По мнению заявителя, оспариваемые законоположения не соответствуют статье 35 (часть 4) Конституции Российской Федерации в той мере, в какой они не позволяют гражданину, являющемуся сыном лица, признанного судом безвестно отсутствующим, а впоследствии объявленного судом умершим, обратиться с заявлением о принятии наследства после смерти бабушки в порядке представления или наследственной трансмиссии, а также препятствуют суду в восстановлении пропущенного срока принятия наследства с момента объявления этого лица умершим.
Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.
Положения пунктов 1 и 2 статьи 1155 ГК Российской Федерации направлены на обеспечение баланса интересов лиц, имеющих право на принятие наследства, обеспечение стабильности гражданского оборота и устранение неопределенности правового режима наследственного имущества, в качестве таковых служат реализации предписаний статей 17 (часть 3), 35 и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации и сами по себе не могут расцениваться как нарушающие конституционные права заявителя».
Пожалуй, такая лаконичная мотивировка Конституционного суда РФ, в действительности имеет под собой весомые основания, исходящие из поиска справедливого баланса в отношениях между всеми наследниками, кредиторами наследодателя и в целом устойчивого имущественного оборота, основанного в т.ч. на идеях правовой определенности и защиты законных ожиданий (предвидений) добросовестных субъектов права.
Как быть в таком случае? Неужели закон не обеспечивает защиту наследников безвестно отсутствующего лица, которое к моменту открытия наследства и в течение следующих 6 месяцев не было объявлено умершим?
Согласно ст. 43 ГК РФ имущество гражданина, признанного безвестно отсутствующим, при необходимости постоянного управления им передается на основании решения суда лицу, которое определяется органом опеки и попечительства и действует на основании договора о доверительном управлении, заключаемого с этим органом.
Согласно статье 1153 Гражданского кодекса РФ, принятие наследства осуществляется двумя способами:
- Подачей соответствующего заявления нотариусу.
- Совершением действий, свидетельствующих о фактическом принятии наследства.
При этом необходимо иметь ввиду, что принятие наследства возможно также и через представителя (если в доверенности специально предусмотрено полномочие на принятие наследства). Для принятия наследства законным представителем доверенность не требуется.
Учитывая изложенное, для защиты своих прав наследникам безвестно отсутствующего лица необходимо инициировать назначение доверительного управляющего через органы опеки (если ранее не был назначен). Это позволит управляющему принять наследство от имени отсутствующего, что в дальнейшем, после объявления его умершим, позволит его собственным правопреемникам вступить в права наследования. Подобный механизм вступления в наследство за безвестно отсутствующим лицом позволяет нивелировать неблагоприятные последствия, возникающие при неприменении норм о наследовании по праву представления и в порядке наследственной трансмиссии.
Безусловно, действие подобного механизма на практике осложняется множеством обстоятельств, однако его использование позволит наследникам безвестно отсутствующего лица, которые, в частности, заранее «не позаботились» об объявлении его умершим, реализовать свои наследственные права в отношении имущества, которое по наследству могло бы получить само безвестно отсутствующее лицо.
Статья подготовлена совместно со старшим юристом МКА «ЮрСити» Зимниковым Матвеем.