Верховный Суд опубликовал Определение от 26 августа по делу № 56-КГ25-13-К9, в котором пояснил, на какие обстоятельства следует обратить внимание судам при рассмотрении спора о признании договора купли-продажи автомобиля недействительным.

23 марта 2023 г. от имени Евгения Белоусова как продавца и Константина Романычева как покупателя был подписан договор купли-продажи автомобиля за 750 тыс. руб. Впоследствии Евгений Белоусов обратился в суд с иском к Константину Романычеву о признании ДКП недействительным и применении последствий недействительности ничтожной сделки. Истец пояснил, что его автомобилем временно пользовалась О. Романычева, которая продала автомобиль своему брату от его имени, а сам он спорный договор не заключал и денежных средств по нему не получал.

В суде Константин Романычев ссылался на то, что купил автомобиль у сестры, которая предъявила доверенность на распоряжение имуществом, по его словам, наличные денежные средства в размере 820 тыс. руб. он передал истцу в июле 2023 г. Он просил отказать в удовлетворении иска, ссылаясь на то, что является добросовестным приобретателем. Сестра ответчика поясняла, что Евгений Белоусов попросил ее продать автомобиль, так как ему необходимы были деньги, и поэтому она решила оформить машину на брата.

По делу была назначена почерковедческая экспертиза, согласно заключению которой подпись от имени Евгения Белоусова в ДКП выполнена не им, а иным лицом. Решением Уссурийского районного суда Приморского края от 18 июня 2024 г. исковые требования были удовлетворены. Суд исходил из того, что ДКП не соответствует закону, поскольку истец данный договор не подписывал, денежные средства по нему не получал, то есть волеизъявление на отчуждение автомобиля не выражал. Кроме того, продавцом в договоре указан истец, а не его представитель по доверенности.

Вместе с тем апелляция с данным выводом не согласилась, указав, что к спорным правоотношениям подлежат применению ст. 301, 302 ГК. Факт нахождения спорного автомобиля в пользовании О. Романычевой свидетельствует о наличии воли истца на отчуждение автомобиля. При этом суд апелляционной инстанции указал на неосведомленность ответчика о незаконности выбытия спорного автомобиля из владения собственника, а также на отсутствие доказательств ненадлежащей степени заботливости и осмотрительности ответчика. Так, апелляционным определением Приморского краевого суда от 14 ноября 2024 г. решение суда первой инстанции было отменено, по делу принято новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований. Кассационный суд общей юрисдикции не нашел оснований для отмены апелляционного определения.

Евгений Белоусов подал кассационную жалобу в Верховный Суд, в которой просил об отмене судебных актов апелляционной и кассационной инстанций, как незаконных. Изучив жалобу, ВС указал, что в соответствии со ст. 301 ГК собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения. В силу п. 1 ст. 302 названного кодекса, если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать, то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли. Если же имущество приобретено безвозмездно от лица, которое не имело права его отчуждать, собственник вправе истребовать имущество во всех случаях (п. 2).

Как пояснил Суд, для целей применения п. 1 и 2 ст. 302 ГК приобретатель не считается получившим имущество возмездно, если отчуждатель не получил в полном объеме плату или иное встречное предоставление за передачу спорного имущества к тому моменту, когда приобретатель узнал или должен был узнать о неправомерности отчуждения. ВС подчеркнул: ссылаясь на положения ст. 302 ГК, суд апелляционной инстанции не учел, что О. Романычева не являлась указанным в этой норме лицом, которому собственник передал имущество во владение, а также обстоятельства продажи автомобиля и отсутствие установленного факта оплаты.

При этом, указал ВС, судом первой инстанции установлено, а апелляцией не опровергнуто, что сам Евгений Белоусов сделку не совершал и договор не подписывал. Автомобиль отчужден О. Романычевой, не имеющей на это полномочий, своему брату, во время длительного отсутствия истца. При таких обстоятельствах отсутствовали основания для отмены решения первой инстанции со ссылкой на ст. 301 и 302 ГК.

Таким образом, Верховный Суд указал, что все имеющие значение для дела обстоятельства судом первой инстанции были установлены, а неправильное применение норм материального права не привело к принятию неправильного по существу решения. ВС отменил определения апелляционной и кассационной инстанций с оставлением в силе решения суда первой инстанции.

В комментарии «АГ» представитель заявителя, адвокат Первомайской коллегии адвокатов Владимир Огнёв отметил, что Судебная коллегия по гражданским делам внимательно изучила дело и приняла во внимание все доводы кассационной жалобы. Он подчеркнул, что данное дело было довольно очевидным, однако суд апелляционной инстанции внес в него путаницу, ошибочно указав на неосведомленность ответчика о незаконности выбытия автомобиля из владения собственника. По мнению Владимира Огнёва, судьи апелляционного суда допустили грубую ошибку, что может являться поводом для обращения в Квалификационную коллегию судей.

Адвокат Свердловской областной коллегии адвокатов Станислав Лысый отметил, что ВС РФ еще раз напомнил не только судам, но и всем участникам гражданского оборота, что необходимо более тщательно заключать различного рода договоры, а также быть максимально осмотрительным. «В этом деле имело значение не только отсутствие подписи истца, что подтверждено экспертизой, и не понятно, почему суды апелляционной и кассационной инстанций данный факт не проанализировали и отклонили его немотивированно, но и отсутствие прямого указания на продажу автомобиля, равно аффилированность продавца и покупателя (родственные отношения), неверные формулировки в договоре, так как если подписывает договор представитель и проводит сделку, то нельзя указывать, что продает сам собственник как продавец без представителя и, тем более, расписываться за него. В данном случае судебные акты апелляционной и кассационной инстанций не соответствовали требованиям ст. 195 ГПК РФ. Также рассматриваемый кейс еще раз подтверждает тезис, что нужно всегда бороться до конца! Если бы истец сдался после кассации, то мы бы уже не смогли прочитать данный судебный акт Верховного Суда», – указал эксперт.

Юрист претензионно-судебной практики Tax & Legal Management Елена Дорофеева подчеркнула, что по спорам об истребовании имущества необходимо установить два обстоятельства: добросовестность приобретателя и воля собственника. Она отметила, что, как разъяснено в п. 39 Постановления Пленумов ВС и ВАС от 29 апреля 2010 г. № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения независимо от возражения ответчика о том, что он является добросовестным приобретателем, если докажет факт выбытия имущества из его владения или владения лица, которому оно было передано собственником, помимо их воли.

«Суд первой инстанции установил отсутствие воли собственника на отчуждение автомобиля. Апелляционный суд дал иную оценку обстоятельствам, напротив, указав на наличие у собственника воли на отчуждение автомобиля, а также отметив отсутствие доказательств ненадлежащей степени заботливости и осмотрительности приобретателя. Таким образом, в оценке воли собственника суды пришли к абсолютно разным выводам. Однако в вышеуказанном Постановлении Пленума имеются другие разъяснения, указанные в п. 37, на которые в своем определении ссылается ВС. Он справедливо заметил, что подтверждением добросовестного приобретения служат в первую очередь доказательства возмездного приобретения, факта оплаты, а не только соблюдение должной степени заботливости и осмотрительности. В рассматриваемом деле таких доказательств приобретателем представлено не было», – разъяснила Елена Дорофеева.

Как отметил юрист судебной практики Capital Legal Services Павел Некрасов, ВС в рассматриваемом определении обратил внимание на проблему разграничения реституции и виндикации. Последствия недействительности сделки урегулированы ст. 167 ГК и предполагают возврат сторон в первоначальное положение. Тем не менее суды нередко применяют к подобным спорам подход, характерный для виндикации, хотя речь идет о ничтожной сделке и необходимости применения именно реституции. Такая подмена приводит к существенному сужению объема защиты и препятствует восстановлению имущественного баланса, считает эксперт.

Павел Некрасов подчеркнул, что, в отличие от реституции, виндикационное требование характеризуется более сложными предпосылками: в частности, истец обязан доказать свое право собственности на имущество, факт нахождения его у ответчика, выбытие имущества помимо воли собственника, а также отсутствие у приобретателя добросовестности. По словам эксперта, соблюдение всех этих условий на практике затруднительно, что делает виндикацию менее доступным и более рискованным средством защиты. Реституция же как последствие недействительной сделки не предполагает проверки указанных обстоятельств и позволяет восстановить имущественный баланс сторон автоматически, исходя из факта ничтожности договора.

«Верховный Суд справедливо указал на недопустимость подмены институтов и тем самым подтвердил актуальность вопроса для судебной практики. Четкое разграничение реституционных и виндикационных требований обеспечивает предсказуемость правоприменения и гарантирует, что стороны недействительной сделки будут возвращены к первоначальному состоянию, а нарушенные права – восстановлены в полном объеме», – резюмировал Павел Некрасов.