Коррупционная конфискация: предмет взятки не исчезает из дела
Наиболее устойчивая позиция Верховного Суда РФ связана с делами о взяточничестве. Ее смысл предельно четкий: неприменение конфискации при доказанном факте получения взятки рассматривается как неправильное применение уголовного закона (кассационное определение ВС РФ от 27.02.2025 по делу № 45-УДП25-4-К7).
Особенно важна позиция Верховного Суда РФ по делам, где предмет взятки пытаются вернуть взяткодателю или использовать для исполнения иных судебных решений. В деле о покушении на дачу взятки Верховный Суд РФ указал, что деньги, переданные в виде взятки, не могут быть возвращены взяткодателю, в том числе для уплаты назначенного ему штрафа (кассационное определение ВС РФ от 03.10.2024 по делу № 30-УДП24-4-К5). Такая позиция исключает распространенный аргумент о том, что деньги фактически принадлежат лицу, которое их передало, и потому должны быть возвращены ему как законному владельцу.
На уровне судов субъектов аналогичная тенденция проявляется достаточно последовательно. Московский городской суд по делу о получении взятки в размере 16,9 млн руб. изменил приговор и прямо конфисковал полученные осужденным денежные средства, указав на необходимость исполнения решения в порядке ст. 104.2 УК (апелляционное определение Московского городского суда от 23.09.2025 по делу № 10-14938/2025). В другом деле Мосгорсуд отменил приговор в части разрешения вопроса о конфискации имущества, полученного в результате преступлений, и направил дело в этой части на новое рассмотрение, одновременно прекратив производство по гражданскому иску прокурора, поскольку требование по иску фактически дублировало вопрос, подлежащий разрешению в уголовно-процессуальном порядке (апелляционное определение Московского городского суда от 21.08.2025 по делу № 10-14903/2025).
Таким образом, по коррупционным делам существенными становятся вопросы квалификации конкретного имущественного поступления как предмета взятки, размера незаконного вознаграждения, распределения денег между соучастниками, доказанности фактического получения, недопустимости двойного взыскания и процессуального способа ухудшения положения осужденного.
Автомобиль как предмет конфискации по статье 264.1 УК
Основной массив практики связан с конфискацией транспортных средств по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 264.1 УК. После включения п. «д» в ч. 1 ст. 104.1 УК, с 25.07.2022, суды стали рассматривать автомобиль как предмет обязательной конфискации. Верховный Суд РФ сформулировал базовую конструкцию предельно ясно: транспортное средство подлежит конфискации при наличии двух условий — оно принадлежит обвиняемому и использовалось им при совершении преступления (см.: п. «д» ч. 1 ст. 104.1 УК; п. 3(1) постановления Пленума Верховного Суда РФ от 14.06.2018 № 17 «О некоторых вопросах, связанных с применением конфискации имущества в уголовном судопроизводстве»).
Именно эта формула стала основанием для отмены решений, которыми суды возвращали автомобили осужденным или иным лицам без обсуждения конфискации. По одному из дел Верховный Суд РФ указал, что автомобиль, принадлежащий осужденному и использованный им при совершении преступления, предусмотренного ст. 264.1 УК, не мог быть возвращен без разрешения вопроса о конфискации (кассационное определение ВС РФ от 09.04.2024 по делу № 64-УДП24-2-К9). Аналогичные выводы регулярно воспроизводят кассационные суды общей юрисдикции: если суд установил принадлежность автомобиля осужденному и факт использования его при совершении преступления, возврат машины по принадлежности или ссылка на то, что она не изымалась и не признавалась вещественным доказательством, не устраняют обязанности решить вопрос о конфискации (например, постановление Первого КСОЮ от 26.06.2024 по делу № 77-2428/2024).
Показательна практика по заложенным и обремененным автомобилям. Первый КСОЮ отменил судебные решения в части судьбы автомобиля, указав, что нахождение машины в залоге у банка по кредитному договору, заключенному после совершения преступления, само по себе не препятствует применению п. «д» ч. 1 ст. 104.1 УК (постановление Первого КСОЮ от 26.06.2024 по делу № 77-2428/2024). Для защиты это означает, что ссылка на кредит, залог или имущественные интересы банка не является достаточным возражением против конфискации. Такой довод может иметь значение для порядка исполнения решения, для прав третьих лиц и оценки добросовестности приобретения, но не отменяет необходимости установить два базовых условия — принадлежность автомобиля и его использование.
Вместе с тем практика не сводится к механическому изъятию любого автомобиля, на котором передвигался обвиняемый. Московский городской суд отменил конфискацию автомобиля в деле по ст. 264.1 УК, поскольку преступление было совершено до вступления в силу закона, включившего соответствующее основание конфискации (апелляционное постановление Московского городского суда от 30.11.2023 по делу № 10-24264/2023).
Решение вопроса о конфискации, когда собственник авто — не обвиняемый
Наиболее сложные споры возникают тогда, когда автомобиль оформлен не на обвиняемого, приобретен в браке либо в фактическом сожительстве, передан родственнику, продан незадолго до или непосредственно после преступления. Здесь суды выработали несколько практических подходов, которые защита должна учитывать заранее.
Первый подход: имущество, находящееся в общей собственности обвиняемого и других лиц, рассматривается как принадлежащее обвиняемому для целей гл. 15.1 УК. Поэтому довод о том, что автомобиль приобретен в браке и затрагивает права супруга, сам по себе не блокирует конфискацию. Кассационные суды отклоняют аргументы о невозможности конфисковать совместно нажитый автомобиль лишь потому, что второй супруг не является осужденным, у семьи есть дети, автомобиль нужен для бытовых нужд или конфискация представляется несоразмерной. В одном из дел Второй КСОЮ оставил без изменения решения о конфискации автомобиля, несмотря на доводы супруги о совместной собственности, наличии детей и использовании машины в интересах семьи (постановление Второго КСОЮ от 27.11.2024 по делу № 77-3263/2024).
Эта позиция подтверждается и региональной практикой. Санкт-Петербургский городской суд оставил без изменения приговор, которым был конфискован автомобиль, оформленный на супругу осужденного. Суд учел, что автомобиль был приобретен в период брака, использовался самим осужденным как при совершении преступления, так и ранее при административном правонарушении, а доводы о пользовании исключительно супругой опровергались обстоятельствами дела, включая отсутствие у нее водительского удостоверения и трудоустройства. Для защиты это становится важным аспектом: формальная регистрация на супруга не спасает автомобиль от изъятия, если фактическая картина указывает на общее имущество и реальное пользование машиной обвиняемым (апелляционное постановление Санкт-Петербургского городского суда от 04.04.2025 по делу № 22-2532/2025).
Второй подход сформулирован складывающейся кассационной практикой ВС РФ, который указал, что установление факта нахождения имущества в общей собственности нескольких лиц, в том числе состоящих в фактических брачных отношениях, не исключает возможность конфискации этого имущества (кассационное определение ВС РФ от 16.07.2024 № 10-УДП24-7-К6). Данная позиция высшей инстанции уже получила обоснованную критику в уголовно-правовой доктрине1, которую мы склонны также разделять.
Третий подход: регистрация транспортного средства не равна праву собственности, а договор купли-продажи сам по себе не всегда доказывает реальное отчуждение. Восьмой КСОЮ отменил судебные решения, которыми суд отказался решать вопрос о конфискации Mercedes-Benz, сославшись на договор купли-продажи в пользу иного лица. Кассация указала, что суды не оценили регистрационные сведения, многократное использование автомобиля осужденным, оплату штрафов и обстоятельства фактического владения (постановление Восьмого КСОЮ от 15.04.2025 по делу № 77-1288/2025).
Подобная практика создает риски для защиты: договоры, расписки, регистрационная запись в ГИБДД о смене владельца транспортного средства должны соответствовать фактической истории владения, иначе суд может квалифицировать отчуждение как номинальное, опираясь на позицию Пленума Верховного Суда РФ в п. 3(2) постановления от 14.06.2018 № 17 о приоритете фактического владения по сравнению с документально оформленным.
Третий подход, напротив, защищает права реального собственника. Шестой КСОЮ отменил апелляционное постановление, которым автомобиль был конфискован как находившийся около 10 лет в фактическом владении осужденной, хотя заявитель указывал на свое право собственности, передачу машины лишь во временное пользование и наличие гражданского решения об истребовании автомобиля из чужого незаконного владения (постановление Шестого КСОЮ от 25.11.2025 по делу № 77-3220/2025).
Другой пример — кассационное постановление Пятого КСОЮ, где приговор был отменен в части судьбы автомобиля с передачей вопроса на новое рассмотрение именно потому, что к участию должны быть привлечены все лица, которые могут заявить право собственности на автомобиль на день совершения преступления (постановление Пятого КСОЮ от 10.12.2024 по делу № 77-1482/2024).
Следовательно, линия защиты должна строиться на доказательстве конкретного режима собственности на момент совершения преступления. Необходимо подтверждать источник средств, момент передачи транспортного средства, реальность владения и пользования, страхование, обслуживание, оплату штрафов, наличие водительского удостоверения у собственника, отсутствие фиктивности сделки, осведомленности третьего лица о преступном использовании автомобиля и другие обстоятельства. Если автомобиль выбыл из собственности обвиняемого до преступления, применяется один набор аргументов защиты; если продан после преступления, то вопросы доказывания в практике смещаются ко взысканию эквивалента стоимости автомобиля.
Орудия и средства преступления: функциональная связь должна быть доказана
Помимо специальных правил о транспортных средствах, практика активно использует п. «г» ч. 1 ст. 104.1 УК, связанный с орудиями, оборудованием и иными средствами совершения преступления. Здесь ключевой вопрос состоит в том, было ли имущество действительно использовано как средство совершения преступления.
Верховный Суд РФ по делу о нарушении правил охраны окружающей среды при производстве работ отменил судебные решения в части возвращения погрузчика, поскольку нижестоящий суд не обсудил вопрос о конфискации имущества, принадлежащего осужденному и использованного как орудие совершения преступления (кассационное определение ВС РФ от 27.11.2025 по делу № 31-УДП25-5-К6). В другом деле Верховный Суд РФ указал на необходимость нового рассмотрения вопроса о конфискации автомобиля, который использовался при покушении на сбыт наркотических средств (кассационное определение ВС РФ от 17.02.2026 по делу № 41-УДП26-2-К4). Эти дела показывают, что перечень преступлений для конфискации орудий и средств не сводится к ст. 264.1 УК: если вещь принадлежит обвиняемому и реально выступала инструментом преступления, суд обязан дать этому оценку.
Однако обратная сторона этой логики не менее важна. Верховный Суд РФ направил дело на новое рассмотрение в части конфискации телефона, указав, что органами предварительного расследования осужденному не вменялось совершение преступлений с использованием сети «Интернет». Иными словами, суд не вправе задним числом превращать телефон в средство преступления, если соответствующий способ совершения деяния не был предъявлен и не вошел в пределы обвинения (кассационное определение ВС РФ от 07.06.2022 по делу № 45-УД22-23-А2).
Сравнение с практикой кассационных судов показывает, почему вопрос о функциональной связи является решающим. Четвертый КСОЮ отменил приговор в части возврата мобильного телефона по делу о покушении на приобретение наркотического средства, поскольку именно с помощью этого телефона осужденный осуществил заказ наркотика в сети «Интернет» и произвел оплату (определение Четвертого КСОЮ от 26.08.2025 по делу № 77-1986/2025). Различие с вышеприведенной позицией Верховного Суда РФ 2022 года заключается в доказанности и процессуальном закреплении роли телефона: если электронное средство входит в способ совершения преступления, оно может быть предметом конфискации; если нет — его изъятие становится необоснованным расширением обвинения.
Пределы статьи 104.1 УК: конфискация не заменяет иные взыскания
Одной из главных ошибок обвинения и судов является попытка распространить конфискацию на имущество, которое не подпадает под конкретный пункт ст. 104.1 УК.
Наглядный пример — постановление Второго КСОЮ по делу о незаконном обороте товаров с чужими товарными знаками и незаконном использовании средств индивидуализации. Прокурор настаивал на конфискации денежных средств, полученных от продажи контрафактной продукции, однако суд указал, что деньги, полученные в результате совершения преступлений, подлежат конфискации только по перечню, установленному п. «а» ч. 1 ст. 104.1 УК. Статья 180 УК в этот перечень не включена, а ч. 5 ст. 171.1 УК суд счел излишне вмененной. Поэтому доход от деяния, квалифицированного по ст. 180 УК, не мог быть конфискован по правилам п. «а» ч. 1 ст. 104.1 УК (постановление Второго КСОЮ от 07.04.2026 по делу № 77-807/2026).
Этот пример удобен для защиты, потому что показывает: суды иногда смешивают экономический результат преступления, предмет преступления и имущество, полученное в результате преступления. Для конфискации по п. «а» ч. 1 ст. 104.1 УК требуется не просто доказать доход, а показать, что он получен в результате преступления из закрытого перечня, определенного законом.
Отдельная проблема — попытка вывести спор о конфискации в гражданское судопроизводство. В практике долгие годы встречались иски прокуроров о признании сделок недействительными по ст. 169 ГК и взыскании денежных средств в доход РФ, когда в уголовном деле вопрос о конфискации не был разрешен или был разрешен не так, как ожидало обвинение. В 2023 году эта возможность обоснованно была пресечена Верховным Судом РФ (кассационное определение СК по гражданским делам ВС РФ от 05.12.2023 по делу № 51-КГ23-6-К8).
Этой позиции следуют нижестоящие суды. По одному из дел суд прямо указал, что нормы уголовного закона о конфискации не могут рассматриваться как гражданско-правовые последствия недействительности сделки: конфискация применяется на основании обвинительного приговора, а не решения по гражданскому делу (апелляционное определение Санкт-Петербургского городского суда от 05.09.2024 по делу № 33-19787/2024). Верховный суд Республики Мордовия пришел к схожему выводу в апелляционном определении от 31.08.2023 по делу № 33-1454/2023.
Для защитника это является важным аргументом. Гражданско-правовые способы защиты не должны превращаться в параллельную конфискацию без соблюдения уголовно-процессуальных гарантий, стандартов доказывания и ограничений ст. 104.1 УК.
Ошибочное неприменение конфискации: почему защите нельзя игнорировать риск ухудшения
Для защиты особенно важно понимать, что отсутствие решения о конфискации в приговоре не всегда означает окончательную победу для подзащитного в части сохранения за ним имущества. По представлениям прокуроров апелляция или кассация может отменить судебный акт в этой части и направить вопрос на новое рассмотрение2. Практика по ст. 264.1 УК демонстрирует это регулярно (постановления Первого КСОЮ от 27.03.2024 по делу № 77-954/2024, Второго КСОЮ от 20.09.2023 по делу № 77-3068/2023).
По одному из дел суд исключил из приговора указание о возвращении автомобиля отцу осужденного и конфисковал его, придя к выводу о наличии оснований для применения п. «д» ч. 1 ст. 104.1 УК (апелляционное постановление Нижегородского областного суда от 15.01.2025 по делу № 22-169/2025). В другом случае суд отменил приговор в части неприменения конфискации автомобиля и возвращения его владельцу, направив вопрос на новое рассмотрение. В подобных делах защита сталкивается не с абстрактным риском, а с реальным механизмом ухудшения положения подзащитного в имущественной части (апелляционное постановление Ленинградского областного суда от 29.01.2025 по делу № 22-286/2025). При этом пределы такого ухудшения также процессуально значимы. Поэтому защите необходимо проверять не только материальные основания конфискации, но и процессуальные условия допустимости: какие доводы заявлены, не истек ли годичный срок пересмотра в сторону ухудшения (ст. 401.6 УПК), охватывает ли довод именно конфискацию, не выходит ли суд за пределы принесенного представления.