1 ноября Верховный Суд вынес Определение № 300-ЭС25-6531 по делу № СИП-596/2024, в котором разъяснил особенности процессуальной замены ответчика в порядке универсального правопреемства в деле о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака.
СИП и его Президиум разошлись во мнениях о правопреемстве
18 марта 2020 г. был зарегистрирован товарный знак на имя индивидуального предпринимателя Алексея Филина в отношении товаров и услуг. 28 мая 2024 г., полагая, что правообладатель в трехлетний период, предшествующий направлению предложения заинтересованного лица, не использовал товарный знак, ООО «Руснефтегазснаб» обратилось в суд с иском о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака.
Суд по интеллектуальным правам по материалам дела и открытым сведениям, размещенным в Государственном реестре товарных знаков и знаков обслуживания РФ, установил, что 24 января 2025 г. Роспатент произвел государственную регистрацию перехода исключительного права на товарный знак без заключения договора в связи со смертью Алексея Филина 9 декабря 2023 г.; правообладателем исключительного права на товарный знак стала вдова предпринимателя Татьяна Долматова. СИП поставил на обсуждение сторон вопрос о замене ответчика и, руководствуясь ст. 48 АПК РФ, разъяснениями, приведенными в абз. 2 п. 168 Постановления Пленума ВС РФ от 23 апреля 2019 г. № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации», произвел замену Алексея Филина в порядке процессуального правопреемства Татьяной Долматовой.
Вместе с тем Президиум СИП отменил определение первой инстанции. Он указал: согласно выписке из ЕГРИП Алексей Филин прекратил деятельность в качестве предпринимателя в связи со смертью, о чем 12 декабря 2023 г. была внесена соответствующая запись. На момент обращения общества 28 мая 2024 г. в суд с иском ответчик не обладал гражданской и процессуальной правоспособностью, не мог иметь каких-либо прав или совершать какие-либо действия в арбитражном процессе. При этом п. 168 Постановления Пленума № 10 ориентирует суды на возможность правопреемства лишь «при смене правообладателя товарного знака в ходе рассмотрения дела», т.е. если на дату подачи иска требование заявлено к существующему лицу.
Президиум СИП посчитал, что в данном случае требования заявлены к лицу, которое не могло быть стороной по делу ввиду его смерти и прекращения в связи с этим его правоспособности; процессуальное правопреемство в такой ситуации невозможно; правоспособность Алексея Филина была утрачена и на момент направления ему досудебного предложения.
Верховный Суд пояснил нюансы процессуального правопреемства в таких делах
Общество «Руснефтегазснаб» подало жалобу в Верховный Суд РФ, в которой просило отменить постановление Президиума СИП и оставить в силе определение первой инстанции. Изучив жалобу, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС отметила, что права на имущество, подлежащие государственной регистрации, возникают, изменяются и прекращаются с момента внесения соответствующей записи в государственный реестр, если иное не установлено законом. В системе действующего правового регулирования государственная регистрация обязательна для признания вновь вводимых в оборот товарных знаков самостоятельными объектами гражданских прав. В соответствии с Приказом Роспатента от 7 августа 2020 г. № 111 правовая охрана товарного знака прекращается со дня внесения сведений в соответствующий реестр.
Суд подчеркнул, что согласно подп. 4 п. 1 ст. 1514 ГК правовая охрана товарного знака прекращается в связи со смертью гражданина-правообладателя, если отсутствуют основания для универсального правопреемства. При наследовании имущество переходит к другим лицам в порядке универсального правопреемства, т.е. в неизменном виде как единое целое и в один и тот же момент, если из правил ГК не следует иное. Принятое наследство признается принадлежащим наследнику со дня открытия наследства независимо от времени его фактического принятия, а также независимо от момента государственной регистрации права наследника на наследственное имущество, когда такое право подлежит государственной регистрации.
Как пояснил ВС, в случаях когда результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации подлежит государственной регистрации, ей также подлежит в соответствии с п. 2 ст.1232 ГК и переход исключительного права на такой результат или на такое средство без договора, в том числе в случаях универсального правопреемства (Постановление КС РФ от 3 июля 2018 г. № 28-П). Основанием для государственной регистрации перехода исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации по наследству является свидетельство о праве на наследство.
В определении указано, что, обеспечивая публичность и достоверность сведений, вносимых в государственный реестр, государственная регистрация товарных знаков направлена на защиту прав их обладателей и иных лиц и, следовательно, обеспечивает устойчивость гражданского оборота в целом. Что касается государственной регистрации перехода исключительного права на товарный знак в случае универсального правопреемства, то она, в отличие от государственной регистрации вновь вводимых в оборот товарных знаков, носит правоподтверждающий, а не правообразующий характер и, будучи формальным условием обеспечения государственной, в том числе судебной, защиты права, не затрагивает само его содержание и призвана лишь удостоверить со стороны государства принадлежность данного права определенному лицу, уточнил ВС.
Суд обратил внимание, что иск о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака всегда адресуется обладателю исключительного права, указанному таковым в реестре, поскольку именно он является носителем обязанности по использованию обозначения. При смене правообладателя товарного знака в ходе рассмотрения дела по иску о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака вследствие его неиспользования производится замена прежнего правообладателя новым применительно к положениям ст. 48 АПК о процессуальном правопреемстве. При этом такая замена возможна при представлении документов, подтверждающих переход исключительного права на товарный знак, в том числе при отсутствии заявления истца о процессуальном правопреемстве.
Экономколлегия со ссылкой на Постановление КС № 28-П/2018 отметила, что заинтересованное лицо по своему усмотрению выбирает формы и способы защиты своих прав, не запрещенные законом, в том числе посредством обращения в суд, будучи связанным лишь установленным федеральным законом порядком судопроизводства. Применительно к институту процессуального правопреемства, являющегося важной гарантией прав каждого на судебную защиту и доступ к правосудию, это означает, что участнику спорных правоотношений не может быть отказано в использовании механизма процессуального правопреемства лишь в силу того, что ему доступны иные варианты защиты своего права, предусмотренные процессуальным законодательством. «Основанием для процессуальной замены ответчика в порядке универсального правопреемства в деле о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака выступает подтвержденный надлежащим образом факт перехода исключительного права к наследнику, поскольку именно это свидетельствует о возникновении у него статуса правопреемника по спорному правоотношению. Подтверждением такого перехода являются сведения, размещенные Роспатентом в Государственном реестре», – поясняется в определении.
ВС подчеркнул, что в ситуации, когда иск подан после смерти правообладателя, но сведения о нем продолжают значиться в реестре, истец объективно не может указать в иске в качестве ответчика наследника, поскольку переход исключительного права на товарный знак еще не совершен; истец в силу принципа публичной достоверности реестра ориентируется на сведения, указанные именно в нем.
В рассматриваемом деле государственная регистрация перехода к Татьяне Долматовой исключительного права на товарный знак в связи со смертью ее супруга была произведена Роспатентом 24 января 2025 г., т.е. в ходе рассмотрения настоящего иска. Таким образом, на момент направления истцом предпринимателю досудебного предложения и принятия судом к производству иска правообладателем оспариваемого товарного знака согласно сведениям, размещенным в государственном реестре, значился именно Алексей Филин, что объективно обусловило его указание в качестве ответчика, являвшегося на момент предъявления иска титульным владельцем обозначения; после 24 января 2025 г. (в период рассмотрения настоящего спора) таковым стала его наследница. Верховный Суд указал, что до того момента, пока в реестр не была внесена соответствующая запись, истец объективно не мог указать в иске в качестве ответчика его правопреемника.
Судебная коллегия также пояснила: в Постановлении от 16 ноября 2018 г. № 43-П КС отметил, что процессуальное правопреемство, основанное на вытекающих из Конституции требованиях соблюдения справедливого баланса интересов участников гражданского судопроизводства, обеспечивает осуществление процессуальных прав сторонами спорного или установленного судом правоотношения, позволяет оптимизировать сроки рассмотрения дел и использовать доказательства, представленные на момент вступления в процесс нового лица, которое связано процессуальными действиями, совершенными его предшественником.
ВС подчеркнул, что вопрос о процессуальном правопреемстве во всех случаях решается судом, который при рассмотрении дела обязан исследовать по существу его фактические обстоятельства и не вправе ограничиваться установлением формальных условий применения нормы – иное приводило бы к тому, что право на судебную защиту, гарантируемое как истцам, так и ответчикам по гражданско-правовым спорам, оказывалось бы существенно ущемленным.
Вывод Президиума СИП о невозможности в рассматриваемой ситуации процессуальной замены ответчика основан на неверном толковании норм права и сделан без учета специфики спорных правоотношений, касающихся досрочного прекращения правовой охраны товарного знака. Отказ в процессуальной замене в подобной ситуации означал бы, что истец фактически лишается возможности защиты своих прав, поскольку на момент подачи иска государственный реестр еще не отражал действительного субъекта права и иск к потенциальному наследнику формально был невозможен, пояснил Верховный Суд. Поскольку 24 января 2025 г. Роспатент осуществил государственную регистрацию перехода исключительного права на товарный знак и правообладателем товарного знака стала Татьяна Долматова, то суд первой инстанции с учетом разъяснений, приведенных в абз. 2 п. 168 Постановления Пленума № 10, на основании ст. 48 АПК правомерно заменил ответчика его правопреемником.
Кроме того, ВС отметил, что, как разъяснено в п. 9 Постановления Пленума ВС РФ от 22 июня 2021 г. № 18 «О некоторых вопросах досудебного урегулирования споров, рассматриваемых в порядке гражданского и арбитражного судопроизводства», в случае если досудебный порядок урегулирования спора соблюден в отношении правопредшественника, то повторное соблюдение такого порядка в отношении правопреемника по этому же спору не требуется. Суд указал: представители сторон в судебном заседании пояснили, что общество также направило досудебное предложение Татьяне Долматовой в порядке, установленном ст. 1486 ГК. При этом, как следует из картотеки арбитражных дел, СИП определением от 19 августа 2025 г. принял к производству иск общества к Татьяне Долматовой о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака (дело № СИП-735/2025), в связи с чем суду следует обсудить вопрос об объединении этого дела с настоящим делом.
Таким образом, Верховный Суд пришел к выводу о том, что при разрешении заявления о процессуальном правопреемстве судом первой инстанции правильно применены нормы материального и процессуального права, в связи с чем у суда кассационной инстанции не имелось оснований для отмены определения суда. ВС отменил обжалуемое постановление Президиума СИП, оставив в силе определение суда первой инстанции.
Комментарии представителей общества
Интересы общества «Руснефтегазснаб» в ВС представляли юристы патентно-правовой фирмы «ЮС» Татьяна Кольцова, Мария Ловцова и Александр Слепенков. В комментарии «АГ» они поделились, что в данном деле ими было установлено наличие процессуального нарушения, которое в дальнейшем могло бы привести к затруднительности досрочного прекращения товарных знаков в связи с неиспользованием в случае, если они принадлежат физическим лицам или ИП. С учетом увеличения количества таких обозначений, связанным с введением 28 июня 2023 г. в законодательство права физических лиц регистрировать товарные знаки на свое имя, подход суда к невозможности замены ответчика мог стать системной проблемой, подчеркнули юристы.
Татьяна Кольцова отметила, что Верховный Суд принял прецедентное решение и разрешил проблему досрочного прекращения правовой охраны товарных знаков в связи с неиспользованием в случае смерти правообладателя – физического лица или ИП. «Этот механизм абсолютно необходим, если бизнесу нужно зарегистрировать товарный знак, но более ранние регистрации этому препятствуют. Ранее иск о неиспользовании не мог быть подан до того, как наследники не переведут на себя права на товарный знак. ВС разрешил эту проблему: теперь можно обращаться с иском к тому правообладателю, который указан в Государственном реестре товарных знаков РФ», – пояснила юрист.
Эксперты «АГ» оценили выводы ВС
Комментируя определение ВС, патентный поверенный РФ, евразийский патентный поверенный, старший партнер АБ «Залесов, Тимофеев, Гусев и партнеры» Ирина Озолина подчеркнула, что на сегодняшний день можно найти единообразную судебную практику, где суды приходят к выводу о том, что если ответчик умер до подачи иска, в силу того что он уже не обладал правосубъектностью, делопроизводство должно быть прекращено. Поэтому позиция Президиума СИП в данном деле соответствует этой судебной практике, заметила она.
Адвокат обратила внимание, что в спорах о прекращении правовой охраны товарного знака важен именно товарный знак, а не правообладатель. «Если бы смена правообладателя давала возможность отсчитывать трехлетний период для начала использования товарного знака заново, то кто именно является правообладателем на дату подачи иска, имело бы правовое значение. Однако судебная практика устойчива, и кто бы ни был правообладателем товарного знака, важно то, используется он или нет. Действительно, в такой ситуации допустима юридическая фикция: кто бы ни был текущим правообладателем, подача иска к лицу, указанному в Реестре товарных знаков, считается предъявлением иска к действительному правообладателю и позволяет использовать процессуальные средства для сохранения сроков и последствий предъявления такого иска. Именно Верховный Суд должен был высказаться о такой возможности, поскольку напрямую из закона это не следует. Комментируемое определение Судебной коллегии ВС очень значимо для практики», – считает Ирина Озолина.
Управляющий партнер МКА «ОСНОВА» Илья Мурылев отметил, что рассматриваемое дело затрагивает проблему ориентированности заинтересованных лиц на данные государственного реестра товарных знаков. Он указал, что часто реестр содержит неактуальные сведения о товарном знаке, которые в том числе могут противоречить данным ЕГРЮЛ, что приводит к процессуальным спорам.
«ВС обратил внимание на публичность указанных в реестре данных и возможность ориентироваться на них в целях защиты своих прав и интересов», – пояснил Илья Мурылев. Он согласен с выводами ВС, поскольку они направлены на исключение формального подхода в процессуальных вопросах, ориентируя нижестоящие суды на исследование фактических обстоятельств обладания заинтересованным лицом данными о смене правообладателя.
«Наши жизнь динамична, поэтому изменение субъектного состава не является чем-то редким, а механизм процессуального правопреемства (и материального, естественно) в данном деле определил разрешение сложившейся ситуации», – полагает адвокат Свердловской областной коллегии адвокатов Станислав Лысый. Вместе с тем он отметил, что недостаточно проработан в силу своей сложности и комплексности вопрос охраны интеллектуальной собственности, так как в таких делах переход прав собственности осуществляется интегративно с внесением сведений в соответствующие базы данных, реестры.
По мнению Станислава Лысого, Экономколлегия верно определила круг обстоятельств, а вектор ее правовой мысли имеет правильное направление, так как в данном случае без правопреемства правообладатель фактически лишается реальной правовой защиты, что недопустимо.