Верховный Суд вынес Определение № 308-ЭС21-5366 (4) по делу № А32-11409/2019, в котором, в частности, согласился с выводом апелляции о том, что при отсутствии сомнений относительно реальности оплаты требование о раскрытии цессионарием источника получения денежных средств для оплаты приобретенного требования является излишним применительно к рассмотрению процессуального вопроса о замене кредитора в реестре.
В рамках дела о банкротстве ООО «РМНТК-Термические системы» Арбитражный суд Краснодарского края определением от 3 декабря 2019 г. включил в третью очередь реестра требований кредиторов должника требование ПАО «Сбербанк» в размере более 3,5 млрд руб. как обеспеченное залогом имущества, в том числе: более 3,2 млрд руб. ссудной задолженности, более 144 млн руб. процентов за кредит и более 135 млн руб. неустойки. 27 июля 2020 г. суд произвел процессуальную замену Сбербанка его правопреемником – ООО «СБК СОЮЗ», а 9 января 2024 г. общество «СБК СОЮЗ» было заменено правопреемником – ООО «Цзэнэн-Рус-Нефтемаш».
30 мая 2024 г. общество «Цзэнэн-Рус-Нефтемаш» и Татьяна Лисневская заключили договор цессии, на основании которого цедент уступил цессионарию поименованные требования к должнику по цене 530 млн руб., которые в полном объеме были оплачены цессионарием в безналичном порядке. По условиям договора переход прав происходит с даты его подписания. В связи с этим Татьяна Лисневская обратилась в суд с заявлением о процессуальном правопреемстве.
Оценив представленные доказательства, проанализировав условия заключенного сторонами договора цессии, установив факт состоявшегося правопреемства в материально-правовых отношениях сторон, руководствуясь ст. 48 АПК и ст. 382, 384 ГК, суд первой инстанции пришел к выводу о наличии оснований для удовлетворения заявления о процессуальном правопреемстве. Поддерживая выводы первой инстанции, апелляция отклонила доводы возражающих сторон о принадлежности подписи Татьяны Лисневской на договоре иному лицу, о мнимости сделки и о незаключенности соглашения об уступке по причине несогласования всех существенных условий как не нашедшие своего подтверждения. Апелляционный суд указал, что доводы о мнимости соглашения, а также о злоупотреблении правом в целом носят предположительный характер и не основаны на доказательствах.
Также суд отклонил доводы об отсутствии у Татьяны Лисневской финансовой возможности по оплате требования в предусмотренном соглашением размере, о вхождении хранителей залогового имущества, «Цзэнэн-Рус-Нефтемаш» и Татьяны Лисневской в одну группу заинтересованных лиц и согласованности их действий, а также об отсутствии экономической целесообразности совершения уступки для первоначального кредитора и его правопреемника как не имеющие правового значения для правильного разрешения спора о процессуальном правопреемстве. При этом апелляция приняла во внимание, что в данном случае платеж был осуществлен безналичным переводом и реальность оплаты не вызывает сомнений, довод об аффилированности цессионария по отношению к бенефициарам должника никем из сторон не был заявлен, а обстоятельства утраты залогового имущества выходят за пределы предмета заявления о процессуальном правопреемстве.
Суд округа отменил определение первой инстанции и постановление апелляционного суда и направил обособленный спор на новое рассмотрение. Он исходил из того, что суды исследовали не все обстоятельства, подлежащие установлению при рассмотрении вопроса о процессуальном правопреемстве, в результате чего пришли к преждевременному выводу о наличии оснований для удовлетворения заявления Татьяны Лисневской. По мнению кассации, судам следовало дать надлежащую правовую оценку доводам возражающих лиц об использовании цессионарием для уплаты по договору денежных средств, полученных от хранителей залогового имущества должника, поскольку данные обстоятельства в случае их подтверждения могут свидетельствовать о наличии между сторонами договора о покрытии (п. 5 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом ВС 29 января 2020 г.).
При этом суд округа отметил, что в случае незаконного использования ООО «ВПТ-Нефтемаш» и ООО «Велл Сервис» оборудования, переданного им на хранение, получения хранителями доходов от такого использования указанные доходы подлежали бы распределению в пользу залогового кредитора, что, в свою очередь, уменьшило бы размер требований залогодержателя, включенных в реестр требований кредитора должника. Кроме того, кассационный суд указал на необходимость при рассмотрении вопроса о процессуальной замене кредитора исследовать реальную экономическую целесообразность и смысл приобретения требования к неплатежеспособному должнику.
Татьяна Лисневская обратилась в Верховный Суд с кассационной жалобой. Проверив материалы дела, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС отметила, что требование заявителя о процессуальной замене кредитора основано на заключенном с «Цзэнэн-Рус-Нефтемаш» договоре уступки прав от 30 мая 2024 г., условиями которого предусмотрено, что переход прав происходит с даты его подписания. При этом первоначальным обладателем спорного требования к должнику являлся Сбербанк, т.е. независимый мажоритарный кредитор, чьи требования включены в реестр требований кредиторов должника вступившим в законную силу судебным актом – определением Арбитражного суда Краснодарского края от 3 декабря 2019 г. Факт оплаты Татьяной Лисневской стоимости уступленных требований в данном случае под сомнение не ставится, поскольку платеж произведен в безналичном порядке, в связи с чем исходя из разъяснений п. 27 Постановления Пленума ВС от 17 декабря 2024 г. № 40 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Закона от 29 мая 2024 г. № 107-ФЗ “О внесении изменений в Закон о банкротстве и статью 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации”» суд не исследует дополнительные обстоятельства, связанные с предшествующим заключению сделки уровнем дохода кредитора, с законностью приобретения переданных должнику средств, с последующей судьбой полученного должником по сделке имущества, с отражением поступления имущества в отчетности должника и т.д.
При этом, указал Верховный Суд, как правильно отметила апелляция, ссылки возражающих лиц на низкий, по их мнению, размер вознаграждения цедента никак не влияет на действительность договора уступки и, соответственно, приобретение Татьяной Лисневской прав требования к должнику, поскольку названные обстоятельства не нарушают их права и законные интересы как лиц, не являющихся стороной такого договора. Возражающие лица, заявляя о том, что Татьяна Лисневская является фактически аффилированным по отношению к «Цзэнэн-Рус-Нефтемаш» лицом и номинальным держателем требования, не объясняют, каким образом в таком случае процессуальная замена мажоритарного кредитора нарушит права и законные интересы должника и иных участвующих в деле о банкротстве лиц.
ВС обратил внимание, что возражения сторон, которые были признаны судом округа заслуживающими внимания применительно к рассмотрению вопроса о процессуальном правопреемстве, по существу сводятся к тому, что «ВПТ-Нефтемаш» и «Велл Сервис», получив на хранение залоговое имущество должника на условиях запрета его эксплуатации тем не менее якобы извлекали доход от сдачи этого имущества в аренду неким третьим лицам и предположительно использовали данные денежные средства для приобретения включенных в реестр требований залогового кредитора через аффилированных с ними лиц. По мнению конкурсного управляющего и возражающих кредиторов, совокупность приведенных обстоятельств в ситуации их подтверждения может свидетельствовать о наличии между хранителями, цедентом и цессионарием скрытого договора покрытия и влечет отказ в процессуальной замене кредитора. Экономколлегия не согласилась с данными возражениями, отметив, что правовая позиция п. 5 Обзора не подлежит применению, так как в рассматриваемом случае стороны заявляют о вхождении «Цзэнэн-Рус-Нефтемаш» и Татьяны Лисневской в одну группу, что уже само по себе исключает факт удовлетворения цессионарием требования так называемого внешнего кредитора.
Кроме того, пояснил Верховный Суд, бремя доказывания наличия обстоятельств, свидетельствующих о пороках оплаты, в частности о погашении уступки за счет должника, возлагается на лиц, возражающих против замены кредитора. В данном случае обозначенные сторонами предположения относимыми и допустимыми доказательствами не подтверждены, на что указано апелляцией. Более того, суд округа со ссылкой на п. 2 ст. 334 ГК правильно указал, что подтверждение факта получения хранителями дохода от использования залогового имущества и передачи этого дохода минуя конкурную массу непосредственно залоговому кредитору влечет уменьшение размера требований залогодержателя, однако при наличии вступившего в законную силу и не отмененного в установленном законом порядке определения арбитражного суда от 3 декабря 2019 г. вопрос об уменьшении требования может быть рассмотрен только в рамках самостоятельного спора об исключении требований залогового кредитора из реестра требований кредиторов должника.
Таким образом, ВС согласился с выводом апелляции о том, что требование о раскрытии Татьяной Лисневской источника получения денежных средств для оплаты приобретенного требования в условиях отсутствия сомнений относительно реальности оплаты, а также недоказанности возможного нарушения прав и законных интересов должника и участвующих в деле о банкротстве лиц в результате замены кредитора является излишним применительно к рассмотрению процессуального вопроса о замене кредитора в реестре по установленному вступившим в законную силу судебным актом требованию. Верховный Суд отменил постановление суда округа и оставил в силе судебные акты первой и апелляционной инстанций.
В комментарии «АГ» руководитель арбитражной практики АБ г. Москвы «Халимон и партнеры» Игорь Ершов отметил, что рассмотренное ВС дело по вопросу правопреемства кредитора определяет алгоритм возможного процессуального поведения участвующих в деле о банкротстве лиц, несогласных с заменой кредитора. «Несогласные с такой заменой лица, оспаривая правопреемство, в том числе в рамках спора по заявлению цессионария о правопреемстве, не должны забывать о главной идее судебной защиты: защита предоставляется только в отношении нарушенных прав и законных интересов. Процессуальные оппоненты цессионария забыли об этом и сочли допустимым и достаточным построить свою правовую позицию на предположениях, т.е. даже не на косвенных доказательствах, что может иметь место, например, в спорах о привлечении к субсидиарной ответственности. Данные лица использовали неправильный способ защиты потенциальных прав и якобы нарушенных интересов, пытаясь через оспаривание уступки решить вопрос об уменьшении требования мажоритарного кредитора», − указал он.
Игорь Ершов заметил, что до физического лица-цессионария уже было произведено несколько цессий, но они не вызвали возражений, судя по определению. «Позиция СКЭС очень проста и ясна: цессия – это обычная цессия, особенно в случае недоказанности иного “заинтересованными” лицами», − заключил он.
Управляющий партнер юридической компании «Замалаев, Стороженко и партнеры», арбитражный управляющий Павел Замалаев обратил внимание на то, что ВС РФ транслирует формальный подход: при соблюдении формы уступки права суд должен произвести правопреемство. При этом ВС указывает: «требование о раскрытии Татьяной Лисневской источника получения денежных средств для оплаты приобретенного требования в условиях отсутствия сомнений относительно реальности оплаты, а также недоказанности возможного нарушения прав и законных интересов должника и участвующих в деле о банкротстве лиц в результате замены кредитора является излишним применительно к рассмотрению процессуального вопроса о замене кредитора в реестре по установленному вступившим в законную силу судебным актом требованию».
«Мне довелось присутствовать в судебном заседании Верховного Суда по настоящему делу. Суд внимательно выслушал доводы лиц, возражавших против совершения правопреемства по причине того, что у Татьяны Лисневской прослеживались признаки аффилированности в отношении КДЛ, а также в связи с нераскрытием источников происхождения средств для оплаты требования. Вместе с тем, как представляется, ВС обоснованно их отклонил, так как каждое из возражений могло и должно было быть рассмотрено в рамках отдельного обособленного спора. Так, довод об аффилированности мог послужить основанием для субординации требования после произведения процессуальной замены; довод о получении третьим лицом доходов от аренды заложенного имущества в обход конкурсной массы – основание для иска о взыскании неосновательного обогащения или иска об убытках», − рассказал Павел Замалаев.
В целом он согласился с позицией ВС РФ, указав, что круг вопросов, подлежащих рассмотрению судом при осуществлении правопреемства, ограничен и при соблюдении формы уступки, а также при наличии доказательств оплаты судам следует производить правопреемство.