Как известно (и бурно обсуждаемо корпоративными юристами), с 1 сентября 2025 вступили в силу поправки в Закон об ООО и Гражданский кодекс Российской Федерации, которые переводят преимущественное право других участников на приобретение доли в ООО, предлагаемой участником по возмездной сделке третьим лицам, из императивной нормы в диспозитивную.
Отныне, в отношении некоторых или всех участников уставом общества может быть предусмотрено, что правила о преимущественном праве покупки доли или части доли в уставном капитале общества не применяются, и (или) осуществление указанного права можно тонко настроить (поставить под условие и тд.).
Казалось бы, последние барьеры сняты и правовое регулирование оборота долей ООО все больше и больше схоже с оборотом акций (непубличных) акционерных обществ. Все остальные инструменты, которые императивно определяют порядок обращение долей ООО, давно стали диспозитивными. Хочешь – разреши отчуждение доли (как таковое), выход из ООО, правопреемство участия для наследников, или вхождение супруги (а) в ООО при разделе имущества, а хочешь – запрети все это. Законодатель похоже больше не согласен с доктринальным взглядом на ООО, как на закрытое объединение лиц и капиталов для ведения общего дела. Он (законодатель) видимо не собирается заниматься патернализмом в отношении участников ООО и насильно заботиться о стабильности их состава. Это вполне логично, ведь акционеры никогда не получали такой «заботы» от «Патерна», хотя вообще-то как те, так и другие занимаются предпринимательством в схожих формах.
Но не все так гладко. Открытым остается вопрос: если порядок оборота долей в ООО становится личным делом участников и они вправе тонко настроить этот механизм, почему статья 25 Закона об ООО, посвященная обращению взыскания на долю, все еще звучит в духе 90-х годов XX века, когда ООО считалось «закрытым клубом для избранных»?
Статья 25 Закона об ООО в целом вызывает вопросы с точки зрения ratio legis. Она содержит целых три рубежа обороны против вхождения «чужого» в состав участников общества.
Во-первых, обращение взыскания допускается только (1) на основании решения суда и (2) при недостаточности для покрытия долгов другого имущества участника общества.
Во-вторых, до обращения взыскания само общество вправе уплатить кредиторам действительную стоимость его доли.
В-третьих, по единогласному решению участников общества, участники вправе уплатить долг за нерадивого «компаньона» в размере действительной стоимости его доли, пропорционально своим долям участия в ООО.
И только если ни общество, ни его участники не готовы рассчитаться с кредиторами участника-должника, доля последнего будет продана с публичных торгов.
Все вышеуказанное относится и к обращению взыскания на долю ООО при залоге (при залоге правда возможно внесудебное взыскание). И все это является императивным порядком обращения взыскания доли.
Разумно ли это, в тот же самый момент, когда вопрос преимущественного права при продаже доли становится диспозитивной нормой? Давайте попробуем порассуждать на данную тему.
Практическая сторона
В бизнес-среде залог долей участия в ООО очень часто используется при кредитовании бизнеса. Редкая сделка проектного финансирования обходится без такого обеспечения. Очевидно, что способы и порядок обращения взыскания на долю очень важны для кредитора. Текущая редакция статьи 25 Закона об ООО вряд ли представляется для кредитора привлекательной. Ему потребуется затрачивать большое количество ресурсов и времени для того, чтобы получить возмещение из стоимости доли (дождаться решения остальных участников, а если они не согласятся выплатить, дожидаться публичных торгов). Мало ли что привлекает кредитора – скажете вы, закон — есть закон. Но давайте посмотрим на это с другой стороны. Если представить себе, что в залог кредитору переданы доли участия в ООО, которые в соответствии с уставом общества свободно отчуждаются по возмездным сделкам, кредитору и залогодателю ничто не мешает договориться о продаже доли на случай невозможности исполнить обязательство, нежели обращаться к процедуре, предусмотренной статьей 25 Закона об ООО. Тем самым положения статьи 25 Закона об ООО будут красиво «опрокинуты» с получением того же результата, но даже лучшего экономического эффекта. Это позволит кредитору кратно быстрее получить частичное исполнение в счет долга, а должнику не впасть в начисление процентов на эту сумму долга из-за необходимости соблюдения срока реализации взыскания, предусмотренного статьей 25 Закона об ООО. Будет ли это обходом закона с точки зрения целевого толкования? Рискнем предположить, что нет, ведь как мы знаем положения статьи 350.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (lex generalis) дозволяют кредитору оставить предмет залога за собой в счет исполнения обязательства, тем более странной выглядит норма статьи 25 Закона об ООО (lex specialis), призывающая к прохождению «процессуального ада» при попытке обратить взыскание на долю. И все из-за мнимой защиты состава участников. А всегда ли она действительно нужна?
Кроме того, выплата действительной стоимости доли вместо ее оставления кредитору может «обескровить» компанию (ударить по ликвидности). Если участники разрешили свободную продажу, им выгоднее пустить нового партнера при обращении взыскания, чем вынимать деньги из оборота. Этот экономический аргумент также нельзя упускать из виду.
Как мы видим, с практической точки зрения, сохранение статьи 25 Закона об ООО в действующей редакции более не актуально. Обращение взыскания путем продажи доли кредитору теперь куда более быстрый и удобный механизм, а главное, наконец легитимизированный правопорядком способ не зависеть от воли остальных участников в разные моменты времени.
Доктрина
Может быть, с доктринальной точки зрения у института преимущественного права при купле-продаже и обращения взыскания по долгам различные цели и именно этим обусловлено различное регулирование и оставление законодателем статьи 25 Закона об ООО в неизменном виде?
Вряд ли найдутся веские аргументы, объясняющие иным образом цель этого механизма, отличную от цели преимущественного права покупки доли.
Идя по историческому следу, мы обнаружим, что первые ООО («GmbH») появились в конце XIX в. в Германии, а после Первой мировой войны этот новый вид корпораций был воспринят большинством континентально-европейских правопорядков (включая российский), иногда с некоторыми вариациями, не затрагивавшими существа юридической конструкции «GmbH», которая стала наиболее распространенной формой мелкого и среднего предпринимательства.
Общество с ограниченной ответственностью отличается от акционерного общества возможностью создания правосубъектной корпорации с относительно небольшим капиталом и числом участников, не отвечающих личным имуществом по ее долгам. Весьма ограниченный персональный состав предопределяет гораздо большее, чем в акционерных обществах, значение «личностного элемента», превращая данный вид коммерческих корпораций в определенное смешение объединений лиц (товариществ) и объединений капиталов (обществ).
Собственно в связи с тем, что исторически предполагалось, что состав участников («личностный элемент») имеет особое значение для лиц, участвующих в ООО, Закон об ООО, следуя юридической логике и традиции, «расставил заградительные нормы» там, где доля могла выбыть во вне, предложив не выдачу третьему лицу доли в натуре, а эквивалент в виде выплаты действительной стоимости такой доли взамен.
Иными словами, в этом смысле механизм преимущественного права при купле-продаже – это брат-близнец ограничений при обращении взыскания доли по долгам участника ООО. Цель одна –дать возможность участникам превентивно перевести на себя права по доле, а не интервенту извне.
Но давайте теперь взглянем на текущую ситуацию уже после вступления в силу поправок и попробуем ответить на вопрос – а нуждаются ли участники, отказавшиеся от преимущественного права покупки, в той защите, которую навязывает им закон в статье 25 Закона об ООО? Похоже что – нет, похоже, что данная норма уж не столько заботится о защите их персонального состава (в то время как они сами отказались от этого), сколько навязывает им эту защиту принудительно.
Актуальная редакция ст. 25 Закона об ООО защищает тех, кто в защите более не нуждается.
Кроме того, не стоит забывать и о том, что действующая редакция статьи 25 Закона об ООО, а также ссылка на нее в суде может отныне приводить к проблеме venire contra factum proprium.
Представим себе, что в залог передается доля общества, уставом которой разрешена свободная продажа долей. Поскольку в соответствии со статьей 22 Закона об ООО передача в залог возможна с согласия общего собрания участников, мы можем оказаться в ситуации когда участники, которые (1) давали согласие на залог доли (осознавая ее возможное выбытие в счет долга) и (2) голосовали за отказ от преимущественного права, ссылаются на положения статьи 25 Закона об ООО как на предписанный законом механизм соблюдения их права «выкупить» долг участника и забрать долю себе, но не впустить интервента. Что это если не противоречивое поведение?
Поиск решения
Пожалуй, обе статьи (21 и 25) Закона об ООО было целесообразно менять в связке. Законодателю следовало либо (а): автоматически прекращать действие статьи 25 Закона об ООО для обществ, которые полностью отменили преимущественное право на покупку доли, либо хотя-бы (б): сделать нормы статьи 25 Закона об ООО дизпозитивными вслед за 21 статьей Закона об ООО, чтобы кредиторы при согласовании кредита могли выторговать изменение устава в этой части.
Скорее всего, придется ожидать судебную практику (целевое толкование закона и толкование условий каждого конкретного устава). Если целевое толкование судами статьи 25 Закона об ООО подтвердит ее исключительно «защитную» функцию сохранения состава участников, все будет зависеть от устава каждого конкретного общества. Стоит отметить, правда, что согласно пункту 25 «Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2024 год» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 25.04.2025) даже банкротные нормы не являются специальными при обращении взыскания на долю в ООО. Возможно, суды продолжат этот путь и никакой «отмены» статьи 25 Закона об ООО в случае возможности свободной продажи доли мы все равно не получим. Справедливости ради замечу, что упомянутый Обзор вышел до реформы преимущественного права покупки доли.
Так или иначе реформа преимущественного права — это признание зрелости российского бизнеса. Оставлять при этом статью 25 Закона об ООО в «забальзамированном» виде значит сохранять лазейку для недобросовестных участников, которые, отказавшись от преимущественного права на долю, прикрываются интересами общества и правом, в случае обращения взыскания на нее извне.