Законным режимом имущества супругов является режим их совместной собственности. Но так ли все просто? На первый взгляд, да. Но сегодня речь пойдет не о разделе заводов и пароходов, а о более тонкой материи – доли в бизнесе. Основная сложность заключается в том, что при разрешении вопроса, что делать с долей после расторжения брака, сталкиваются две отрасли права: семейное и корпоративное. И нельзя, чтобы одна отрасль вмешивалась в другую или умаляла значимость оной. Корпоративные права участников – это незыблемо. Как же видят это суды? Как подходят к разрешению подобных сложных ситуаций, возникших на стыке отраслей права?

Верховный суд РФ отметил: «Общество с ограниченной ответственностью является разновидностью товарищества» (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 11.06.2020 N 306-ЭС19-24912), ключевым признаком которого является значимость лиц, входящих в состав товарищества (intuitas personae), то есть тех лиц, кто будет обладать правом на участие в управлении (данный подход находит свое отражение и в судах нижестоящих инстанций, это является тенденцией: например, Постановление Арбитражного Суда Западно-Сибирского округа от 21 ноября 2025 г. по делу N А45-25909/2024).

Суды констатируют: передача прав и обязанностей, вытекающих из корпоративного участия в делах общества, которыми обладает участник, происходит с учетом особенностей, предусмотренных корпоративным законодательством, которое в свою очередь исходит из принципа уважения автономии воли участников, отраженной в уставе общества.

Иными словами, давайте уважать корпоративные права и не давать семейным нормам доминировать и вносить свои коррективы.

Как же это работает на деле? А вот так: если уставом общества предусмотрен запрет на вхождение в состав участников таких третьих лиц или необходимость получения согласия других участников, у супруга возникает право на получение действительной стоимости доли (Определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.06.2023 N 310-ЭС23-663, от 06.04.2023 N 305-ЭС22-26611 и от 06.04.2021 N 305-ЭС20-22249). «Запрет или необходимость получения согласия участником общества на отчуждение долей супругу или иным близким лицам должен быть явно и недвусмысленно выражен в Уставе общества, а любые неопределенности относительно наличия ограничений должны быть интерпретированы в пользу их отсутствия» (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 01.02.2024 N 306-ЭС23-11144).

Конституционный Суд РФ не остался в стороне и сказал: участники наделены широкой автономией воли при формулировании положений уставов, направленных на сохранение стабильного состава участников общества (Определения от 21.12.2006 N 550-О, от 03.07.2014 N 1564-О).

Таким образом, при игнорировании правил о согласовании отчуждения доли или части доли в уставном капитале третьим лицам, а также в случае нарушения запрета на продажу, участником или самим обществом может быть заявлено требование о передаче доли корпорации.

И тут остаются вопросы: не нарушаются ли имущественные и неимущественные права супруга при таком подходе? Если все же произошел переход прав на долю, как экс-мужу/жене распорядиться присужденной/полученной долей? Что делать, если нет опыта осуществления хозяйственной деятельности и/или просто-напросто предпринимательских навыков? Вхождение такого члена не причинит ущерба обществу? Не пострадают ли корпоративные права участников? Не понизит ли действительную стоимость долей такая пертурбация? А если супруг, получивший долю, имеет негативную кредитную историю, является номинальным директором двадцати «мертвых» компаний, имеет судимость за экономические преступления, да и просто не обаятелен? Как соблюсти баланс интересов учредителей и супруга владельца доли? Вопросы для меня открытые.

Ну а напоследок капелька интересной судебной практики в части оснований для перехода доли.

Так, супруги разделили совместно нажитое в судебном порядке, после чего супруга внесла изменения в ЕГРЮЛ, став участником общества. Суды апелляционной и кассационной инстанций отказали второму участнику в переводе доли на общество, указав, что уставом предусмотрена необходимость согласия только при сделках, про судебные же акты ничего не сказано. Верховный Суд РФ не согласился: «…внесение одним из супругов вклада в уставный капитал общества с ограниченной ответственностью и, следовательно, приобретение именно им статуса участника общества предполагает (по смыслу статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации (далее — СК РФ)), что другой супруг дал свое согласие на подобное распоряжение общим имуществом супругов, тем самым согласившись и с положениями устава организации, указывающими на необходимость получения согласия других участников общества на отчуждение участником общества своей доли (части доли) в уставном капитале общества третьим лицам, т.е. на включение его в «свой» круг участников общества (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 03.07.2014 N 1564-О)» (Определение ВС РФ от 6 апреля 2021 г. N 305-ЭС20-22249).

В решении суда первой инстанции указано на то, что ФИО приобрела лишь имущественные права на долю уставного капитала общества, но не стала участником корпорации и не приобрела корпоративное право, как участник.

«В данном случае ФИО, приобретая право на долю в уставном капитале общества Фирма «ООО» в результате раздела общего имущества супругов, должна была соблюсти необходимую корпоративную процедуру: получить согласие участников общества на вхождение в их состав».

Здесь помимо всего прочего важно, что суд указал на то, что решение ФНС России само по себе не ведет к возникновению корпоративных прав. Интересная позиция.

Суммируем: на настоящий момент достоверно то, что экс-супруг имеет право на действительную стоимость доли, но не на переход корпоративных прав по умолчанию. Данный подход, несомненно, отвечает целям стабильности и предсказуемости гражданского оборота, хотя, коллеги могут со мной не согласиться, очевидно же, что принципы общности имущества супругов вступают в конфликт с уставными ограничениями и публичностью корпоративных прав, что, кстати, не может не давать простора для научной деятельности.