19 ноября Президиум Верховного Суда утвердил Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел по корпоративным спорам о субсидиарной ответственности контролирующих лиц по обязательствам недействующего юридического лица, в который вошли 18 правовых позиций.
Адвокат, руководитель практики разрешения споров и международного арбитража ART DE LEX Артур Зурабян заметил, что обзор закрепил ряд важных положений, относящихся к субсидиарной ответственности по обязательствам фактически не действующего юридического лица: «То есть формально такое юрлицо еще является действующим. Вместе с тем этот обзор позволяет экономить время и финансовые ресурсы и не проходить процедуры банкротства, переходя сразу к субсидиарной ответственности».
Адвокат г. Москвы Юнис Дигмар также счел, что рассматриваемый документ имеет достаточно важное значение, наконец-то обобщая сложившуюся правоприменительную практику и ставя точки над «i» практически по всем спорным вопросам, возникающим во внебанкротных спорах о привлечении к субсидиарной ответственности.
Согласно п. 1 документа контролирующие лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности в случае исключения хозобщества из ЕГРЮЛ как недействующего юрлица, если в результате их поведения стали невозможными расчеты с кредиторами указанного общества.
Исходя из п. 2 в спорах о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности кредитор доказывает наличие и размер задолженности, наличие у должника признаков недействующего юрлица и то, что ответчики были КДЛ.
Как следует из п. 3, при уклонении КДЛ от предоставления информации и документов, необходимых для объяснения причин невозможности осуществления расчетов с кредитором, презюмируется, что полное погашение задолженности недействующего юрлица стало невозможным ввиду действий таких лиц.
Как отметил Артур Зурабян, в п. 2 и 3 обзора сформированы важные правила в отношении стандарта доказывания: для привлечения к субсидиарной ответственности нужно доказать лишь наличие и размер задолженности, наличие у должника признаков недействующего юридического лица и наличие контроля у ответчиков. «При этом уклонение от предоставления информации и документов создает презумпцию ответственности таких лиц».
В соответствии с п. 4 непредставление кредитором после опубликования решения о предстоящем исключении должника из ЕГРЮЛ возражений относительно такого исключения не препятствует впоследствии предъявлению им требования о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности.
Как полагает Юнис Дигмар, это довольно нужное и своевременное разъяснение, поскольку, как показывает практика, арбитражные суды зачастую ставили на обсуждение вопрос о заявлении кредиторами возражений относительно решения регистрирующего органа об исключении должника-юрлица из ЕГРЮЛ, в том числе мотивируя это исследованием вопроса о добросовестном пользовании кредитором своими процессуальными правами и принятии им всех возможных мер для взыскания задолженности непосредственно с юридического лица. «Хотя незаявление соответствующих возражений, полагаю, никак не может сказываться на правовой позиции кредитора, поскольку текущее законодательное регулирование не вменяет кредитору такую обязанность, а лишь предоставляет ему право заявить свои возражения. При этом очевидно, что для кредитора подача таких возражений с точки зрения тактики и стратегии привлечения к субсидиарной ответственности абсолютно не выгодна, поскольку куда проще и выгоднее с точки зрения трудовых и временных затрат “субсидиарить” КДЛ после исключения недействующего юрлица, а не проделывать двухступенчатую работу, сначала возбуждая и прекращая производство по делу о банкротстве юрлица в связи с отсутствием денежных средств для финансирования процедур банкротств, а потом обращаясь вне рамок дела о банкротстве в соответствии с п. 1 ст. 61.19 Закона о банкротстве с заявлением о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности», – пояснил он.
В п. 5 разъяснено, что КДЛ могут быть привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам недействующего юрлица, средства которого в нарушение принципа обособленности имущества использовались на личные нужды контролирующих лиц, если это создало условия, при которых расчеты с кредитором стали невозможными.
По мнению Юниса Дигмара, приведенное разъяснение представляет собой продолжение позиции, высказанной в Определении ВС РФ от 6 марта 2023 г. № 304-ЭС21-18637 по делу № А03-6737/2020. «В нем Суд высказал очень важную для правоприменения мысль: участник корпорации или иное контролирующее лицо могут быть привлечены к ответственности по обязательствам юрлица, которое в действительности оказалось не более чем их “продолжением” (alter ego), в частности когда самим участником допущено нарушение принципа обособленности имущества юрлица, приводящее к смешению имущества участника и общества, если это создало условия, при которых осуществление расчетов с кредитором стало невозможным. В подобной ситуации правопорядок относится к корпорации так же, как и она относится к себе, игнорируя принципы ограниченной ответственности и защиты делового решения. Полагаю, что подобная позиция не просто имеет право на существование, но и заслуживает положительной оценки: КДЛ не может требовать от правопорядка ограничения своей ответственности со ссылкой на нормы корпоративного законодательства, если само КДЛ не воспринимает корпорацию как отдельное и самостоятельное от него лицо», – отметил эксперт.
В следующем пункте обзора отмечено, что выполнение единственным участником хозобщества одновременно функций его руководителя не является достаточным условием для привлечения такого участника к субсидиарной ответственности по обязательствам недействующего юрлица.
В п. 7 указано, что кредитор вправе обратиться в суд с иском о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности до исключения должника из ЕГРЮЛ, если юрлицо фактически прекратило свою деятельность.
Как полагает Юнис Дигмар, это довольно интересное разъяснение, фактически направленное на изменение правоприменительной практики. Он пояснил, что ранее привлечение КДЛ к субсидиарной ответственности было возможно путем реализации двух вариантов: если общество не исключено из ЕГРЮЛ – путем возбуждения и прекращения дела о банкротстве должника-юрлица и последующего обращения с иском о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности; если общество исключено из ЕГРЮЛ – путем подачи заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. «Теперь, судя по приведенному разъяснению, в первом случае, если общество не исключено из ЕГРЮЛ, но обладает признаками недействующего и не имеет имущества для погашения задолженности, что подтверждается результатами исполнительного производства, можно подавать иск о привлечении к субсидиарной ответственности, минуя стадию банкротства должника-юрлица, что, в принципе, вполне обоснованно с точки зрения процессуальной экономии, а также экономии денежных средств и времени кредитора», – полагает он.
Согласно п. 8 обзора иск о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности не подлежит удовлетворению, если у юрлица обнаружено имущество, заведомо достаточное для удовлетворения требования кредитора и подлежащее распределению в рамках процедуры, предусмотренной п. 5.2 ст. 64 ГК РФ.
Исходя из п. 9 КДЛ могут быть привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам недействующего юрлица, в том числе если задолженность перед кредитором возникла до вступления в силу п. 3.1 ст. 3 Закона об ООО.
«Это разъяснение также имеет существенное значение для создания единообразной правоприменительной практики, поскольку ранее встречались позиции арбитражных судов, которые с формальной ссылкой на невозможность применения п. 3.1 ст. 3 Закона об ООО по обязательствам общества, возникшим до введения это нормы в вышеуказанный закон, отказывали в удовлетворении подобного рода исков. Однако стоит сказать, что в последнее время все-таки подобный подход начал нивелироваться позицией судов относительно допустимости применения общих норм ГК РФ для возложения на КДЛ гражданско-правовой ответственности перед кредиторами», – считает Юнис Дигмар.
Как следует из п. 10, срок исковой давности по требованию о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности исчисляется со дня, когда кредитор узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения контролирующих лиц к указанной ответственности.
«Правоприменение сдвигает сроки давности в пользу кредитора, определяя начало его течения датой субъективной осведомленности кредитора об исключении должника-юрлица из ЕГРЮЛ. Ранее, как мы помним, начало течения срока давности определялось строго с момента исключения юрлица из ЕГРЮЛ либо с даты прекращения производства по делу о банкротстве в связи с отсутствием средств для финансирования процедур банкротства. Теперь ВС связывает начало срока с моментом окончания исполнительного производства в связи с исключением юрлица из ЕГРЮЛ. На мой взгляд, это один из частных случаев, который на общие правила исчисления срока давности в иных ситуациях не должен оказать существенное влияние», – считает Юнис Дигмар.
В п. 11 обзора отмечено, что наличие судебного акта, подтверждающего задолженность исключенного из ЕГРЮЛ юрлица, не является обязательным условием для обращения кредитора с требованием о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности.
Юнис Дигмар заметил, что ранее подобная позиция ранее не высказывалась на уровне высших судов, это действительно новая веха в подобного рода делах. «Как мы помним, в постановлениях от 21 мая 2021 г. № 20-П и от 7 февраля 2023 г. № 6-П Конституционный Суд установил возможность привлечения к субсидиарной ответственности КДЛ лишь по долгам, подтвержденным судебным решением. С выходом настоящих разъяснений даже отсутствие судебного акта с “просуженным” долгом не является препятствием для привлечения к субсидиарной ответственности. Судя по всему, все это делается не только в целях процессуальной экономии, но и повышения уровня правовой защищенности кредиторов, которые, в отсутствие подобных руководящих разъяснений, по сути, были бы лишены возможности взыскать с КДЛ соответствующую сумму задолженности должника-юрлица», – отметил он.
В соответствии с п. 12 контролирующие лица, привлекаемые к субсидиарной ответственности по обязательствам недействующего юрлица, вправе выдвигать такие же возражения, которые могли быть заявлены основным должником, включая возражения об истечении срока исковой давности.
Юнис Дигмар считает, что это разъяснение является подтверждением и продолжением позиции, высказанной КС РФ в Постановлении от 16 ноября 2021 г. № 49-П: «Полагаю, что подобный вывод вполне логично встраивается в текущее правоприменение, расширяя правовой инструментарий защиты для контролирующих должника лиц, которые не могут быть лишены возможности и права возражать по существу предъявленных кредитором требований».
Артур Зурабян заметил, что согласно п. 11 подать заявление о привлечении к субсидиарной ответственности можно даже в ситуации, когда задолженность в отношении исключенного из ЕГРЮЛ юридического лица не подтверждена судебным актом: «При этом контролирующие должника лица могут пользоваться теми же возражениями, что и сам должник, включая довод об истечении исковой давности (п. 12)».
Как следует из п. 13 обзора, на сумму долга, возникшего в результате привлечения к субсидиарной ответственности, начисляются проценты, рассчитываемые по правилам п. 1 ст. 395 ГК РФ, до даты погашения задолженности контролирующим лицом.
В п. 14 разъяснено, что номинальное выполнение лицом функций руководителя хозобщества не освобождает такое лицо от субсидиарной ответственности по обязательствам недействующего юрлица.
Исходя из п. 15 миноритарный участник хозобщества не признается контролирующим лицом для целей привлечения к субсидиарной ответственности, пока не будет доказано, что он имел фактическую возможность определять действия юрлица. А согласно п. 16 бывший участник хозобщества, не получивший выплату действительной стоимости доли, вправе обратиться с иском о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности, если решение о выходе из общества принято им в период, когда юрлицо осуществляло хозяйственную деятельность.
Как отметил Артур Зурабян, эти два разъяснения направлены на защиту миноритарного участника хозобщества. «Так, миноритарный участник презюмируется не имеющим контроля, пока не будет доказано обратное. При этом бывший участник, не получивший выплату действительной стоимости доли, также вправе подавать заявление о привлечении к субсидиарной ответственности. Разумным продолжением таких подходов должна быть возможность банкротства фактически не действующих юридических лиц, не отвечающих при этом признакам отсутствующего или ликвидируемого должника, через введение конкурсного производства, минуя какие-либо иные процедуры, т.е. в упрощенном порядке», – считает он.
В п. 17 разъяснено, что наличие непогашенной задолженности у недействующего юрлица не служит основанием для признания в судебном порядке записи о его исключении из ЕГРЮЛ недействительной. Условием для удовлетворения соответствующего иска является нарушение регистрирующим органом порядка совершения регистрационных действий.
Юнис Дигмар заметил, что помимо правовой подоплеки в указанных разъяснениях имеется и политико-правовой мотив. «Безусловно, сейчас активизация деятельности регистрирующего органа по исключению из ЕГРЮЛ в административном порядке недействующих юрлиц направлена на чистку реестра и поддержание его в актуальном состоянии. Именно этим, на мой взгляд, как раз и продиктовано подобное разъяснение, поскольку в противном случае регистрирующий орган будет лишен возможности выполнять свою непосредственную функцию. С учетом этих разъяснений одновременно будут достигнуты две цели: очищение реестра и предоставление кредиторам возможности привлечения к субсидиарной ответственности без необходимости подачи возражений либо признания записи об исключении юрлица из ЕГРЮЛ недействительной», – полагает он.
Как следует из п. 18 обзора, иски о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам недействующего юрлица по общему правилу рассматриваются арбитражным судом субъекта РФ, в котором юрлицо имело свое место нахождения до исключения из ЕГРЮЛ.