Приозерский городской суд Ленинградской области вынес оправдательный приговор экс-председателю районного комитета финансов, обвинявшуюся в злоупотреблении должностными полномочиями за выделение субсидии на ремонт муниципальной бани (приговор есть у «АГ»). Защитники оправданной – председатель Независимой коллегии адвокатов Ленинградской области Сергей Кравчук и адвокат данной коллегии Илья Радь – рассказали о нюансах этого дела.
В 2014 г. между администрацией сельского поселения и генеральным директором ООО «С.» И. был заключен договор аренды муниципальной бани. В 2020 г. И. направил арендодателю заявку на выделение субсидии на ремонт арендуемой бани. Получив смету, он приступил к выполнению ремонтных работ за счет собственных денежных средств. Заявка одержала победу в конкурсе, в связи с чем между обществом «С.» и сельским поселением было заключено соглашение о выделении субсидии, после чего денежные средства в размере 837 тыс. руб. поступили на расчетный счет общества. В 2023 г. И. вновь подал заявку на выделение субсидии. На этот раз общество получило 2,9 млн руб. на ремонт бани.
Впоследствии в отношении К., занимающей с 2019 по 2023 гг. должность заместителя главы администрации района по экономике и финансам – председателя районного комитета финансов, было возбуждено уголовное дело по ч. 3 ст. 285 УК РФ (два эпизода). По версии следствия, в 2020 г. К., состоявшая в близких отношениях с И., дала указание сотрудникам администрации сельского поселения подготовить заявку о выделении межбюджетного трансферта, в том числе на сумму 837 тыс. руб., предназначенную для субсидирования производства ремонта муниципальной бани, арендованной «С.». Затем она приняла от администрации соответствующую заявку и согласовала выделение по ней бюджетных средств.
После этого К. поручила подготовить проект уточнения бюджета района. Согласовав его, К. поручила своему заместителю обеспечить поддержку и представление указанного проекта на Совете депутатов района, который в итоге утвердил проект. Далее обвиняемая организовала силами подчиненных ей работников комитета финансов, не осведомленных о ее преступном умысле, составление платежного поручения и на его основании – перечисление с лицевого счета комитета финансов на счет сельского поселения межбюджетного трансферта. 837 тыс. руб. были перечислены на расчетный счет общества в качестве безвозмездной субсидии на ремонт арендованной бани.
Также К. обвинялась в том, что в 2023 г. (на тот момент они с И. состояли в браке) незаконно потребовала от сотрудников администрации сельского поселения выплатить обществу «С.» безвозмездную субсидию на ремонт муниципальной бани. По ее указанию вновь был подготовлен и утвержден советом депутатов соответствующий проект. Затем К. организовала перечисление со счета администрации поселения на расчетный счет «С.» денежных средств в сумме 2,9 млн руб. Позже обвиняемая организовала перечисление со счета комитета финансов на лицевой счет администрации поселения 9,5 млн руб. межбюджетного трансферта, из которого 2,9 млн руб. фактически предназначались для компенсации понесенных поселением затрат по субсидированию «С.».
Как указало обвинение, К. достоверно знала, что в силу договора аренды общество «С.» было обязано производить текущий ремонт бани за свой счет. Она действовала из корыстной и иной личной заинтересованности, выражающихся в намерении сохранить и упрочнить сложившиеся между ней и И. близкие личные отношения, а также снизить его финансовые затраты на содержание арендованного муниципального имущества. Следствие подчеркивало, что обвиняемая проигнорировала то обстоятельство, что в разработанную «С.» смету ремонта муниципальной бани включены только те виды работ, которые в соответствии с ГрК РФ относятся к текущему, а не к капитальному ремонту, в связи с чем не могут финансироваться и субсидироваться за счет бюджетных средств органов местного самоуправления любого уровня.
Таким образом, следственными органами К. обвинялась в злоупотреблении должностными полномочиями – то есть в использовании должностным лицом служебных полномочий вопреки интересам службы, совершенном из корыстной и иной личной заинтересованности и повлекшем существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства, а также тяжкие последствия.
В июле 2024 г. уголовное дело поступило для рассмотрения по существу в Приозерский городской суд. Потерпевшей по делу была признана администрация района. Подсудимая не признала вину в совершении инкриминируемых деяний и пояснила, что в 2020 г. в возглавляемый ею комитет финансов района поступила служебная записка от главы сельского поселения с просьбой выделить финансовую помощь в размере 3,8 млн руб., из которых 837 тыс. руб. были необходимы для ремонта муниципальной бани. Данная записка была передана заместителю председателя комитета финансов для корректировки бюджета. Вопрос о выделении субсидии был вынесен на совет депутатов, участие в котором К. не принимала, поскольку находилась на карантине, связанном с распространением коронавирусной инфекции. Как пояснила К., после рассмотрения служебной записки сельскому поселению была выделена дополнительная финансовая помощь.
Подсудимая также отметила, что в 2023 г. администрация сельского поселения вновь обратилась в комитет финансов с заявкой о выделении финансовой помощи, в которой были прописаны конкретные цели расходования бюджетных средств, при этом указания на возмещение затрат по ремонту бани, как одной из цели расходования денежных средств, не содержалось. К. обратила внимание, что при проведении проверок по изменениям в бюджете как за 2020 г., так и за 2023 г. юридическим отделом администрации района и контрольно-счетным органом нарушений не выявлено.
В прениях Сергей Кравчук и Илья Радь указывали, что в действиях подзащитной не усматривается состава уголовно наказуемого деяния ни по одному из эпизодов предъявленного обвинения, как и нарушений бюджетного и трудового законодательства. Сторона защиты отмечала, что вина подзащитной в совершении инкриминируемых деяний в ходе судебного следствия стороной обвинения доказана не была, что подтверждается анализом представленных суду доказательств.
Адвокаты подчеркивали, что в 2020 г. К. не могла определить, относятся ли ремонтные работы бани к текущему или капитальному ремонту, поскольку обязанности предоставлять сметные документы, равно как и документы, устанавливающие порядок пользования имуществом, Порядок предоставления межбюджетных трансфертов не содержал. В связи с этим подзащитная при поступлении в 2020 и 2023 гг. заявок на выделение межбюджетного трансферта обязана была только установить цели, на которые испрашивались суммы, которые, в свою очередь, относятся к вопросам местного значения сельского поселения. Например, заявка от 2020 г. на ремонт муниципальной бани подпадала под категорию бытового обслуживания населения, что соответствует положениям ст. 14 Закона об общих принципах организации местного самоуправления в РФ.
Рассмотрев дело, суд указал, что сведения, полученные как в ходе расследования, так и в судебном заседании, не свидетельствуют о совершении К. действий, которые ей вменяются как преступные. Суд подчеркнул, что согласно должностной инструкции заместителя главы районной администрации по экономике и финансам – председателя комитета финансов, в обязанности председателя комитета финансов входит распределение материалов, поручений, заданий и документов для исполнения между работниками комитета, что свидетельствует о том, что действия К., направленные на передачу заявки о предоставлении субсидии заместителю в работу, входили в ее полномочия и не были направлены вопреки интересам службы.
Суд отметил, что из формулировки предъявленного К. обвинения следует, что она достоверно знала о том, что на основании договора аренды (2014 г.) арендатор (общество «С.») обязан производить текущий ремонт муниципальной бани за собственный счет. Как разъяснил суд, данный факт не нашел подтверждения, поскольку из показаний как подсудимой, так и свидетеля следует, что договор аренды в комитет финансов при рассмотрении заявки о выделении дополнительной финансовой помощи сельскому поселению – в частности на ремонт бани – не предоставлялся. Суд посчитал, что этот довод следствия носит характер предположения, не основанного на фактических данных.
В приговоре отмечено, что на 2020–2023 гг. в обязанности администрации поселения не входило приобщение к заявке на выделение межбюджетного трансферта документов, подтверждающих виды работ (капитальный, реконструкция и т.п.), так же как не входили в должностные обязанности подсудимой истребование данных документов у администрации и их проверка на соответствие видам работ.
Суд указал, что в вину подсудимой также вменялось, что совершение преступлений повлекло существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства, а также тяжкие последствия. Однако из показаний представителя потерпевшего и свидетелей следует, что в 2020 г. бюджет муниципального района составлял порядка 2,2 млрд руб., а в 2023 г. – около 3 млрд руб., что с учетом вмененных К. сумм ущерба в виде выделенных сельскому поселению межбюджетных трансфертов не свидетельствует о существенном нарушении охраняемых законом интересов общества и государства, а также о наличии тяжких последствий действий подсудимой.
Также суд обратил внимание, что с субъективной стороны преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 285 УК, характеризуется умышленной формой вины, его специальным мотивом является корыстная или иная личная заинтересованность. Суд посчитал, что представленными доказательствами корыстный мотив в действиях К. не нашел подтверждения, поскольку, как следует из показаний представителя потерпевшего и свидетелей, процедура выделения межбюджетного трансферта не нарушена, финансовая помощь в виде межбюджетных трансфертов, выделенных поселению как в 2020 г., так и в 2023 г., израсходована на запрашиваемые цели, что подтверждается также исследованными в ходе судебного следствия письменными материалами дела. В частности, суд принял во внимание представленные стороной защиты отчеты о расходовании прочих межбюджетных трансфертов по состоянию на 31 декабря 2020 г. и на 1 января 2024 г., а также сведения об отсутствии задолженностей у сельского поселения.
Суд также посчитал недостаточными для установления с достоверностью наличия у подсудимой личной заинтересованности в осуществлении ею как должностным лицом вменяемых ей действий вопреки интересам службы показания свидетеля, который испытывает неприязненные отношения к К., связанные с ее профессиональной деятельностью, а также показания двоих его подчиненных.
Касательно обвинения К. по выделению субсидии в 2023 г. суд пояснил, что исследованные письменные показания представителя потерпевшего и свидетелей обвинения не содержат доказательств, подтверждающих, что денежные средства по соглашению с получателем субсидии ООО «С.» в размере 2,9 млн руб. были перечислены сельским поселением из межбюджетного трансферта, ранее выделенным из бюджета муниципального района в пользу бюджета поселения в размере 9,5 млн руб. Напротив, из сведений, поступивших в суд из поселения, следует, что денежные средства по соглашению с получателем субсидии «С.» в размере 2,9 млн руб. перечислены поселением из бюджета в виде собственных доходов.
Учитывая изложенное, суд приговором от 10 июля признал К. невиновной и оправдал по обвинению в совершении преступлений по ч. 3 ст. 285 УК за отсутствием состава преступления, с правом на реабилитацию. Гражданский иск городского прокурора о взыскании с К. в пользу бюджета муниципального района ущерба в сумме 3,7 млн руб. суд оставил без удовлетворения.
В комментарии «АГ» Илья Радь отметил, что ключевым доводом защиты по первому эпизоду (2020 г.) было то, что денежные средства выделялись прозрачно, что соответствовало целям местного значения. Подзащитная действовала строго в соответствии с должностными инструкциями, в то время как ущерб бюджету муниципального района не был причинен. По второму эпизоду (2023 гг.) стороной защиты доказано, что денежные средства не выделялись в рамках межбюджетного трансферта, а ремонт муниципального помещения произведен за счет собственных средств муниципального образования, в связи с чем событие преступления отсутствует, пояснил защитник.
Сергей Кравчук поделился, что по данному делу на подзащитную оказывалось колоссальное давление со стороны правоохранительных органов, что вынудило ее уволиться по собственному желанию. Адвокат подчеркнул, что органы следствия изначально «утяжелили» квалификацию деяний подзащитной, вменив ч. 3 ст. 285 УК, чтобы инициировать избрание самой строгой меры пресечения. Сергей Кравчук подчеркнул, что для квалификации деяний подзащитной как повлекших тяжкие последствия у следствия не было оснований. Два месяца К. находилась под стражей, но затем суд, разобравшись в обстоятельствах дела, изменил меру пресечения на запрет определенных действий, пояснил адвокат. В заключение Сергей Кравчук добавил, что, безусловно, рад оправдательному приговору, однако он еще не вступил в силу и обжалуется прокуратурой.