Довольно интересный судебный акт был вынесен ВС РФ – речь идет об определении ВС РФ от 12.03.2026 г по делу № 4-УД26-3-К1 [1]. Снова ст. 128.1 УК РФ и дискуссия относительно разграничения права на обращение в государственные органы за защитой своих прав, свобод и законных интересов и непосредственно самой клеветой.
Ранее КС РФ в Определении Конституционного Суда РФ от 27.02.2025 г. № 583-О [2] указывал, что: «…само по себе обращение в государственные органы и органы местного самоуправления, связанное с реализацией конституционного права лица на обращение, не ведет к распространению (разглашению) этой информации; вместе с тем систематический характер такого рода обращений граждан, т.е. использование конституционного права на обращение в данные органы путем постоянного направления информации, вынуждающего их неоднократно проверять факты, указанные в обращениях, может свидетельствовать о намерении причинить вред лицу, о противоправных действиях которого содержалась информация в обращении».
На тот момент данная позиция вызвала довольно серьезные опасения у адвокатского сообщества [3]. При этом данный тезис новым не является. В Определении КС РФ от 05.12.2019 № 3272-О [4] уже высказывалось схожее мнение.
Систематически обращение в государственные органы, разумеется, еще не свидетельствует именно о желании распространить заведомо ложные сведения, порочащие честь и достоинство другого лица.
Часто систематическое обращение – это вынужденная мера, которая объясняется пассивностью соответствующих публичных элементов, а также отсутствием должной реакции на сами жалобы.
Признание признака «систематичности» обращений как одного из элементов клеветы впоследствии может привести к нежеланию граждан обращаться в соответствующие органы за защитой своих прав.
Вопрос определения наличия признаков состава преступления, предусмотренного ст. 128.1 УК РФ объективно является довольно сложным. Как показывает судебная практика, с данной задачей далеко не всегда справляются и члены судейского сообщества. Яркий пример – это приведенное ранее определение ВС РФ от 12.03.2026 г по делу № 4-УД26-3-К1.
Немного о фабуле дела. По приговору Рогова Л.Г. осуждена за то, что на почве личных неприязненных отношений к Г.Н. и из мести к Г.Д. в связи с земельным спором составила от своего имени в электронном виде текст публичного обращения, который содержал заведомо ложную негативную информацию в форме утверждения относительно двух лиц — Г.Н. как депутата Совета депутатов Одинцовского городского округа Московской области и Г.Д. как председателя комитета по муниципальному имуществу Одинцовского городского округа Московской области, о том, что они, являясь ее соседями, позорят имя одной из политических партий и представляют угрозу для всего российского общества, длительное время превышают свои полномочия и пытаются лишить ее собственности, а именно перенесли свой самовольно установленный забор на ее земельный участок и неосновательно инициировали проведение проверок в отношении ее недвижимого имущества.
Данное обращение в форме электронного документа было направлено через официальные интернет-порталы, интернет-приемные и адреса электронной почты различным органам публичной власти, должностным лицам и организациям, осуществляющим публично значимые функции.
Уже здесь становится интересно каким именно образом было установлено, что Рогова Л.Г. обращалась именно ввиду наличия личных неприязненных отношений?
Стоит отметить, что между Роговой Л.Г. и потерпевшими длительное время имел место гражданский спор, в рамках которого назначалась экспертиза. В данном случае налицо наличие необходимости обращения к лицу, обладающему специальными знаниями, так как без него разрешить спорный вопрос нельзя.
Тогда каким же образом в судах нижестоящих инстанций было установлено, что Рогова Л.Г. сообщала именно заведомо ложные сведения, если разрешение данного вопроса без заключения эксперта было непосильно даже судье, не говоря уже о человеке, не обладающем высшим юридическим образованием?
Вопрос остается открытым. ВС РФ, в свою очередь, указал, что: «…приведенные в приговоре доказательства свидетельствуют, что в отношении принадлежащего Роговой Л.Г. земельного участка на протяжении длительного периода времени проводились проверочные мероприятия, инициировались обращения и судебные разбирательства, в том числе, с участием Администрации Одинцовского округа Московской области, и инициатором таких проверок являлась Г.Н., депутат Совета депутатов Одинцовского городского округа Московской области, в т.ч. при участии ее сына — Г.Д., как председателя комитета по муниципальному имуществу Одинцовского городского округа Московской области.
В этой связи изложенные в обращении Роговой Л.Г. факты, на основе которых она и оценивала соответствующим образом действия Г., не были надуманными и имели под собой определенные обоснования.
Совокупность указанных обстоятельств также свидетельствует о том, что у Роговой Л.Г. сложилось устойчивое убеждение о неправомерности действий ее соседей — Г., в отношении принадлежащего ей имущества и возможном злоупотреблении ими своими полномочиями, о чем она и указала в обращении.
При этом она не утверждала в категоричной форме, а высказала свое мнение с просьбой о проведении соответствующих проверок. И ее действия по поводу обращения были обусловлены исключительно защитой своих прав, а не распространением заведомо ложных, порочащих честь и достоинство, Г. сведений».
Решения нижестоящих судов в итоге были отменены, а уголовное дело прекращено в связи с отсутствием состава преступления.
Рассматриваемый судебный акт, на мой взгляд, еще раз подтвердил опасения адвокатского сообщества. Приведенная КС РФ в Определении Конституционного Суда РФ от 27.02.2025 г. № 583-О формулировка создает почву для злоупотреблений для стороны обвинения. Наличие признаков состава преступления, предусмотренного ст. 128.1 УК РФ, должно быть очевидным, иначе налицо ограничение конституционного права на общение в государственные органы.