На рассмотрение СКЭС ВС РФ передана кассационная жалоба по делу № А56-33701/2024 (307-ЭС26-1255). Суд будет разбираться с вопросом: может ли залогодержатель взыскать с залогодателя неосновательное обогащение в виде доходов от сдачи заложенной вещи в аренду.
Меня это дело заинтересовало наличием очевидных и грубых ошибок в аргументации: суд первой инстанции нашел неосновательное обогащение там, где его не может быть и каким-то образом все суды не увидели ст. 358.6 ГК РФ, через которую решается спор.
Согласно фабуле дела ИП Мезенин предоставил ИП Земкину денежные средства по договорам займа от 27.05.2020 и от 26.07.2021. Обязательства были обеспечены залогом недвижимого имущества, принадлежащего ИП Аракелян. Договоры залога предусматривали обязанность залогодателя не передавать имущество в пользование третьих лиц без согласия залогодержателя, а также обязанность сообщить о наличии прав третьих лиц на предмет залога.
Впоследствии ИП Мезенин взыскал по обоим договорам займа задолженность и обратил взыскание на заложенное имущество посредством его продажи с публичных торгов.
В ходе исполнительного производства было обнаружено, что заложенное имущество занято арендаторами. Залогодержатель посчитал, что в связи с нарушениями обязательств залогодателя последний неосновательно обогатился на полученный доход от аренды.
Суд первой инстанции требования удовлетворил. Апелляционная инстанция решение суда отменила и в иске отказала. Суд кассационной инстанции оставил постановление апелляции в силе.
На мой взгляд, залогодержатель вправе требовать полученные залогодателем деньги (доход) от сдачи заложенного имущества в аренду. Вместе с тем, в этом деле нет неосновательного обогащения, а еще важнее что для решения требовалось применить п. 2 ст. 358.6 ГК РФ:
- Прежде всего, вызывает сомнения следующий вывод суда первой инстанции: «Таким образом, полученные Ответчиком доходы от использования заложенной вещи третьими лицами (пункт 2 статьи 334, пункт 3 статьи 336 ГК РФ), в виду их сокрытия и злоупотребления правом, следует считать неосновательным обогащением Ответчика» (стр. 6 решения).
Несообщение залогодателем об аренде, также как и сдача в аренду без согласия залогодержателя – это нарушение договора залога (а также и п. 1, п. 3 ст. 346 ГК РФ, п. 4 ст. 336 ГК РФ), т.е. действия неправомерные. Но неправомерные действия осуществлением права не являются, поэтому злоупотребить ими нельзя (п. 4 ст. 1, ст. 10 ГК РФ). Неправомерные действия влекут предусмотренные законом последствия: в частности, досрочное исполнение обеспечиваемого обязательства, а не взыскание неосновательного обогащения (п. 2 ст. 351 ГК РФ).
Неосновательное обогащение не возникает от сокрытия имущества или тем более от злоупотребления правом. В силу ст. 1102 ГК РФ имущество должно быть без основания или сбережено или приобретено за счет другого лица.
- Суд первой инстанции посчитал, что произошло неосновательное сбережение денежных средств в виде полученной арендной платы (стр. 7 решения):
«В рассматриваемом случае Ответчиком сбережены за счет Истца денежные средства в общей сумме 7 360 338 руб. 25 коп., полученные в качестве арендной платы (постоянной части в отношении заложенных помещений) от арендатора заложенного имущества ООО «АГК. УПРАВЛЕНИЕ АКТИВАМИ».
Сбережение средств за счет другого лица означает, что необходимые затраты, которые должны были быть понесены обогатившимся, не были понесены за счет потерпевшего. Классическими примерами неосновательного сбережения являются: пользование чужим имуществом без соглашения с собственником; несение потерпевшим расходов, которые должен был понести обогатившийся и т.п. Во всяком случае, речь идет об экономии средств одним лицом за счет другого: потерпевший при этом может как понести расходы, так и не дополучить положенный ему доход.
В деле спорные средства не были сбережены залогодателем. Залогодатель ничего не сэкономил за счет залогодержателя. Речь идет о полученном доходе, т.е. о приобретении имущества. Кроме того, приобретенное имущество не может быть одновременно сбереженным.
3. Однако и неосновательно приобретенным за счет залогодержателя полученный от аренды доход считать нельзя. По общему правилу, доход от пользования имуществом принадлежит собственнику (ст. 136 ГК РФ). Между тем, ни договором, ни законом не было предусмотрено, что доходы от пользования заложенным имуществом принадлежат залогодержателю. Общее правило при залоге право прежнее: залогодатель остается кредитором (п. 1 ст. 358.6 ГК РФ).
Согласно п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.06.2023 № 23 «О применении судами правил о залоге вещей»
«Залогодержатель вправе преимущественно перед другими кредиторами залогодателя удовлетворить свои требования не только из стоимости предмета залога, но и за счет доходов залогодателя от использования заложенной вещи третьими лицами (пункт 2 статьи 334, пункт 3 статьи 336 ГК РФ). В силу этого права на получение причитающихся залогодателю доходов от использования заложенной вещи третьими лицами считаются находящимися в залоге у залогодержателя (пункт 3 статьи 336, абзац четвертый пункта 2 статьи 334 ГК РФ)».
Следовательно, доходы принадлежат залогодателю, но право на получение доходов находится в залоге у залогодержателя вещи, от которой получены доходы.
Порядок исполнения обязательств по заложенному праву урегулирован ст. 358. 6 ГК РФ. В частности, в п. 2 ст. 358.6 ГК указано, что залогодатель при получении денежных средств по заложенному праву обязан их перечислить залогодержателю (иное может быть предусмотрено договором). Причем речь идет об общем правиле (см.: Витрянский В.В. Реформа российского гражданского законодательства: промежуточные итоги. 2-е изд., испр. и доп. М.: Статут, 2018). Иными словами, у залогодержателя при наличии залога права и при осуществлении этого права возникает самостоятельное требование к залогодателю о выплате полученных от должника залогодателя средств.
4. Следовательно, залогодатель обязан выплатить полученные доходы от аренды заложенного имущества в силу специального установленного законом в ст. 358. 6 ГК РФ обязательства. Нормы о неосновательном обогащении в таком случае применяться не могут, поскольку в принципе носят субсидиарный характер, как об этом писал А.Л. Маковский.
5. Суды еще зачем-то настойчиво в своих актах связывают отсутствие обогащение с тем, что на полученные залогодателем деньги не возникает залога. Будто возникновение залога означало бы обогащение…
6. Полагаю, что неправильная правовая квалификация истцом своих требованием не является основанием для отказа в иске. Суду надлежало переквалифицировать требования из кондикционных в специальные по ст. 358.6 ГК РФ. Впрочем, то что изначально неверная квалификация требования истцом сыграла злую шутку, это очевидно. В этом деле суды изначально оказались сориентированными на дихотомию: неосновательное обогащение / основательное. Тогда как дело было в другом. Дополнительно истец пошел в обоснование злоупотребления правом, что также видится излишним.
7. В связи с наличием специальной нормы п. 2 ст. 358. 6 ГК РФ вызывает недоумение, что ни один суд в этом деле ее не применил. Так, 13 ААС, отменяя решение суда первой инстанции, сослался на Обзор судебной практики ВС РФ, где как раз прямо указано на п. 2 ст. 358.6 ГК РФ. Суд написал:
«В случае, когда имущественное требование, находящееся в залоге, исполнено контрагентом залогодателя путем перечисления на его расчетный счет безналичных денежных средств, у залогодержателя не возникает право залога на эти средства (п. 4 раздела II Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 4 (2016), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016)».
Между тем, в п. 4 раздела II этого Обзора положение об отсутствии права залога на полученные залогодателем деньги вообще никакого значения не имеет. Гораздо важнее последний абзац этого п. 4, который каким-то образом суд, ссылаясь на этот пункт, умудрился пропустить:
«Кроме того, согласно п. 2 ст. 358.6 ГК РФ залогодатель при получении от своего должника денежных сумм в счет исполнения обязательства, требование по которому заложено, обязан по заявлению залогодержателя уплатить ему соответствующие суммы. Поскольку в указанной норме речь идет об обычном обязательстве залогодателя вернуть полученную от своего должника сумму залогодержателю, при банкротстве залогодателя у залогодержателя в отношении этой суммы не возникает каких-либо преимуществ перед другими кредиторами залогодателя».
8. Еще большее удивление вызывает то, что для судов будто ст. 358. 6 ГК РФ вовсе не существует. Так, 13 ААС пишет:
«Предусмотренные пунктом 2 статьи 334 ГК РФ отношения и, соответственно, обязанность по удовлетворению требований залогодержателя возникает после заявления залогодержателем о своем намерении получить удовлетворение за счет арендной платы.
Поскольку правоотношения, предусмотренные пунктом 2 статьи 334 ГК РФ, возникают лишь с момента предъявления требования, то оснований для обращения взыскания на денежные средства, фактически полученные залогодателем до этого момента, не имеется; права на получение денежных средств, являющихся не имущественными правами, а имуществом и полученных залогодателем до предъявления залогодержателем соответствующего требования, залогодержатель не имеет.
Залогодержатель вправе требовать причитающуюся ему денежную сумму непосредственно от обязанного лица после того, как состоялось обращение взыскания на принадлежащие залогодателю имущественные права и залогодержатель стал лицом, в пользу которого должна производиться оплата арендных платежей. Принятие решения об обращении взыскания на арендные платежи влечет переход права требования от арендодателя (залогодателя) к залогодержателю».
Более того, ссылку истца на п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.06.2023 № 23 суд апелляционной инстанции еще и «аргументированно» отверг: «поскольку обстоятельств, указанных в абз. 3 п. 6 названного Постановления (непредставление залогодателем своему должнику подтверждения в течение разумного срока), в рассматриваемом случае не имелось; договор аренды № 8/21 был расторгнут» (стр. 7 постановления). Однако это право залогодержателя возникает во всяком случае получения залогодателем средств от его должника по заложенному праву (конечно, если залогодержатель предъявил такое требование).
Кассационный суд не написал ничего нового и поддержал апелляционную инстанцию.
Достаточно посмотреть в текст ст. 358. 6 ГК РФ, чтобы понять, что вовсе не такое регулирование предусмотрено законом: согласно п. 1 для получения исполнения от должника залогодателя достаточно наличия соответствующего положения в договоре залога: не требуется обращать взыскание на право; а согласно п. 2 если это право не предусмотрено, то и тогда обращать взыскание не нужно, потому что тогда должник исполняет залогодателю, а залогодатель обязан по требованию залогодержателя все перечислить последнему.
Обращение взыскания на право залогодержателю, как правило, требуется, если в договоре залога нет права на получения средств непосредственно от должника залогодателя, залогодатель право требования не уступает залогодержателю, а сам должник не осуществляет исполнения. Если исполнение осуществлено, то ситуация полностью оказывается урегулирована п. 2 ст. 358. 6 ГК РФ: обращения взыскания и не требуется и невозможно, поскольку право требования прекращено исполнением, но что влечет возникновение специального обязательства залогодателя.
9. Таким образом, ошибка судов состоит не в том, что они отказались признавать полученную арендную плату предметом залога после ее поступления на счет залогодателя. В этой части они формально правы: залог на безналичные денежные средства сам по себе не возникает. Ошибка в другом: суды не учли, что прекращение заложенного права вследствие его исполнения должником залогодателя не уничтожает защиту залогодержателя. В такой ситуации действует специальное обязательственное последствие, предусмотренное п. 2 ст. 358.6 ГК РФ: залогодатель, получивший денежное исполнение по заложенному требованию, обязан по требованию залогодержателя уплатить соответствующие суммы в счет обеспеченного обязательства