В статье рассмотрена тенденция необоснованных отказов в приобщении к материалам дела адвокатских запросов и ответов на них по двум основным надуманным основаниям: ответ на адвокатский запрос содержит мнение и подменяет допрос; отказ в приобщении ответа на адвокатский запрос с приложенными документами, частично уже имеющимися в материалах дела. Даны конкретные практические рекомендации адвокатам.

Одним из фундаментальных принципов современного уголовного судопроизводства является принцип равноправия сторон. Его несоблюдение лишает судебное разбирательство элементарных смыслов, а принятое по результатам такого «неравноправного» рассмотрения дела итоговое процессуальное решение не может являться правосудным. Несмотря на важность названного принципа, не секрет, что зачастую суды относятся к стороне обвинения несколько иначе, нежели к стороне защиты, что помимо прочего выражается в заниженном уровне критического отношения к доказательствам обвинения и в предвзятом отношении к доказательствам защиты. Подобное отношение на практике проявляется к любым доказательствам, представленным защитником, и ответ на адвокатский запрос не является исключением, что не может приниматься как должное.

Ведь имеющиеся у адвоката возможности по сбору доказательств весьма ограничены по сравнению с теми, которыми обладает сторона обвинения. И адвокатский запрос в числе этих возможностей занимает одно из центральных мест. Лишение стороны защиты права на введение в доказательственный оборот отвечающего законным требованиям ответа на адвокатский запрос превращает фигуру защитника в процессе в бутафорскую, а судебный процесс – в имитацию правосудия.

На первый взгляд, право адвоката использовать адвокатский запрос для получения доказательственной информации и представления ее в ходе судебного разбирательства является по форме весьма простым. Полученный адвокатом ответ, отвечающий признакам официального документа, должен быть принят судом, приобщен к материалам уголовного дела и подлежит правовому анализу по правилам оценки доказательств: на предмет относимости, допустимости и достоверности. Но все не так просто. Очевидно, что активно используемый защитниками правовой инструмент, а именно адвокатский запрос, начал вызывать раздражение у правоприменителей, что привело к появлению на практике новых способов противодействия законной деятельности адвоката, заключающихся в искусственном применении не предусмотренных законом оснований для отказа в приобщении ответа на адвокатский запрос к материалам дела и в исследовании его с последующей оценкой при вынесении приговора.

Мне довелось стать участником уголовного дела, по которому судом были приняты решения об отказе в приобщении к материалам дела адвокатских запросов и ответов на них сразу по двум явно надуманным и незаконным основаниям, о которых следует знать коллегам.

Отказ в приобщении ответа на адвокатский запрос как содержащий мнение и подменяющий допрос

Отказ в приобщении к делу ответа на адвокатский запрос, так как он содержит в себе мнение и подменяет допрос. Так, суд отказал стороне защиты в приобщении ответов на адвокатские запросы, обосновав свое решение следующим образом: «В приобщении ответов на адвокатские запросы отказать, так как это фактически не ответы на запросы, а высказывание мнения, то есть допрос, – сторона защиты при необходимости может вызвать подписавших ответ сотрудников и допросить их в суде».

Для полного понимания ситуации следует объяснить обстоятельства дела.

Моему подзащитному вменялась ч. 6 ст. 290 Уголовного кодекса Российской Федерации – согласно обвинению, он за полученную взятку дал указание руководителям коммерческой организации «А» принять участие в конкурсе на заключение государственного контракта и подыграть организации «Б», которую представлял взяткодатель. В обвинении не было указано, кому конкретно из руководителей организации «А» были даны указания, никто из руководителей или иных сотрудников организации даже не был допрошен, к тому же я знал от доверителя, что эта организация не только не подыгрывала кому-либо в ходе конкурса, но и вовсе участия в конкурсе не принимала. Более того, отсутствовали в деле и иные доказательства дачи моим подзащитным письменных или устных указаний руководству организации «А» (например, результаты ПТП или иных оперативно-разыскных мероприятий), а утверждение об этом перекочевало без элементарной проверки в обвинительное заключение из рапорта сотрудника ФСБ, составленного еще на этапе проверки сообщения о преступлении и содержащего всего лишь оперативную гипотезу.

В связи с изложенным мной еще на стадии предварительного следствия был направлен адвокатский запрос в организацию «А», в котором были заданы три конкретных и простых вопроса: 1) кто являлся руководителем организации в период, указанный в обвинении; 2) принимала ли организация участие в конкурсе на заключение государственного контракта, указанного в обвинении; 3) имел ли мой подзащитный право давать указания руководителям данной организации об участии в конкурсе на заключение государственного контракта и имеются ли документы, подтверждающие дачу им таких указаний. На адвокатский запрос мной был получен ответ, в котором содержались односложные ответы на поставленные мной вопросы, а именно о том, кто являлся руководителем организации в конкретный период времени, а также об отсутствии у моего подзащитного организационно-распорядительных полномочий по отношению к организации и о том, что документов, подтверждающих дачу им каких-либо указаний, в организации не имеется. И именно такое содержание ответа, опровергающее обвинительные утверждения, государственный обвинитель после перерыва в судебном заседании и активных звонков руководству оценил как высказывание мнения и фактически показания, а потому просил суд отказать в удовлетворении заявленного ходатайства, а суд с этим согласился.

Представляется очевидным, что решение суда является явно незаконным, в настоящее время оно вместе с приговором обжаловано в апелляционном порядке. Между тем указанная ситуация явилась поводом для размышлений на тему: где та грань, которая отличает содержание ответа на адвокатский запрос от показаний, и насколько вообще обоснованно ставить подобный вопрос.

С формальной точки зрения отличия протокола допроса от ответа на адвокатский запрос очевидны, поэтому останавливаться на них не будем. В то же время ответ на адвокатский запрос и протокол допроса имеют одинаковые стороны: и ответ, и показания содержат сведения, которые являются доказательствами по делу, и ответ на запрос, и показания исходят от конкретного лица – субъекта, подписавшего ответ на запрос, и соответственно допрашиваемого лица. И в показаниях, и в ответе на запрос присутствуют сведения, которые преломляются через сознание давшего показания или подписавшего ответ лица, поэтому и в одном случае, и в другом указанные сведения можно представить как мнение. Однозначно разграничить показания как мнение допрашиваемого лица и содержащуюся в ответе на адвокатский запрос информацию как сведения, не зависящие от субъективного преломления через сознание лица, подписавшего ответ на адвокатский запрос, можно только в том случае, когда ответ на адвокатский запрос выступает лишь как сопроводительное письмо с перечнем направляемых документов по поставленным защитником вопросам или содержит односложные ответы, подкрепленные приложенными подтверждающими документами. Но ограничение использования адвокатского запроса как инструмента защиты исключительно рамками возможного получения в ответ только официальных документов существенно ограничивает права стороны защиты и ставит ее в заведомо уязвимое положение, так как аналогичных требований к запросам органов расследования при производстве по делу на практике не предъявляется и закон таких требований не содержит. Кроме того, данный подход полностью исключает возможность получения в ответ на адвокатский запрос отрицательной информации, которая в принципе не может быть подтверждена какими-либо документами. Так, в приведенном мной в пример адвокатском запросе я поставил вопрос о том, принимала ли организация «А» участие в конкурсе на заключение государственного контракта по предмету обвинения. В ответе на запрос было указано, что организация «А» участия в этом конкурсе не принимала. Очевидно, что подтвердить факт непринятия участия, то есть факт бездействия, документально невозможно, что не является основанием для исключения данной информации из доказательственного оборота, так как отвечающий признакам документа ответ на адвокатский запрос является конкретным предусмотренным законом видом доказательств, указанным в п. 6 ч. 2 ст. 74 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК РФ).

Подытоживая изложенное, полагаю, что практика отказа в приобщении к материалам дела отвечающего признакам официального документа ответа на адвокатский запрос должна быть исключена как незаконная. Разграничение ответа государственного органа, учреждения или организации на адвокатский запрос и показаний участника процесса по принципу содержания в нем мнения конкретного лица недопустимо, так как позволяет исключать из исследования доказательства защиты по субъективному усмотрению суда и нарушает как принцип равноправия сторон, так и право обвиняемого защищаться всеми не запрещенными законом способами, обеспечение которого является прямой обязанностью председательствующего в судебном процессе.

Отказ в приобщении ответа на адвокатский запрос с приложенными документами, частично уже имеющимися в материалах дела

Отказ в приобщении ответа на адвокатский запрос в связи с тем, что к ответу приложены документы, которые уже имеются в материалах уголовного дела. Опишу коротко фактические обстоятельства, связанные с рассмотрением конкретного уголовного дела, в ходе которого суд отказал в приобщении к материалам дела ответа на адвокатский запрос. Обвиняемому вменялись незаконные действия, выразившиеся в даче указаний в ходе четырех координационных совещаний. В материалах уголовного дела имелись три протокола соответственно трех из указанных совещаний, а протокол четвертого совещания, как и отдельные документы по трем совещаниям (повестки, листы согласования и пр.), протоколы которых имелись в деле, отсутствовали. Мной в ходе предварительного следствия был направлен адвокатский запрос, которым были запрошены протоколы всех совещаний, проходивших под председательством моего подзащитного, а также связанные с этими совещаниями документы. В ответ на запрос был получен ответ, к которому прилагались скрепленные печатью сшивы запрошенных документов, в том числе протоколы тех трех совещаний, которые уже были приобщены к материалам уголовного дела. Поскольку представленные документы прямо относились к делу и имели важное значение для отстаивания позиции защиты, в ходе судебного разбирательства было заявлено ходатайство о приобщении к делу и исследовании ответа на адвокатский запрос с приложенными документами. При заявлении ходатайства было указано, что приложенный к ответу на запрос сшив документов содержит как новые документы, так и те документы, которые уже имеются в материалах дела, при этом сторона защиты посчитала невозможным нарушать целостность сшива, чтобы не ставить под сомнение вопрос о возможном выборочном представлении приложенных к ответу на запрос документов. Судом в удовлетворении ходатайства было отказано со следующей формулировкой: «В представленных адвокатом документах имеются документы, которые имеются в деле, однако уголовно-процессуальный закон не предусматривает возможность дублирования документов, поэтому в удовлетворении ходатайства необходимо отказать».

Очевидно, что указанное решение суда является абсолютно незаконным и необоснованным. Во-первых, указание на недопустимость дублирования документов является ложным и не соответствует сложившейся практике – практически в каждом уголовном деле по должностным преступлениям и преступлениям в сфере экономики содержатся повторяющиеся документы (например, приложенные в копиях к заявлению о совершении преступления или рапорту о совершении преступления, а также те же документы, истребованные или изъятые следователем). На практике такое дублирование не исключает и случаев, когда подобные продублированные документы дважды исследуются стороной обвинения, что не вызывает какого-либо возражения у суда. Во-вторых, в описанном случае стороной защиты вынужденно в числе новых документов были повторно представлены некоторые документы, что было прямо отмечено при заявлении ходатайства, а потому суд при нежелании повторно приобщать уже имеющиеся в материалах дела документы мог удовлетворить ходатайство частично, расшить документы, приобщить к материалам дела новые документы, а имеющиеся в деле вернуть адвокату. Полагаю, что суд согласился с позицией стороны обвинения и отказался приобщать документы, приложенные к ответу на адвокатский запрос, так как указанные документы опровергали обвинение. В настоящее время данное решение суда обжаловано вместе с приговором в апелляционном порядке.

Тенденция необоснованных отказов в приобщении ответов на адвокатские запросы

Приведенные два примера из адвокатской практики по уголовным делам убедительно показывают: несмотря на декларируемые принципы равноправия сторон и обеспечения обвиняемому права на защиту, они довольно часто нарушаются на практике, что может выразиться в незаконном ограничении права стороны защиты на использование такого эффективного инструмента доказывания, как адвокатский запрос. Даже при соблюдении требований, предъявляемых к форме и содержанию адвокатского запроса, и получении ответа на запрос, отвечающего признакам официального документа, суды могут по надуманным основаниям отказать в приобщении ответа на адвокатский запрос к материалам уголовного дела и в его исследовании, что должно учитываться адвокатами при определении стратегии и тактики защиты по конкретным уголовным делам. Следует отметить, что приведенные примеры необоснованного отказа судами в приобщении к материалам дела ответов на адвокатские запросы не единственные. Так, суды зачастую мотивируют свое решение тем, что представленный ответ не относится к делу. Между тем совершенно очевидно, что право суда отказывать в приобщении ответов на адвокатские запросы и представляемых стороной защиты документов не должно быть абсолютным, а малейшее сомнение в относимости или в достоверности не должно рассматриваться как основание для отказа в приобщении таких ответов и документов. Ведь приобщение документов не обязывает суд в обязательном порядке учесть его при вынесении решения – суд всегда вправе оценить его на предмет достоверности и относимости, и в случае, когда они не отвечают указанному критерию, – не принимать их во внимание в качестве доказательства. В то же время любой сомнительный отказ в приобщении ответов на адвокатские запросы (документов) означает запрет на введение такого документа в процессуальный оборот. Это воспринимается как желание суда «не слышать и не видеть», сделать вид, что представленного доказательства не было вовсе. В этом плане аналогичная причина подобного поведения суда прослеживается и в случае необоснованного отклонения вопросов, задаваемых защитником в ходе допроса участников процесса, когда в отсутствие ясных и законных причин запрещается ввод в доказательственный оборот информации, которая может иметь значение для дела. Совершенно однозначно такой отказ во введении в область оценки в качестве доказательств информации и документов, отвечающих признакам процессуальной правомерности, недопустим, а связанные с ним действия суда не согласуются со смыслами уголовно-процессуального законодательства, согласно которым суд должен быть беспристрастным и обязан находится над сторонами процесса, не подыгрывая ни одной из них.

Рекомендации адвокатам

Тем не менее адвокатам приходится исходить из существующей реальности, при которой при всей очевидной значимости полученной в ответ на адвокатский запрос информации в ее исследовании и приобщении к материалам дела может быть отказано по совершенно надуманным основаниям. При таких вводных я бы рекомендовал коллегам, оказывающим правовую помощь в сфере уголовного судопроизводства, следующее:

1. При решении вопроса о заявлении ходатайства о приобщении ответа на адвокатский запрос изначально исходить из того, что в удовлетворении ходатайства может быть отказано по самым порой неожиданным и не соответствующим уголовно-процессуальному закону основаниям. Всем известно, что получить ответ на запрос со сведениями, которые подтверждают позицию защиты, непросто, как порой и в принципе невозможно получить ответ на запрос, а не формальную отписку. Но даже при получении истребуемых сведений надо понимать, что это только половина дела. Ведь нужно еще и преодолеть возможное противодействие как противной стороны процесса, так, к сожалению, и председательствующего в судебном заседании. Поэтому надо заранее планировать действия на случай отклонения ходатайства, а при наличии такой возможности заявлять соответствующее ходатайство на стадии предварительного следствия, не дожидаясь направления дела в суд, так как на стадии расследования уголовного дела и отказов в приобщении бывает намного меньше, и способов преодолеть такие отказы намного больше (например, путем приобщения ответов на запросы к протоколу допроса или иного следственного действия). Понимая возможность получения отказа суда в приобщении ответа на адвокатский запрос, следует заявлять такие ходатайства в письменном виде, при этом можно закладывать копии ответов на запрос и документов в текст самого ходатайства. В такой давно выработанной практикой технике есть свои житейские хитрости. Так, при вставлении копии ответа в текст ходатайства следует делать это таким образом, чтобы невозможно было «расчленить» документ и вернуть защитнику ту часть ходатайства, которая копирует приобщаемый документ. Так, в моей практике был случай, когда следователь, желая в любом случае исключить попадания в материалы дела полученной в ответ на запрос информации, которая полностью опровергала обвинение и фактически исключала направление дела в суд, вернул защитнику часть ходатайства, содержащую копию представляемого документа. В связи с этим для того, чтобы исключить такое незаконное поведение правоприменителя, я располагаю копируемый документ в ходатайство так, чтобы его невозможно было отделить от ходатайства: часть документа обязательно попадает на один и тот же лист с текстом самого ходатайства.
2. Дабы снизить риск отказа по не соответствующему закону, но применяющемуся на практике мотиву подмены запросом допроса следует по-возможности исключать постановки в адвокатских запросах вопросов, на которые нельзя получить исчерпывающие и желательно односложные ответы без их обоснования фактическими обстоятельствами (документами). Тем более не стоит задавать вопросы, направленные на получение мнения или информации, достоверность которой не может быть проверена.
3. При необходимости приобщения к делу нескольких ответов на адвокатские запросы стоит каждый из ответов заявлять для приобщения самостоятельно по принципу: один ответ на запрос или документ – одно ходатайство. Только после разрешения судом ходатайства по одному ответу на адвокатский запрос следует заявлять новое ходатайство о приобщении следующего ответа на запрос. В противном случае суд может отказать в приобщении всех ответов на адвокатские запросы с единой мотивировкой, что исключит возможность понимания того, к какому из ответов какая мотивировка относится, либо суд может и вовсе не указать самостоятельной мотивировки относительно одного из ответов на запрос.
4. При необоснованном отказе в приобщении ответа на адвокатский запрос решать вопрос о подаче мотивированного письменного возражения на действия председательствующего в соответствии с ч. 3 ст. 243 УПК РФ.
5. Если в приобщении ответа на адвокатский запрос все-таки отказано, то при наличии оснований такое решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке вместе с итоговым процессуальным решением. Как показывает практика, суды второй инстанции исправляют ошибки своих коллег и при наличии законных оснований исследуют ответы на адвокатские запросы, в приобщении которых было отказано судом первой инстанции.