Конкуренция судов общей юрисдикции и арбитражных судов за «семейно-корпоративные» споры по-прежнему остаётся краеугольным камнем процессуального права. Особую остроту проблема приобретает тогда, когда объектом совместной собственности супругов становятся акции или доли в уставном капитале хозяйственных обществ.

Долгое время сам факт того, что предметом спора являлись корпоративные активы, зачастую ошибочно воспринимался правоприменителями как достаточное основание для квалификации спора в качестве корпоративного.

Однако Верховный Суд РФ в Определении от 27 марта 2026 г. № 301-ЭС25-11551 предложил иной подход, а включение данной позиции в п. 27 Обзора судебной практики Президиума Верховного Суда РФ от 01 июля 2026 года окончательно закрепил новый ориентир для судебной практики.

По существу речь идет не просто о разрешении вопроса подсудности, а о пересмотре самого метода квалификации подобных споров.

 

Дело семьи Драчевых

В период брака супруг приобрёл 100% акций АО «Прогрессивные отели». Однако после фактического прекращения брачных отношений он произвёл отчуждение всего пакета акций своему отцу.

Бывшая супруга, не дававшая согласия на распоряжение общим имуществом в порядке ст. 35 СК РФ, обратилась в арбитражный суд с иском о признании сделки недействительной и применении последствий её недействительности.

Целью предъявления иска являлось не приобретение корпоративного контроля над обществом, а восстановление состава общего имущества супругов для его последующего раздела.

Ответчик последовательно настаивал на передаче дела в суд общей юрисдикции.

 

Прокрустово ложе подсудности: что не поделили суды

Арбитражный суд Ивановской области и Второй арбитражный апелляционный суд поддержали истца в том, что дело подсудно арбитражу. Суды исходили из формального подхода к квалификации спора: оспаривается сделка с акциями, которые являются объектом корпоративных прав; спор носит экономический характер — следовательно, в силу п. 4 ч. 1 ст. 225.1 АПК РФ он должен рассматриваться именно арбитражным судом.

Таким образом, квалификация строилась исключительно через объект сделки. Именно этот подход Верховный Суд признал ошибочным.

 

Верховный Суд предложил принципиально иную модель квалификации

 

1. Коллегия фактически отказалась от оценки спора исключительно через объект сделки и сосредоточилась на анализе того материального правоотношения, которое объективно нуждалось в судебной защите.

Истец не ссылался на нарушение корпоративных прав акционера. Он не требовал восстановления возможности участвовать в общем собрании, реализовывать право голоса, получать информацию о деятельности общества либо восстановить корпоративный контроль.

Его требования были основаны исключительно на положениях ст. 35 СК РФ и мотивированы отчуждением общего имущества без согласия второго супруга.

Следовательно, предметом судебной защиты являлось право общей совместной собственности супругов, а не корпоративный статус участника общества.

Именной по этой причине Верховный Суд пришел к выводу, что спор не может рассматриваться как корпоративный.

В действительности, подобный подход полностью соответствуют позиции Конституционного суда Российской Федерации, неоднократно указывавшего, что компетенция суда определяется существом спорного материального правоотношения, а не формальными признаками заявленного требования или статусом участников. То есть, квалификация спора устанавливается посредством анализа защищаемого субъективного права.

 

2. Оговорка в АПК РФ

Пункт 2 части 1 статьи 225.1 АПК РФ относит к ведению арбитражей споры о принадлежности акций, но за исключением споров, возникающих в связи с разделом общего имущества супругов, включающего акции и доли.

Требование о недействительности сделки по мотиву отсутствия согласия супруга целиком укладывается в это исключение — оно неразрывно связано с последующим разделом.

Верховный Суд подчеркнул, что законодатель сознательно вывел такие дела из-под арбитражной юрисдикции. Если требование направлено на восстановление состава общего имущества супругов, спор остается семейным, независимо от того, что объектом являются корпоративные активы.

 

3. Двойственная природа акции: имущество и корпоративные права

Коллегия чётко разграничила «право на акцию» и «права из акции». В период брака у супругов возникает общая собственность на пакет как на имущественную ценность. Осуществление корпоративных прав в режиме совместной собственности не предполагается. На этапе спора о незаконном отчуждении истец не требует признать её акционером — она лишь возвращает актив в состав общего имущества.

Следовательно, корпоративные права возникают у лица, обладающего соответствующим корпоративным статусом (права из акции), тогда как режим совместной собственности супругов распространяется лишь на имущественную принадлежность корпоративного актива (право на акцию). Само по себе приобретение акции в период брака не означает возникновения у второго супруга статуса акционера.

Данный подход уже получил свое развитие в практике Верховного Суда применительно к долям участия в обществах с ограниченной ответственностью. Супруг участника общества приобретает имущественное притязание на стоимость соответствующего актива либо на его часть при разделе имущества, однако не становится участником общества исключительно вследствие существования режима совместной собственности. Аналогичная логика, как следует из рассматриваемого определения, распространяется и на акции.

 

Обзор Верховного Суда сделал следующий шаг

Включение рассматриваемого дела в пункт 27 Обзора судебной практики Президиума Верховного Суда РФ от 01 июля 2026 года существенно расширило значение данного определения.

Если в марте речь шла о позиции Судебной коллегии по экономическим спорам, то после утверждения Обзора можно говорить уже о сформированном подходе Верховного Суда к разграничению компетенции судов.

При этом наиболее важным представляется не повторение выводов определения, а новое разъяснение, появившееся непосредственно в Обзоре.

Верховный Суд впервые прямо указал, что после разрешения семейного спора возможно возникновение самостоятельного корпоративного спора.

Так, требования о вхождении в состав участников общества, перераспределение долей, восстановление корпоративного контроля либо реализация иных корпоративных прав подлежат рассмотрению арбитражными судами.

Иными словами, Верховный Суд не просто разделил компетенцию судов, а он фактически разграничил последовательные этапы судебной защиты. Первоначально разрешается вопрос о восстановлении состава общего имущества супругов, и, только после этого, если возникает необходимость приобретения корпоративных прав, спор приобретает корпоративный характер.

Представляется, что значение рассмотренного дела выходит далеко за пределы вопроса о подсудности.

Верховный Суд фактически отказался от формального критерия объекта сделки как определяющего признака корпоративного спора и предложил методологию квалификации «семейно-корпоративных» конфликтов. Ее основой стал анализ защищаемого материального права и цели судебной защиты.

Такой подход не только позволяет сохранить самостоятельное значение исключения, закрепленного в пункте 2 части 1 статьи 225.1 АПК РФ, но и устраняет искусственную конкуренцию между судами общей юрисдикции и арбитражными судами.

При этом пункт 27 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ делает еще один важный шаг: он показывает, что семейные и корпоративные требования не конкурируют между собой, а нередко образуют последовательные стадии защиты одного и того же имущественного интереса. Сначала суд общей юрисдикции восстанавливает состав общего имущества супругов, а затем — при наличии соответствующих требований — арбитражный суд разрешает вопросы, связанные с приобретением и осуществлением корпоративных прав.

Именно в этом, на мой взгляд, заключается главный практический результат сформированной Верховным Судом правовой позиции. Она предлагает судам ориентироваться не на объект спора, а на его правовую природу, что делает разграничение компетенции более последовательным, предсказуемым и соответствующим логике материального права.