1. Первая инстанция неверно квалифицировала действия осужденного как грабеж и нарушила его право на защиту — кассация отменила приговор

Суд первой инстанции признал Б. виновным в грабеже, совершенном с незаконным проникновением в жилище, с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья (п. «в», «г» ч. 2 ст. 161 УК). Суд установил, что Б., оттолкнув знакомого ему потерпевшего, вопреки воле последнего, незаконно проникнул в квартиру, вырвал из рук потерпевшего ключи от входной двери квартиры, положил их к себе в карман, тем самым открыто похитил их. Одновременно Б., демонстрируя приисканный им в помещении квартиры деревянный брус, используемый им в качестве оружия, подавил волю потерпевшего к сопротивлению и потребовал у него деньги. Получив отказ, Б. стал избивать потерпевшего, нанося удары деревянным брусом и кулаком руки в различные части тела. Далее Б. забрал мобильный телефон потерпевшего. Убедившись, что у потерпевшего больше нет имущества, Б. покинул квартиру и скрылся.

Между тем из показаний Б. и потерпевшего следовало, что последний был должен деньги осужденному. В квартире потерпевшего осужденный требовал от него возврата долга, что не отрицал сам потерпевший. Поскольку потерпевший деньги не отдал, то Б. взял телефон, принадлежащий потерпевшему, с последующим намерением его возвратить после того, как потерпевший отдаст ему долг.

Исходя из п. 7 постановления Пленума ВС РФ от 27.12.2002 № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое», не образуют состава кражи или грабежа противоправные действия, направленные на завладение чужим имуществом не с корыстной целью, а, например, с целью его временного использования с последующим возвращением собственнику либо в связи с предполагаемым правом на это имущество. В зависимости от обстоятельств дела такие действия при наличии к тому оснований подлежат квалификации по ст. 330 УК «Самоуправство» или другим статьям УК. Существенным отличительным признаком состава преступления по ст. 330 УК является наличие действительного или предполагаемого виновным права на совершение оспариваемых действий, осуществляемых с нарушением предусмотренной законом процедуры их совершения.

Б. отрицал наличие у него умысла на завладение имуществом потерпевшего. В отделении полиции он возвратил взятый телефон. Опровергая показания Б. об отсутствии у него умысла на хищение имущества, суд в приговоре сослался на то, что стоимость похищенного телефона превышала долг потерпевшего перед ним. При этом Б. использовал столь незначительный по размеру долг для нападения на потерпевшего и хищения его телефона. Поскольку Б. забрал еще и ключ от квартиры потерпевшего, то имелись основания полагать, что он планировал и другие противоправные действия.

Однако кассационный суд счел данные утверждения суда лишь предположением, так как при постановлении приговора суд исходил исключительно из самого факта изъятия Б. мобильного телефона, не дав надлежащую оценку обстоятельствам, предшествующим преступному событию. Кроме того, при постановлении приговора суд допустил нарушение права на защиту осужденного, поскольку его защитник в судебных прениях высказала не согласованную с осужденным позицию относительно квалификации деяния, указав, что совершенное им хищение носит неоконченный характер, в то время как сам осужденный отрицал совершение хищения и настаивал на том, что его действия подлежат квалификации как самоуправство.

Кассация отменила приговор в отношении Б. и направила уголовное дело на новое судебное рассмотрение со стадии судебного разбирательства (определение Первого КСОЮ от 10.03.2026 по делу № 77-725/2026).

1. Отсутствие протокола судебного заседания не позволило оценить законность и обоснованность судебных решений

Мировой судья осудил Т. за кражу (ч. 1 ст. 158 УК). Из протокола судебного заседания суда первой инстанции следовало, что суд принял решение о прекращении особого порядка судебного разбирательства и назначении рассмотрения дела в общем порядке. Между тем протокол судебного заседания при рассмотрении дела в общем порядке в письменной форме и его аудиозапись в деле отсутствовали, имеющийся в деле протокол не был подписан председательствующим и секретарем. При этом производство по делу было приостановлено ввиду розыска Т.

В имеющихся в деле в письменной форме протоколах судебного заседания и аудиозаписях отсутствовали сведения об исследовании по рассматриваемому уголовному делу доказательств, представленных обвинением. Данное обстоятельство согласовывалось с речью гособвинителя в прениях, в которой отсутствовали анализ и оценка доказательств в случае их исследования в ходе судебного разбирательства.

Со ссылкой на нарушение п. 11 ч. 2 ст. 389.17 УПК кассационный суд отменил приговор и апелляционное постановление в отношении Т. и направил уголовное дело председателю соответствующего районного суда для определения подсудности и передачи уголовного дела на новое судебное рассмотрение иному мировому судье (постановление Девятого КСОЮ от 16.02.2026 № 77-247/2026).

2. Кассация решила, что суд рассмотрел дело при наличии оснований для его прекращения в связи с истечением срока давности уголовного преследования

Суд признал Л. виновным в незаконной охоте (п. «г» ч. 1 ст. 258 УК), а также незаконном хранении боеприпасов для нарезного охотничьего огнестрельного оружия (ч. 1 ст. 222 УК). Как следовало из приговора, дело в отношении неустановленного лица в связи с производством незаконной охоты, по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 258 УК, возбуждено 11.12.2019. Согласно обвинительному акту, Л. было предъявлено обвинение по ч. 2 ст. 258, ч. 1 ст. 222 УК, дело направлено для рассмотрения по существу в районный суд, по результатам которого постановлен обвинительный приговор. Апелляционный суд приговор изменил. Кассация отменила судебные акты нижестоящих инстанций, уголовное дело возвратила прокурору в порядке п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК. В ходе повторного предварительного расследования Л. было предъявлено обвинение по п. «г» ч. 1 ст. 258, ч. 1 ст. 222 УК, дело с обвинительным заключением направлено для рассмотрения дела по существу, и суд вынес обвинительный приговор, который оставил без изменения апелляцией. Кассация отменила апелляционное постановление, направила уголовное дело на новое апелляционное рассмотрение, по результатам которого суд апелляционной инстанции отменил приговор, возвратил уголовное дело прокурору на основании п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК.

В мае 2024 года, то есть за пределами установленного ч. 2.2 ст. 27 УПК срока, уголовное дело поступило по территориальной подсудности в районный суд, а затем было передано в другой суд, который вынес приговор.

При повторном, уже третьем, кассационном рассмотрении дела кассация установила, что в период с 27.02.2024 по 15.05.2024 дело находилось на досудебной стадии расследования. 16.05.2024, то есть за пределами установленного ч. 2.2 ст. 27 УПК срока, уголовное дело поступило по территориальной подсудности в районный суд.

В приговоре суд указал, что преступление, предусмотренное п. «г» ч. 1 ст. 258 УК, относящееся к категории преступлений небольшой тяжести, в котором обвинялся Л., совершено в период с 04.12.2019 по 11.12.2019, в связи с чем установленные законом сроки для привлечения лица к уголовной ответственности истекли 11.12.2021 (п. «а» ч. 1 ст. 78 УК). Течение сроков давности в силу ч. 3 ст. 78 УК не приостанавливалось. От назначенного наказания по п. «г» ч. 1 ст. 258 УК Л. освобожден в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

Но ни в ходе предварительного расследования, ни в ходе судебного разбирательства не выяснялся вопрос о согласии обвиняемого Л. на прекращение уголовного дела в отношении него по обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. «г» ч. 1 ст. 258 УК, в связи с истечением срока давности уголовного преследования. Вместе с тем, по смыслу положений ч. 2.2 ст. 27 УПК, закон связывает возможность дальнейшего уголовного преследования лица (к которому в соответствии с п. 55 ст. 5 и ст. 20 УПК относится и обвинение в суде) по истечении сроков давности по преступлению, относящемуся к категории преступлений небольшой тяжести, с двумя условиями: завершение предварительного расследования и передача уголовного дела в суд в течение двух месяцев. При несоблюдении данных условий уголовное преследование подлежит прекращению по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК.

Положения ч. 2.2 ст. 27 УПК закрепляют гарантии обязательного прекращения уголовного преследования в отношении обвиняемого на стадии предварительного расследования при наличии соответствующих оснований и не допускают в этих случаях составления следователем, дознавателем обвинительного документа (п. 5 постановления Пленума ВС РФ от 17.12.2024 № 39 «О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору»). Если по уголовному делу о преступлении, по которому истекли сроки давности уголовного преследования, производство продолжено в связи с возражением обвиняемого против его прекращения по данному основанию, но дело не передано в суд или не прекращено по иному основанию в установленные ч. 2.2 ст. 27 УПК сроки, то оно подлежит прекращению в связи с непричастностью обвиняемого к совершению преступления.

Направление уголовного дела в суд в отношении Л. по обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. «г» ч. 1 ст. 258 УК, по которому истекли сроки давности уголовного преследования, препятствовало рассмотрению дела судом и являлось основанием для возвращения его прокурору, поскольку влекло для осужденного негативные последствия (постановление Восьмого КСОЮ от 02.04.2026 № 77-1290/2026).

3. Суд конфисковал автомобиль без учета изменений в праве собственности на него

Суд признал К. виновным в повторном нетрезвом вождении (ч. 1 ст. 264.1 УК), но автомобиль оставил К. Апелляция конфисковала машину.

Кассация указала, что после постановления приговора в отношении К. и до начала рассмотрения данного уголовного дела судом апелляционной инстанции автомобиль был осужденным продан и зарегистрирован на другое лицо. То, что автомобиль был продан, следовало из текста письменных возражений, поданных К. в суд апелляционной инстанции.

При подготовке рассмотрения уголовного дела апелляционная инстанция оставила это обстоятельство без внимания. В материалах дела отсутствовали данные о том, что апелляция выясняла, кто является новым собственником автомобиля, и что заинтересованное лицо было ознакомлено с апелляционным представлением, получило копию апелляционного представления. Тогда как именно его интересы, как собственника автомашины, были затронуты в апелляционном представлении. Отсутствовали в материалах дела и данные о том, что новый собственник автомобиля была извещена о дате, месте и времени судебного разбирательства. Более того, из кассационной жалобы следовало, что новый собственник автомобиля скончалась после вынесения апелляционного постановления и право собственности на автомобиль перешло к пережившему ее супругу, интересы которого затронуты принятым судом апелляционной инстанции решением.

Несоблюдение требований УК и УПК повлекло существенное нарушение прав заинтересованного лица и могло повлиять на правильность принятого решения в целом. Кассация передала уголовное дело в части конфискации автомобиля на новое судебное рассмотрение в порядке исполнения приговора (ст. 396–399 УПК) (постановление Седьмого КСОЮ от 11.03.2026 № 77-733/2026).

Дайджест подготовила Анна Михайловна Балибекова, юрист (Санкт-Петербург)