Заключение досудебного соглашения о сотрудничестве традиционно рассматривается защитой как способ минимизации наказания подзащитному. Однако практика показывает, что наличие такого соглашения не всегда гарантирует ожидаемую мягкость приговора. Зачастую, получив приговор, осужденный и его защитник сталкиваются с ситуацией, когда квалификация действий подсудимого оказывается завышенной следствием, соответственно, назначенное наказание кажется чрезмерно суровым.

В этом случае у стороны защиты возникает желание, пересмотрев в кассационном порядке дело, добиться отмены приговора и пересмотреть дело. Чаще всего в своих жалобах защита ссылается на то, что:

• суд формально применил правила ч. 2 ст. 62 УК, но назначил срок, близкий к максимально возможному пределу по этой льготе;
• следствие вменило более тяжкий состав (например, оконченный состав вместо покушения или совершение преступления в составе ОПГ, когда имела место лишь группа лиц), а обвиняемый, находясь в стрессовой ситуации и желая «сделки», согласился с формулировкой обвинения не глядя;
• обвиняемый, подписывая соглашение, ожидал, что получит условный срок, однако в итоге суд назначил наказание, связанное с реальным лишением свободы.

Процессуальный барьер: запрет на пересмотр фактов

Адвокат, приступающий к составлению кассационной жалобы по такому делу, сталкивается с жестким законодательным ограничением. Попытка обжаловать приговор аргументами «я этого не делал», «свидетели лгут» или «события развивались иначе» обречена на провал. Данное обстоятельство следует из императивной установки нормы ст. 401.1 УПК, которая говорит о том, что суд кассационной инстанции проверяет только законность судебных решений. При этом, в силу ст. 317.7 УПК, приговор, постановленный в рамках досудебного соглашения о сотрудничестве, не может быть обжалован по основанию, предусмотренному п. 1 ст. 389.15 УПК, — несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела.

Напомним также, что, согласно п. 16 постановления Пленума ВС РФ от 28.06.2012 № 16 «О практике применения судами особого порядка судебного разбирательства уголовных дел при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве» (далее — Постановление № 16), «Приговор, вынесенный в соответствии со статьей 317.7 УПК РФ (как и приговор, вынесенный в соответствии со статьей 316 УПК РФ), не может быть обжалован сторонами в кассационном (апелляционном) порядке в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела». Таким образом, «лобовая атака» на факты в кассации юридически неэффективна.

Один из способов добиться пересмотра — это трансформация спора о фактах в спор о неправильном применении уголовного закона (квалификации). Однако защита должна четко осознавать последствия: отмена приговора и досудебного соглашения возвращает дело в обычный порядок. В таком порядке подсудимый теряет льготы, предусмотренные ч. 2 ст. 62 УК (срок не более половины от максимума). Следовательно, инициировать отмену приговора целесообразно только в тех случаях, когда предварительный прогноз показывает: наказание в общем порядке при правильной квалификации будет гарантированно ниже, чем текущее наказание по сделке с завышенной квалификацией.

Перечень ситуаций, когда выгодно добиваться отмены приговора

Приведем классические примеры, когда адвокату стоит бороться за отмену приговора даже с риском перехода в общий порядок.

Оконченный состав или покушение. Обвиняемому вменили оконченный сбыт наркотиков (ст. 228.1 УК). При этом из материалов дела следует, что фактически речь идет о покушении на сбыт (п. 13.2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.06.2006 № 14 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами»). Следствие может завышать оконченный состав. Если переквалифицировать на покушение (ч. 3 ст. 30 УК), верхняя планка наказания снижается до 3/4. Даже без льгот «досудебки» наказание за покушение в общем порядке может быть ниже, чем за оконченное преступление по сделке.

Исключение квалифицирующего признака «организованная группа». Следствие вменяет ч. 4 ст. 159 УК «Мошенничество» или сбыт наркотиков (ч. 4 ст. 228.1 УК) по признаку совершения преступления организованной группой.

Признак организованной группы резко повышает нижний порог наказания. Если в описательно-мотивировочной части приговора не описана четкая иерархия, распределение ролей и устойчивость (а описана лишь группа лиц по предварительному сговору), переквалификация на менее тяжкую часть статьи (например, с ч. 4 на ч. 3) приведет к существенному снижению срока наказания, который перекроет потерю льгот по досудебному соглашению.

Эксцесс исполнителя, или переквалификация вида хищения. Лицо осуждено за грабеж (ст. 161 УК) или разбой (ст. 162 УК) по предварительному сговору. Если из описания фактов в приговоре следует, что насилие применил соучастник, а подсудимый договаривался только о краже, то его действия должны квалифицироваться по ст. 158 УК. Разница в санкциях между кражей и разбоем колоссальна, и общий порядок здесь не страшен.

Изложение позиции в кассации

Чтобы можно было просить суд кассационной инстанции пересмотреть фактические обстоятельства, нужно трансформировать доводы о фактах под доводы о нарушении закона. Логика такая: «Уважаемый суд, я не спорю с фактами (я же подписал соглашение). Но те факты, которые изложены в приговоре, юридически не соответствуют той статье, по которой меня осудили».

Подобная логика может сработать в нескольких ситуациях.

Описанные факты не тянут на квалификацию. Допустим, в приговоре суд указал, что «Иванов приобрел наркотики, хранил их в кармане и был задержан полицией». Ни слова о том, что он кому-то их передавал или делал «закладку». В кассационной жалобе можно указать, что «защита не спорит с тем, что Иванов хранил наркотик (факт). Но в описании преступления нет действий по сбыту. Значит, суд неправильно применил уголовный закон (ст. 228.1 вместо ст. 228 УК)».

Существенные противоречия в приговоре. Суд кассационной инстанции обязан реагировать, если выводы суда содержат неустранимые противоречия, которые влияют на виновность, даже при особом порядке. Например, в описательной части приговора сказано, что ущерб составил 100 тыс. руб., а в резолютивной (где назначают срок) ссылка идет на часть статьи, подразумевающую «особо крупный размер» (от 1 млн руб.). Это не спор о факте (сколько украл) — это нарушение логики судебного акта и процессуального права.

Отсутствие обязательных признаков состава преступления. Даже при досудебном соглашении судья обязан убедиться, что обвинение, с которым согласился подсудимый, подтверждается доказательствами в деле (ч. 7 ст. 316 УПК). Если адвокат в кассации покажет, что в деле вообще нет документов, подтверждающих, например, корыстный мотив (обязательный для ряда преступлений), приговор могут отменить. «Суд нарушил процедуру особого порядка, вынеся приговор без подтверждения обвинения материалами дела (хотя бы формального)». Это сложно, так как кассация не всегда изучает материалы дела при досудебном соглашении, но теоретически возможно.

Судебная практика кассационного пересмотра приговоров при заключении досудебного соглашения

Приведем примеры, которые показывают тонкую грань между недопустимой «переоценкой фактов» и допустимой проверкой «обоснованности обвинения».

Положительная практика: отмена приговора через процедурные нарушения. Согласно приговору, К. осужден за мошенничество, совершенное группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере, а также за 18 мошенничеств, совершенных организованной группой, в особо крупном размере, и покушение на мошенничество. При этом, исходя из показаний К., данных им неоднократно в ходе следствия, последний хотя и признал свою вину в совершении данных преступлений, однако фактически выразил свое несогласие с предъявленным обвинением — как в части совершения им преступлений в составе организованной группы и своей роли в этой группе, так и в наличии состава преступления по ряду инкриминированных ему преступных деяний. Кроме того, К. по всем преступлениям, инкриминированным в составе организованной группы, помимо обмана как способа совершения преступлений, осужден в том числе за совершение данных преступлений путем злоупотребления доверием, содержание которого не раскрыто как в предъявленном обвинении, так и в приговоре, что вызывает сомнение в его обоснованности.

Таким образом, суд в нарушение требований ст. 316, 317.7 УПК не убедился, что обвинение, с которым согласился К., обоснованно и подтверждено надлежащими доказательствами, собранными в ходе предварительного следствия, чем нарушил УПК (определение Первого КСОЮ от 07.09.2022 № 77-4668/2022).

Если в обвинении (и приговоре) отсутствуют конкретные данные о событии преступления, приговор не может устоять, так как нарушены ст. 73 и ст. 307 УПК. Признание подсудимого не может восполнить пробелы следствия.

В другом случае суд признал В. виновным в приобретении психотропного вещества «в период, предшествующий 17 часам 32 минутам…», то есть не установил даже примерное время совершения преступления. Кассация указала: время совершения преступления подлежит обязательному доказыванию (ст. 73 УПК). Указание неопределенного времени свидетельствует о том, что обстоятельства, составляющие объективную сторону, не установлены. Суд должен был выйти из особого порядка для проверки этих фактов, чего не сделал (определение Первого КСОЮ от 21.04.2022 № 77-2047/2022).

«Пустое обвинение» по статье 174.1 УК. Наиболее частая ошибка следствия по делам о наркотиках — формальное вменение легализации денежных средств без детализации финансовых операций.

Так, осужденная Г. обвинялась в сбыте наркотиков и легализации преступных доходов. Однако в приговоре не было указано, какие именно суммы получены от сбыта, в какие даты и через какие конкретно финансовые операции они были легализованы. Суд кассационной инстанции постановил: суд не убедился в обоснованности обвинения, так как состав ст. 174.1 УК не конкретизирован. Приговор отменен, дело передано на новое рассмотрение (определение Первого КСОЮ от 23.11.2021 № 77-4481/2021).

Аналогичная ситуация с осужденным Л. (определение Первого КСОЮ от 08.07.2021 № 77-2173/2021).

Отрицательная практика: отказ в пересмотре из-за запрета на проверку фактов

В подавляющем большинстве случаев, когда защита пытается оспорить квалификацию через переоценку роли осужденного, умысла или объема действий, суды применяют «железное правило» п. 27 Постановления № 16: фактические обстоятельства пересмотру не подлежат.

Даже если кассационный суд хочет пойти навстречу и переквалифицировать действия (например, с покушения на приготовление), Верховный Суд РФ может отменить такие решения, если они затрагивают факты (см. определение ВС РФ от 18.08.2021 по делу № 19-УДП21-17-К5).

Невозможность объединения эпизодов. Довод о том, что несколько эпизодов сбыта или краж являются одним продолжаемым преступлением, суды могут отнести к вопросам факта, а не права.

Защита просила квалифицировать 13 эпизодов «Неправомерного оборота средств платежей» (ст. 187 УК) как единое преступление. Суд отказал, сославшись на то, что это требует переоценки фактов, установленных в особом порядке (определение Шестого КСОЮ от 21.03.2024 № 77-1148/2024). Аналогичный отказ защита получила при попытке объединения 27 эпизодов покушений на незаконный сбыт наркотиков в составе организованной группы (определение Седьмого КСОЮ от 01.11.2022 № 77-4861/2022).

Оспаривание роли в организованной группе или сообществе. Попытки заявить «я не был в банде» или «я не знал, что это ОПГ» после подписания досудебного соглашения в кассации блокируются.

Осужденная П. заявила, что не участвовала в преступном сообществе. Суд указал: П. добровольно согласилась с обвинением, где этот признак был указан. Доводы о фактической непричастности к организованному преступному сообществу рассмотрению не подлежат (определение Восьмого КСОЮ от 20.01.2022 № 77-164/2022).

Заявления о вынужденном характере действий или оговоре. Доводы о том, что преступление совершено под давлением или что показания были ложными (оговор), кассация также отклоняет как фактические.

Довод осужденного о том, что он оговорил соучастника К. ради сделки, отклонен, так как приговор в отношении лица, заключившего досудебное соглашение о сотрудничестве, не устанавливает вину К., а вопрос достоверности показаний — это вопрос факта (определение Шестого КСОЮ от 16.01.2024 № 77-135/2024).

Довод о «вынужденном характере действий» также признан относящимся к фактическим обстоятельствам и оставлен без рассмотрения (определение Шестого КСОЮ от 14.07.2022 № 77-3596/2022).

Недопустимость доказательств. Споры о том, как был составлен протокол или проведена экспертиза, несмотря на то, что они прямо относятся к вопросам права, кассация также может отклонить со ссылкой на то, что эти доказательства не исследовались судом первой инстанции.

ПРИМЕР. Доводы адвоката о недопустимости протокола осмотра места происшествия и заключения эксперта отклонены со ссылкой на п. 27 Постановления № 16. Оценка доказательств в особом порядке не проводится (определение Четвертого КСОЮ от 07.07.2022 № 77-2675/2022).

Выводы для практиков

Анализ судебной практики позволяет выявить определенное противоречие в правоприменении, касающееся обжалования приговоров, постановленных в особом порядке при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве. С одной стороны, правоприменитель, опираясь на положения ст. 317 УПК и императивные разъяснения п. 27 Постановления № 16, в большинстве случаев отказывает в проверке доводов о фактических обстоятельствах дела, включая оспаривание квалификации, допустимости доказательств или наличия состава преступления. С другой стороны, вопреки этой устоявшейся позиции, кассационная практика демонстрирует наличие легального механизма пересмотра таких дел, основанного на выявлении существенного нарушения уголовно-процессуального закона.

Этот механизм заключается в констатации того, что суд первой инстанции нарушил прямую обязанность, возложенную на него ч. 7 ст. 316 УПК, а именно: не убедился, что обвинение, с которым согласился подсудимый, обоснованно и подтверждается собранными доказательствами. Таким образом, пересмотр «по фактам» осуществляется не прямо, а опосредованно, через фиксацию процедурного нарушения — невыход суда из особого порядка, при очевидной дефектности или неполноте обвинения, например при неустановлении обязательных элементов объективной стороны преступления.

Нужно констатировать, что в судебной практике складывается неоднозначная ситуация. Если досудебщик заявляет: «свидетель Иванов врет, я не был на месте преступления, выводы суда неверны», то суд не может пересмотреть дело, так как подсудимый сам согласился с обвинением и суд вторгается в фактическую сторону дела. Как только сторона защиты меняет текст жалобы и пишет, что суд нарушил требования ч. 7 ст. 316 УПК: «в материалах дела отсутствуют доказательства вины (например, нет заключения экспертизы, нет протоколов допроса, нет свидетелей-очевидцев), однако судья проигнорировал это и, не убедившись в обоснованности обвинения, вынес приговор, чем нарушил процедуру особого порядка», то суд вышестоящей инстанции уже может пересмотреть приговор ввиду существенности процессуальных нарушений. Иными словами, п. 27 Постановления № 16 — это своего рода запасной выход для кассационной инстанции, которая по своему усмотрению может отменить судебное решение ввиду несоответствия фактическим обстоятельствам дела через процессуальные нарушения. Но когда такие нарушения не слишком убедительны, вышестоящий суд может указать, что он не вправе переоценивать вопросы факта.