Окончание.
Начало в № 19 (444)

В статье анализируется ситуация, когда в групповом уголовном деле один из подсудимых обладает специальным правовым статусом (спецсубъект), требующим особого порядка привлечения к уголовной ответственности (ст. 447 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК РФ)). В окончании статьи приводится судебная практика апелляционных и кассационных инстанций, отменявших приговоры в аналогичных ситуациях. Проанализированы позиции Конституционного Суда Российской Федерации и Верховного Суда Российской Федерации, указывающие на недопустимость разделения дел при грубых процессуальных нарушениях. Сделан вывод о том, что все доказательства и процессуальные действия, совершенные с участием лица-спецсубъекта без соблюдения особого порядка, юридически ничтожны и не могут быть положены в основу приговора другим соучастникам.

Судебная практика

Судебная практика подтверждает обоснованность вывода о недопустимости вынесения приговора остальным подсудимым, если в ходе процесса выявилось участие незаконно привлеченного спецсубъекта.

Если факт особого статуса участника дела вскрывается уже после приговора (например, в апелляционной жалобе защитник указывает на особый статус осужденного лица), то суд апелляционной инстанции обязан вернуть дело на новое рассмотрение. В частности, известен пример, когда областной суд отменил приговор районного суда, постановленный после выделения дела в прениях, прямо указав на неполноту и необъективность рассмотрения остальных эпизодов в отсутствие ключевого фигуранта. К сожалению, тексты таких определений часто в открытом доступе не публикуются, однако их мотивировки сводятся к тому, что раздельное рассмотрение признано недопустимым из-за взаимозависимости доказательств.

Второй кассационный суд общей юрисдикции в Кассационном определении от 20 апреля 2021 г. по делу № 7У-2680/2021 отменил приговор по делу о групповом преступлении, подчеркнув: «уголовное дело расследовано неуполномоченным следственным органом», в связи с чем судебные решения не отвечают критериям законности и подлежат отмене. Иными словами, кассация прямо указала на то, что нарушение порядка, предусмотренного ст. 447–448 УПК РФ, является безусловным основанием для отмены приговора с возвращением дела прокурору.

Пример из практики: по одному из дел фигурантом являлся адвокат (статус защитника предполагает особый порядок привлечения по ст. 447 УПК РФ). Дело в отношении него было незаконно соединено с делом других лиц и рассмотрено судом первой инстанции; только в кассации было обращено внимание, что не было соблюдено требование о возбуждении дела в отношении адвоката руководителем следственного органа. Президиум соответствующего суда отменил приговоры всем осужденным, указав, что участие адвоката в процессе без надлежащего привлечения его к уголовной ответственности повлияло на содержание доказательственной базы и нарушило права остальных подсудимых. Этот пример иллюстрирует позицию: если особый порядок привлечения к уголовной ответственности в отношении одного из подсудимых нарушен, судопроизводство считается не имеющим законной силы в целом, а не только в отношении конкретного лица.

Верховный Суд Российской Федерации (далее – Верховный Суд РФ) в своих обзорах и прецедентах поддерживает такую практику. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 17 декабря 2024 г. № 39 (далее – Постановление Пленума ВС № 39) прямо предусмотрено, что при нарушении порядка возбуждения дела или привлечения в качестве обвиняемого лица, указанного в ст. 447 УПК РФ, суд не может вынести приговор и обязан вернуть дело прокурору. Эта разъясненная норма обязывает суд реагировать на подобное нарушение на любой стадии: хоть на предварительном слушании, хоть в ходе судебного разбирательства. Если же судья первой инстанции этого не сделал и вынес обвинительный приговор, вышестоящие инстанции должны исправить ошибку. Практика показывает, что такие приговоры отменяются как незаконные, поскольку затрагивают права на правосудие.

Таким образом, судебная практика однозначно подтверждает: выделение дела в отношении спецсубъекта на стадии прений сторон и осуждение остальных соучастников является незаконным, требует отмены приговора. Независимо от того, доказана ли вина остальных подсудимых, сами по себе процессуальные нарушения настолько серьезны, что правосудие требует начать рассмотрение уголовного дела заново, уже в правильной процессуальной форме.

Подходы высших судов

Вопрос о пределах допустимости разделения уголовных дел и последствиях грубых процессуальных нарушений неоднократно был предметом рассмотрения высших судебных инстанций. Конституционный Суд Российской Федерации (далее – Конституционный Суд РФ) выработал устойчивую правовую позицию: раздельное производство в отношении обвиняемых не должно допускаться, если это способно нанести ущерб полноте и объективности судебного разбирательства или нарушить права участников процесса. Еще в Постановлении КС РФ от 19 апреля 2010 г. № 8-П и Определении от 28 июня 2012 г. № 1274-О суд указал, что законодатель, установив возможность выделения дел, связал ее с жестким условием – отсутствием нарушения всесторонности и справедливости правосудия. В Определении от 28 ноября 2019 г. № 3202-О Конституционный Суд РФ подтвердил, что ст. 154 УПК РФ (о выделении дела) направлена на обеспечение права на судебную защиту в разумный срок, но не содержит неопределенности, допускающей произвольное ее применение. Это означает, что разделение дел не может использоваться как инструмент обхода гарантий на справедливое рассмотрение дела в отношении остальных подсудимых. Если же сам факт разделения дел диктуется стремлением исправить процессуальные нарушения (как в нашем случае), такое разделение, напротив, ставит подсудимых в неравное положение и подрывает объективность суда.

Конституционный Суд РФ также подчеркивал недопустимость ситуации, когда реализация прав одних участников процесса ущемляет права других. В контексте нашего вопроса это проявляется в том, что незаконное привлечение спецсубъекта не должно нарушать право других обвиняемых на законный суд. Если суду стало известно об особом статусе подсудимого в самом конце, поскольку следователь, прокурор и суд не предприняли должных мер для установления этой информации, оставшиеся подсудимые оказываются в худшем положении – их судили вместе с тем, кого нельзя было судить, и приговор им вынесли без полного исследования всех обстоятельств дела. Такая ситуация, по мысли Конституционного Суда РФ, несовместима с принципами ст. 17 и 19 Конституции Российской Федерации (недопустимость ограничения прав одних ради привилегий других) и ст. 46, 49, 123 (право на судебную защиту, презумпция невиновности, состязательное равноправное судопроизводство). Значит, должен быть найден механизм, восстанавливающий баланс – в данном случае это полная отмена приговора и новое рассмотрение дела, где все участники будут в равном положении и без процессуальных нарушений закона.

Верховный Суд РФ в своих актах также указывает на недопустимость рассмотрения дела по существу при грубом нарушении процессуального закона. В упомянутом Постановлении Пленума ВС № 39 прямо перечислены случаи, исключающие возможность вынесения приговора: отсутствие подписи следователя, существенное расхождение обвинения, неподписание обвинительного заключения – и среди них нарушение порядка возбуждения дела или привлечения обвиняемого, предусмотренного ст. 448 УПК РФ для лиц, перечисленных в ст. 447 УПК РФ. Тем самым высшая судебная инстанция фактически признала, что продолжение судебного разбирательства при таком нарушении невозможно – единственный выход – возвращение дела прокурору.

Принципиально важно, что Верховный Суд РФ рассматривает подобные нарушения как абсолютные. В п. 1 Постановления Пленума ВС № 39 указано: возвращение дела прокурору применяется, когда допущенные препятствия «исключают возможность постановления законного, обоснованного и справедливого приговора». Грубо говоря, суд не вправе не обращать внимания на допущенные нарушения (незаконное привлечение спецсубъекта) и вынести приговор остальным, закрыв глаза на существенные процессуальные нарушения. Если нарушен порядок привлечения к уголовной ответственности спецсубъекта, полноценно участвовавшего в уголовном процессе, такой приговор незаконен. Отдельного упоминания заслуживает положение ч. 3 ст. 7 УПК РФ: при производстве по уголовному делу нарушения УПК судом, прокурором, следователем, органом дознания влечет за собой признание полученных таким путем доказательств недопустимыми. В нашем случае нарушение настолько серьезно, что требует радикального шага – признания всех последующих доказательств с таким лицом недопустимыми доказательствами, все свидетели были допрошены с участием этого лица, все судебные заседания проведены с незаконным участником и являются недопустимыми.

Позиции доктрины

Теория недопустимости доказательств развивает положение ст. 75 УПК РФ о том, что любое доказательство, полученное с нарушением закона, должно быть исключено из процесса. Многие ученые (например, В. М. Савицкий, А. В. Смирнов и др.) подчеркивают: недопустимость доказательства носит «цепной» характер – если нарушение закона при получении доказательства касалось одного из субъектов, то и во всем деле данное доказательство не может использоваться. Применительно к ситуации со спецсубъектом это означает, что все материалы дела, связанные с ним, получены незаконно и не могут быть положены в основу приговора. Более того, ряд процессуалистов вводят понятие «производных недопустимых доказательств»: если основное доказательство признано недопустимым, то и все выводы или свидетельские показания, опирающиеся на него, должны исключаться. Например, профессор М.С. Строгович еще в советской доктрине указывал, что суд не вправе основывать выводы на доказательствах, полученных незаконно, так как это ущемляет право на защиту остальных участников.

Влияние нарушений порядка привлечения на других участников также является предметом внимания. Специалисты по уголовному процессу (Н. В. Радутная, Е. Г. Ковалев и др.) отмечают, что грубые нарушения на стадии возбуждения дела или предъявления обвинения имеют системный эффект. Если, к примеру, дело возбуждено незаконно в целом (в том числе в отношении спецсубъекта), то все последующее производство считается незаконным. В литературе употребляется термин «юридическая фикция обвинения»: когда обвинение предъявлено неправомочно, его как бы не существует с точки зрения закона, и всю процедуру надо начинать заново. Отсюда вывод, поддерживаемый рядом авторов: нельзя признать приговор законным, если в процессе участвует лицо, которое вообще не должно было привлекаться к суду без соблюдения особых условий. Такая ситуация трактуется как нарушение права каждого подсудимого на рассмотрение дела компетентным судом, сформированным в соответствии с законом – право, гарантированное ч. 1 ст. 47 Конституции Российской Федерации.

Кроме того, проблема взаимозависимости эпизода преступной деятельности группы лиц обсуждается в литературе применительно к институтам соединения и выделения дел. Исследователи (С. А. Яковлева, Д. В. Артемова и др.) полагают, что выделение уголовного дела недопустимо, когда эпизоды не просто формально связаны, но и содержательно переплетены таким образом, что раздельное их рассмотрение неизбежно создаст пробелы в установлении истины. УПК РФ прямо подразумевает это в ч. 2 ст. 153 Кодекса, разрешая соединять дела для совместного рассмотрения, если раздельно нельзя обеспечить полноту его рассмотрения. Обратная ситуация – искусственное разделение единого дела – критикуется как противоречащая целям уголовного судопроизводства. Применяя эту логику, можно утверждать: эпизод преступления, где участвует спецсубъект и иные лица, столь взаимозависимы, что их разделение на финальной стадии разрушает целостность рассмотрения уголовного дела. Научная доктрина поддерживает позицию о том, что правосудие должно осуществляться в отношении события преступления в целом, особенно при группе обвиняемых, и лишь исключительные обстоятельства могут оправдать разделение (например, заключение досудебного соглашения одним из обвиняемых – ст. 317.7 УПК РФ – и то только на стадии предварительного расследования с определенными гарантиями). Установление же ошибки следствия и суда при незаконном непривлечении спецсубьекта – не обычное обстоятельство, а существенное процессуальное нарушение, которое, по мнению ученых, требует не разделения, а признания всех доказательств с таким лицом недопустимыми и возвращения дела прокурору для устранения допущенных нарушений.

Таким образом, академический взгляд подтверждает выводы практики: все доказательства, полученные с нарушением порядка, недопустимы; нарушение в отношении одного соучастника затрагивает всех; единство соучастия требует единства судебной оценки.

Проведенное исследование позволяет сделать однозначный вывод: вынесение обвинительного приговора части подсудимых после выделения дела в отношении спецсубъекта на стадии прений является незаконным. Участие лица, обладающего специальным правовым статусом (требующим особого порядка привлечения), в судебном следствии существенно повлияло на весь ход судебного разбирательства и привело к нарушению прав остальных обвиняемых на справедливый и законный суд.

Выделение материалов дела в отношении этого лица на завершающей стадии не устранило последствий допущенного нарушения, поскольку процессуальные нарушения сформировали доказательственную базу и процедуру рассмотрения дела в целом. Все следственные действия и судебные процедуры, совершенные с участием такого лица без соблюдения предписанного порядка, следует признать юридически ничтожными и не имеющими доказательственного значения. Следовательно, приговор, основанный на таких доказательствах, не может считаться законным.

Таким образом, приговор, вынесенный остальным фигурантам дела после исключения спецсубъекта, подлежит безусловной отмене как постановленный с грубым нарушением уголовно-процессуального закона.