17 декабря Конституционный Суд вынес Постановление № 46-П/2025, которым решил вопрос судьбы уголовных арестов имущества в делах о банкротстве юридических лиц в связи с запросами Верховного Суда.
Обращения ВС по трем делам
ЗАО «Гема-Инвест»
25 февраля 2019 г. суд общей юрисдикции в рамках уголовного дела в отношении гражданина Г. (бенефициарного владельца холдинга, в который входит ЗАО «Гема-Инвест») в целях возмещения материального ущерба, причиненного преступлением, и обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска наложил арест на недвижимое имущество, принадлежащее ЗАО «Гема-Инвест», сроком до 26 июня 2019 г. Также указанное имущество находилось в залоге у банка-кредитора.
В рамках дела о банкротстве общества конкурсный управляющий должника обратился в Арбитражный суд Московской области с заявлением об отмене данных арестов. Суд определением от 25 апреля 2024 г., оставленным без изменения вышестоящими судами, отказал в удовлетворении заявления. Суды подчеркнули, что решение арбитражного суда о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства само по себе не отменяет наложенные на имущество должника аресты и что у арбитражных судов отсутствуют полномочия на снятие ареста, наложенного судом общей юрисдикции в уголовном деле, в порядке абз. 9 п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве.
ООО «Мир дорог»
28 апреля 2023 г. в отношении ООО «Мир дорог» была открыта процедура конкурсного производства. Общество обратилось с иском к банку о признании незаконным отказа в закрытии расчетного счета и перечислении остатка имеющихся на нем денежных средств на основной счет общества для проведения расчетов в процедуре банкротства.
Арбитражные суды отказали в иске. Установив, что постановлением следователя от 21 сентября 2022 г. на денежные средства, находящиеся на расчетном счете, в том числе для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска, наложен арест, суды сослались на отсутствие у банка права самостоятельно определять судьбу ареста, наложенного в уголовном деле, и указали на возможность принятия решения об отмене этого ареста органом или лицом, в производстве которого находится уголовное дело.
В ходе рассмотрения кассационных жалоб по данным делам Судебная коллегия по экономическим спорам ВС пришла к выводу, что абз. 9 п. 1 ст. 126, абз. 5 п. 2 ст. 213.11 и абз. 4 п. 5 ст. 213.25 Закона о банкротстве, а также ч. 1, 3, 7 и 9 ст. 115 и ст. 115.1 УПК не обеспечивают эффективный механизм снятия ареста, наложенного в уголовном деле для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска на имущество лица, признанного банкротом. В связи с этим Экономколлегия направила в Конституционный Суд запрос о проверке конституционности указанных норм, приостановив производство по данным делам до принятия постановления КС.
Дело Аллы Чуриловой
13 сентября Анна Чурилова была признана банкротом. Финансовый управляющий в рамках дела о банкротстве обратился в арбитражный суд с заявлением о разрешении разногласий между должником и конкурсными кредиторами и установлении порядка уплаты штрафа в 950 тыс. руб. 13 февраля 2023 г. суд разрешил разногласия, признав штраф подлежащим уплате в порядке ст. 142 Закона о банкротстве. Однако апелляция постановлением от 23 апреля 2024 г., оставленным без изменения кассацией, отменила определение первой инстанции; разногласия были разрешены путем признания подлежащим удовлетворению требования об уплате штрафа по уголовному делу преимущественно перед удовлетворением требований кредиторов, включенных в реестр.
Рассматривая кассационную жалобу конкурсного кредитора в деле о банкротстве Аллы Чуриловой, Экономколлегия ВС констатировала, что абз. 5 ст. 2, абз. 7 и 10 п. 1 ст. 126, абз. 3 п. 2 ст. 213.11 и абз. 4 п. 5 ст. 213.25 Закона о банкротстве, п. 7 ч. 1 ст. 47, ч. 4 ст. 69.1, ч. 1 и 15 ст. 103 Закона об исполнительном производстве, ч. 3 ст. 86 УК, ч. 1 и 2 ст. 31, ч. 2 и 3 ст. 32 УИК создают конституционно значимую неопределенность, допуская удовлетворение требования государства о взыскании уголовного штрафа с гражданина, признанного банкротом, приоритетно перед требованиями потерпевших либо – при удовлетворении данного требования в рамках дела о банкротстве – препятствуя такому гражданину принять эффективные меры, направленные на оперативную уплату штрафа в целях погашения судимости. В связи с этим ВС, приостановив производство по обособленному спору, направил соответствующий запрос в КС.
Суть запроса Верховного Суда и предмет рассмотрения КС
Формулируя свою позицию, Верховный Суд указал, что из Постановления КС № 1-П от 31 января 2011 г. вытекает недопустимость подмены частноправовых способов разрешения спора об имущественных правах публично-правовыми способами, однако действующее регулирование, не устанавливая, вопреки данному постановлению, возможность снять арест, наложенный в уголовном деле на имущество лица, признанного банкротом, фактически исключает надлежащее проведение мероприятий в рамках конкурсного производства и обессмысливает с экономической точки зрения процедуру банкротства, поскольку не позволяет должным образом реализовать имущество должника.
При этом, отмечается в запросе, в судебной практике с учетом данного постановления нашел отражение подход, согласно которому после признания собственника арестованного имущества банкротом требования кредиторов, являющихся потерпевшими по уголовному делу, могут быть предъявлены к такому собственнику только в деле о его банкротстве. Кроме того, по мнению заявителя, неисполнение по причине банкротства уголовного наказания в виде штрафа препятствует гражданину в погашении судимости, тогда как уплата штрафа, назначенного в качестве наказания за преступление, вне дела о банкротстве гражданина приводит к тому, что плательщиками этого штрафа, по сути, становятся кредиторы, поскольку фактически штраф уплачивается за счет имущества, предназначенного для удовлетворения требований кредиторов, в том числе имеющих статус потерпевших в уголовном деле.
Указывая на наличие межотраслевой коллизии, которая образована оспариваемыми положениями законодательства о банкротстве и об исполнительном производстве, уголовного, уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного законодательства, Верховный Суд просил проверить их на соответствие Конституции.
Изучив запрос, Конституционный Суд усмотрел неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли оспариваемые нормы Конституции именно в тех аспектах, которые отражены в предмете рассмотрения по данному делу. В силу неразрывной связи всех перечисленных в запросе законодательных предписаний, оспариваемых в качестве единого нормативного комплекса КС исходил из необходимости оценки – в пределах, обусловленных предметом рассмотрения по делу, − всего оспариваемого заявителем правового регулирования и не нашел оснований для прекращения производства в части законоположений, которые не касаются поставленных заявителем вопросов и не подлежат применению в делах, послуживших поводом для направления запроса.
С учетом этого, указал Конституционный Суд, абз. 5 ст. 2, абз. 7, 9 и 10 п. 1 ст. 126, абз. 3 и 5 п. 2 ст. 213.11, абз. 4 п. 5 ст. 213.25 Закона о банкротстве, п. 7 ч. 1 ст. 47, ч. 4 ст. 69.1, ч. 1 и 15 ст. 103 Закона об исполнительном производстве, ч. 3 ст. 86 УК, ч. 1, 3, 7 и 9 ст. 115 и ст. 115.1 УПК, ч. 1 и 2 ст. 31, ч. 2 и 3 ст. 32 УИК являются предметом его рассмотрения в той мере, в какой они применяются как нормативное основание для разрешения вопроса о снятии ареста, наложенного в рамках уголовного дела для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска на имущество юрлица, признанного банкротом, а также вопроса очередности удовлетворения требования о взыскании штрафа, назначенного приговором в качестве дополнительного наказания гражданину, признанному банкротом.
КС проанализировал оспариваемые законоположения
Вопрос очередности погашения требований
Конституционный Суд заметил, что Закон о банкротстве не содержит специальных правил относительно удовлетворения требований к несостоятельному должнику-юрлицу, возникновение которых обусловлено разрешением гражданского иска, заявленного в уголовном деле, а потому лицо, получившее в связи с этим право требования к такому должнику, приобретает возможность его удовлетворения на равных с другими кредиторами основаниях в соответствии с Законом о банкротстве, в том числе исходя из определенной им очередности. Следовательно, требования, заявленные гражданским истцом или удовлетворенные в приговоре при разрешении гражданского иска, не имеют приоритета перед аналогичными требованиями, разрешенными в ином порядке, и на них распространяются общие правила, предусмотренные Законом о банкротстве, в силу которых требования кредиторов о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью, удовлетворяются в первую очередь, а о возмещении вреда, причиненного имуществу, подлежат удовлетворению в составе третьей очереди реестра, пояснил КС.
Это, однако, не означает, что требования, возникающие в связи с рассмотрением гражданского иска в уголовном деле, могут удовлетворяться не на равных с аналогичными требованиями основаниях, а в ином порядке, отличном от процедуры удовлетворения требований кредиторов в деле о банкротстве, лишь по той причине, что лицо, заявившее в уголовном деле гражданский иск о причинении вреда, намеренно избегает включения вытекающих из этого иска требований в реестр кредиторов либо по другим причинам не участвует в деле о банкротстве юрлица, за счет имущества которого подлежит удовлетворению этот иск, отмечается в постановлении.
КС обратил внимание, что, предусматривая снятие ранее наложенных арестов на имущество должника и недопустимость наложения новых, Закон о банкротстве не конкретизирует, на какие именно ограничительные меры распространяются положения абз. 9 п. 1 его ст. 126.
В Постановлении № 1-П/2011 КС пришел к выводу, что ч. 3 ст. 115 УПК и абз. 9 п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве в их взаимосвязи не могут рассматриваться как допускающие в нарушение специального порядка удовлетворения в ходе конкурсного производства имущественных требований кредиторов, установленного Законом о банкротстве, создание особых условий для защиты прав лиц, которые, будучи конкурсными кредиторами в деле о банкротстве лица, на чье имущество в рамках расследования по уголовному делу наложен арест, признаются гражданскими истцами по данному делу − независимо от его фактических обстоятельств. Иное, подчеркнул Конституционный Суд, означало бы подмену частноправовых способов разрешения спора об имущественных правах публично-правовыми способами, ставящими отдельных конкурсных кредиторов в привилегированное положение лишь в силу их признания также субъектами уголовного судопроизводства. С учетом этого КС признал указанные нормы не противоречащими Конституции, поскольку они не предполагают наложение ареста на имущество должника, в отношении которого введена процедура конкурсного производства, либо сохранение после введения данной процедуры ранее наложенного в рамках уголовного судопроизводства ареста на имущество для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска в отношении отдельных лиц, являющихся конкурсными кредиторами.
Таким образом, разъяснил КС, из Постановления № 1-П/2011 следует, что предусмотренное абз. 9 п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве правило, в силу которого снимаются ранее наложенные аресты на имущество должника и иные ограничения распоряжения его имуществом, применимо и в случаях, когда в уголовном деле арест был наложен для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска на имущество юрлица, признанного банкротом. В то же время, задавая конституционные ориентиры для разрешения, в том числе судами, вопроса о возможности наложения ареста на имущество должника, в отношении которого введена процедура конкурсного производства, либо о возможности сохранения после ее введения ранее наложенного в рамках уголовного судопроизводства ареста для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска, названное постановление (с учетом предмета рассмотрения по соответствующему делу) не затрагивало непосредственно вопрос о том, в каком порядке должно осуществляться снятие ареста и какие законодательные механизмы должны быть задействованы для этого.
Вопрос снятия ареста
Конституционный Суд обратил внимание, что УПК (включая ст. 115) не относит решение арбитражного суда о признании юрлица банкротом к числу оснований для снятия ареста на его имущество, наложенного для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска, − снятие такого ареста допускается, когда в нем отпадает необходимость. Равным образом Закон о банкротстве, хотя и содержит норму, согласно которой с даты принятия решения о признании должника банкротом снимаются ранее наложенные аресты на имущество должника (абз. 9 п. 1 ст. 126), вместе с тем не позволяет однозначно определить порядок снятия ареста, наложенного в уголовном деле, притом что его сохранение, очевидно, может существенно затруднить, а иногда исключить надлежащее удовлетворение требований кредиторов в деле о банкротстве, особенно когда арестовано дорогостоящее имущество. Автоматическое − обусловленное только фактом принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом – снятие ареста, наложенного в уголовном деле, по сути, означало бы недопустимое отрицание значения решений об аресте, принятых в порядке уголовного судопроизводства, притом что на арбитражные суды, полномочные рассматривать дела о банкротстве, не возложена и не может быть возложена функция разрешения вопроса о сохранении или снятии ареста, наложенного в уголовном деле на имущество юрлица, признанного банкротом.
Конституционный Суд разъяснил, что полное исключение возможности снять арест, наложенный для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска, вело бы к тому, что приоритетное удовлетворение получали бы имущественные по своей природе требования гражданских истцов, не участвующих в деле о банкротстве лица, за счет имущества которого эти требования подлежат удовлетворению. К тому же сохранение ареста, наложенного в уголовном деле, во многих случаях – особенно если производство по делу приостановлено – способно воспрепятствовать конкурсному производству, поскольку зачастую арестованное имущество должника является основным или единственным, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов. Ввиду длительности сроков расследования по уголовному делу наличие такого обстоятельства может значительно затягивать рассмотрение дела о банкротстве в условиях, когда в силу прямого указания Закона о банкротстве конкурсное производство вводится на срок до полугода и может продлеваться по ходатайству лица, участвующего в деле, не более чем на шесть месяцев.
Тем самым создаются преграды для достижения распределяющего равенства при определении размера части конкурсной массы, причитающейся кредиторам, которые в рамках банкротных процедур лишаются возможности претендовать на получение средств, вырученных от реализации арестованного в уголовном деле имущества, притом что к числу таких кредиторов могут относиться как лица, жизни или здоровью которых причинен вред (в качестве кредиторов первой очереди), так и иные субъекты, чьи требования подлежат удовлетворению за счет конкурсной массы, в том числе в составе текущих платежей.
Вместе с тем, указано в постановлении, снятие ареста, наложенного в интересах потерпевших от преступления, может серьезно затруднить – а при определенных условиях исключить – полноценное возмещение причиненного им вреда, что в отсутствие дополнительных гарантий их прав не позволяет добиться максимально возможной компенсации такого вреда и тем самым обеспечить эффективную защиту достоинства личности как конституционно значимой ценности (Постановление КС от 29 мая 2025 г. № 24-П и др.). При этом в законодательстве о банкротстве отсутствуют положения, позволяющие учесть – в контексте очередности удовлетворения требований кредиторов – то обстоятельство, что в интересах кредитора, признанного также потерпевшим в уголовном деле и заявившего гражданский иск, судом наложен арест на имущество должника. По смыслу Закона о банкротстве соответствующие требования к должнику – в зависимости от того, что послужило основанием для их возникновения (причинение вреда жизни или здоровью, невыплата зарплаты либо имущественный вред), − могут попасть как в первую или вторую, так и в третью очередь реестра.
Поскольку требования кредиторов каждой очереди удовлетворяются после полного удовлетворения требований кредиторов предыдущей очереди, снятие ареста, наложенного в рамках уголовного дела для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска на имущество юрлица, признанного банкротом, может в принципе исключить для лица, в чьих интересах накладывался арест, возможность получить возмещение вреда, причиненного ему преступлением, особенно если его требования включены в третью очередь.
Следовательно, пояснил Конституционный Суд, в системе действующего нормативного регулирования не предусмотрены ни материально-правовые, ни процессуально-правовые предписания, которые обеспечивали бы должное – основанное на требованиях равенства и справедливости, а также на соответствующих отраслевых принципах – согласование норм уголовно-процессуального законодательства и законодательства о банкротстве применительно к вопросу снятия ареста, наложенного в рамках уголовного дела для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска на имущество юрлица, признанного банкротом. Тем самым допускается сохранение ареста и в случае признания собственника арестованного имущества банкротом, что, по сути, означает подмену частноправовых способов разрешения спора об имущественных правах публично-правовыми, ставящими отдельных конкурсных кредиторов – потерпевших по уголовному делу в привилегированное положение лишь в силу их признания субъектами уголовного судопроизводства, тогда как на недопустимость подобной подмены указано в Постановлении № 1-П/2011.
Вопрос о взаимоисключающем правовом регулировании
Как заметил КС, законодательство (как положения, конституционность которых оспаривается, так и находящиеся с ними в системной связи нормативные предписания) не только не предусматривает однозначный порядок разрешения вопроса о наложении ареста на имущество юрлица, признанного банкротом, или о его сохранении, но и в сущности устанавливает взаимоисключающее регулирование по данному вопросу. Тем самым порождается возможность абсолютизации значения либо наложенного в уголовном деле ареста, либо требования о максимальном наполнении конкурсной массы, которое достигается в том числе путем снятия ареста.
В связи с этим Конституционный Суд подчеркнул, что положения как УПК, так и Закона о банкротстве нуждаются в дополнительной конкретизации в части порядка снятия ареста, а также действенного судебного контроля, обеспечивающего соблюдение имущественных интересов всех кредиторов должника, в том числе лиц, которым преступлением причинен вред. До этого законодателю надлежит учитывать, что сформулированные правовые позиции и выводы в принципиальном плане применимы и к процедуре банкротства гражданина, для которой Закон о банкротстве также предусматривает, что с даты вынесения арбитражным судом определения о признании обоснованным заявления о признании гражданина банкротом и введении реструктуризации его долгов снимаются ранее наложенные аресты на имущество и иные ограничения распоряжения им. Такие аресты и ограничения могут быть наложены только в процессе по делу о банкротстве гражданина, с даты признания лица банкротом снимаются ранее наложенные аресты на его имущество и иные ограничения распоряжения им (абз. 5 п. 2 ст. 213.11 и абз. 4 п. 5 ст. 213.25).
Вопрос взыскания штрафа с банкрота
Конституционный Суд пояснил, что штраф – один из видов уголовного наказания, он может применяться в качестве как основного, так и дополнительного вида наказания на основании приговора только к лицу, признанному виновным в совершении преступления, – т.е. неразрывно связан с личностью виновного и не может возлагаться на других лиц. Такой штраф представляет собой денежное взыскание, назначаемое в пределах, предусмотренных уголовным законом, причем в качестве дополнительного вида наказания он может назначаться только в случаях, предусмотренных статьями Особенной части УК РФ.
Если штраф назначен как основное наказание, то по общему правилу в случае злостного уклонения от его уплаты он может быть заменен другим, более строгим видом наказания. В отношении осужденного, злостно уклоняющегося от уплаты штрафа, назначенного в качестве дополнительного наказания, штраф взыскивается в принудительном порядке судебным приставом-исполнителем. В судебной практике уклонение от уплаты штрафа признается злостным при отсутствии уважительной причины неуплаты в течение 60 дней (без рассрочки), а факт отсутствия у осужденного денежных средств не может признаваться уважительной причиной для неуплаты штрафа в срок (п. 5.1 Постановления Пленума ВС от 20 декабря 2011 г. № 21 «О практике применения судами законодательства об исполнении приговора»); не относится к уважительным причинам и признание лица банкротом.
Как заметил КС, Уголовно-исполнительный закон не закрепляет такое основание для окончания или прекращения исполнительного производства по взысканию штрафа, назначенного осужденному приговором в качестве основного наказания, как признание осужденного банкротом в соответствии с законодательством о банкротстве (Определение КС от 13 марта 2018 г. № 578-О). По смыслу этой позиции банкротство физлица не прекращает уголовно-правовые и уголовно-исполнительные отношения и не освобождает осужденного от обязанности претерпеть уголовное наказание, что согласуется с необходимостью достижения целей уголовного наказания, состоящих в восстановлении социальной справедливости, исправлении осужденного и в предупреждении новых преступлений (ст. 43 УК), а также с принципом неотвратимости ответственности.
Конституционный Суд обратил внимание, что штраф, назначенный в качестве наказания за совершение преступления, взыскивается в порядке ст. 103 Закона об исполнительном производстве, положения которой (в частности, ее ч. 14 и 15, регламентирующие случаи прекращения и окончания исполнительного производства о взыскании штрафа за преступление) в числе оснований для прекращения и окончания исполнительного производства не называют признание гражданина банкротом.
Однако абз. 5 ст. 2 Закона о банкротстве относит установленные уголовным законодательством штрафы к числу обязательных платежей, неспособность исполнить обязанность по уплате которых также учитывается для целей банкротства. Кроме того, согласно абз. 10 п. 1 ст. 126 данного Закона исполнение обязательств должника, в том числе по исполнению судебных актов, актов иных органов, должностных лиц, вынесенных в соответствии с гражданским, уголовным, процессуальным законодательством и законодательством о налогах и сборах, осуществляется конкурсным управляющим. Корреспондирует этому и п. 7 ч. 1 ст. 47 Закона об исполнительном производстве, в силу которого исполнительное производство оканчивается в случае признания должника банкротом и направления исполнительного документа арбитражному управляющему, за исключением исполнительных документов, указанных в ч. 4 ст. 69.1 и ч. 4 его ст. 96.
Следовательно, в случае банкротства должника законодательство допускает два варианта взыскания штрафа, назначенного в качестве дополнительного наказания за совершение преступления: в порядке, установленном уголовным законодательством и ст. 103 Закона об исполнительном производстве, которые не предполагают включение требования о взыскании штрафа в какую-либо очередь (т.е., по сути, взыскание во внеочередном порядке), и в порядке, предусмотренном Законом о банкротстве с соответствующей очередностью взыскания как обязательного платежа (в третью очередь).
В первом случае взыскание штрафа во внеочередном порядке ведет к тому, что отдельные требования государства, носящие публично-правовой характер, получают приоритетное удовлетворение не только перед носящими такой же характер иными требованиями уполномоченных органов по обязательным платежам (в частности, по налогам), но и перед всеми требованиями других кредиторов, в том числе первой и второй очереди (к ним относятся, в частности, требования из причинения вреда жизни или здоровью, о взыскании алиментов, зарплаты). То есть государство по требованию о взыскании уголовного штрафа фактически становится привилегированным кредитором и в индивидуальном порядке удовлетворяет свои притязания к должнику. Во втором случае штрафу придаются характеристики обычной задолженности, которая должна удовлетворяться в числе иных требований, что во многом лишает штраф его функций (в том числе карательной) и допускает возможность злоупотреблений, когда процедура банкротства используется, чтобы избежать наказания, поскольку к моменту погашения этого требования у должника может оказаться недостаточно имущества для уплаты штрафа в установленном приговором размере.
Как заметил Конституционный Суд, он неоднократно отмечал, что без соблюдения общеправового критерия ясности и недвусмысленности нормы, вытекающего из закрепленных в Конституции принципов правового государства, верховенства закона и юридического равенства, невозможно единообразное понимание и применение данной нормы. Неоднозначность, нечеткость и противоречивость правового регулирования препятствуют адекватному выявлению его содержания, допускают неограниченное усмотрение в процессе правоприменения, ведут к произволу и тем самым ослабляют гарантии защиты конституционных прав и свобод. Нарушения требований определенности может быть достаточно для признания нормы противоречащей Конституции (постановления № 29-П/2011; № 12-П/2015; № 22-П/2017; № 1-П/2020, № 54-П/2021 и др.).
КС признал оспариваемые нормы не соответствующими Конституции и установил временное регулирование
Таким образом, резюмировал высший судебный орган конституционного контроля, оспариваемые нормы, допуская два взаимоисключающих порядка удовлетворения требования о взыскании штрафа, назначенного приговором в качестве дополнительного наказания гражданину, признанному банкротом (притом что в соответствии с действующим регулированием такой штраф не подлежит замене на иное наказание и должен быть уплачен полностью), порождают при их совокупном применении существенную неопределенность в вопросе очередности удовлетворения требования о взыскании такого штрафа в указанных обстоятельствах, приводят к нарушению баланса публичных и частных интересов и потому противоречат Конституции. В связи с этим он обязал законодателя принять меры по устранению несогласованности, чтобы однозначно определить очередность удовлетворения требования о взыскании штрафа, назначенного приговором в качестве дополнительного наказания гражданину-банкроту.
До внесения соответствующих изменений необходимо в конкретных делах, в том числе в тех, в связи с рассмотрением которых ВС обратился с запросом в КС, разрешать вопросы о судьбе ареста, наложенного в рамках уголовного дела для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска на имущество юрлица, признанного банкротом, и об очередности удовлетворения требования о взыскании уголовного штрафа, назначенного в качестве дополнительного наказания гражданину, признанному банкротом. В связи с этим Конституционный Суд определил особенности применения положений, признанных неконституционными.
Вопрос снятия ареста, наложенного в рамках уголовного дела для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска на имущество юрлица, признанного банкротом, разрешается с учетом следующего.
После признания юрлица банкротом арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве, по заявлению арбитражного управляющего или любого из конкурсных кредиторов принимает в порядке, установленном для рассмотрения обособленных споров, решение о включении в реестр кредиторов требований лица, заявившего в уголовном деле гражданский иск, в связи с которым на имущество юрлица, признанного банкротом, наложен арест. Данное решение может быть принято вне зависимости от наличия согласия на это лица, заявившего в уголовном деле гражданский иск. В данном решении обязательно указываются очередь, в которую подлежат включению требование лица, заявившего в уголовном деле гражданский иск, и размер этого требования, а также сведения о конкурсной массе, включая имущество, на которое наложен арест, общий объем требований кредиторов к должнику, включая требования лица, заявившего в уголовном деле гражданский иск.
По обращению арбитражного управляющего и на основании принятого в соответствии с предшествующим абзацем решения арбитражного суда, рассматривающего дело о банкротстве, снятие ареста осуществляется в процедурах уголовного судопроизводства судом, на рассмотрении которого находится уголовное дело или в который оно должно поступить, исходя из установленной УПК подсудности, с участием должностного лица, возбудившего ходатайство о наложении ареста на имущество (или уполномоченного на возбуждение такого ходатайства на момент разрешения данного вопроса), прокурора, арбитражного управляющего, направившего указанное обращение, и лица, заявившего в уголовном деле гражданский иск, в связи с которым наложен соответствующий арест. Суд может также посчитать необходимым участие в рассмотрении данного вопроса иных лиц, включая обвиняемого (подсудимого).
Суд может принять решение о сохранении ареста части имущества юрлица, признанного банкротом, в размере, позволяющем удовлетворить обоснованные требования потерпевшего (лица, заявившего в уголовном деле гражданский иск), если, приняв во внимание размер таких требований, значимость вклада в конкурсную массу арестованного имущества и иные заслуживающие внимания обстоятельства, связанные с возможностью последующего удовлетворения в рамках дела о банкротстве требований, включенных или подлежащих включению в реестр на основании настоящего пункта, он придет к выводу, что исходя из решения арбитражного суда, принятого в рамках дела о банкротстве, лицо, которому причинен вред преступлением, отнесено к числу кредиторов третьей очереди и при этом – с учетом установленной законом очередности удовлетворения требований кредиторов, сведений о конкурсной массе и общем объеме требований кредиторов – будет полностью либо в значительной части лишено возможности удовлетворения своих требований в рамках дела о банкротстве.
При невозможности (исходя из состава имущества, на которое наложен арест) выделить из него в натуре часть, на которую арест мог бы быть сохранен в соответствии с предыдущим абзацем, арест снимается с одновременным установлением судебным решением обязанности арбитражного управляющего перечислить на депозит данного суда сумму, определяемую как часть выручки от реализации этого имущества.
Арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве юрлица, на имущество которого в рамках уголовного дела наложен арест, вправе, в том числе если суд не принял решение о сохранении ареста части имущества или о сумме, подлежащей перечислению на депозит данного суда как части выручки от реализации этого имущества, приостановить производство в арбитражном суде по делу о банкротстве до вступления приговора по уголовному делу в законную силу или до внесения в правовое регулирование изменений. Если производство в арбитражном суде приостановлено до вступления приговора в силу, то после его вступления производство по делу о банкротстве возобновляется, а требования лиц, заявивших в уголовном деле гражданский иск, удовлетворяются в рамках дела о банкротстве в соответствии с очередностью. Если производство в арбитражном суде приостановлено до внесения в правовое регулирование изменений, то требования лиц, заявивших в уголовном деле гражданский иск, удовлетворяются в порядке, установленном правовым регулированием с учетом соответствующих изменений.
КС подчеркнул, что уголовный штраф, назначенный в качестве дополнительного наказания, взыскивается в числе требований кредиторов, включенных в третью очередь реестра.
Эксперты проанализировали позицию КС
Комментируя выводы КС, изложенные в постановлении, управляющий партнер Domino Legal Team Иван Домино обратил внимание на неоднократно поднятые вопросы справедливости сохранения и снятия ареста, неизбежности уголовного наказания, легитимности освобождения от уголовного штрафа и недопустимости злоупотреблений механизмом банкротства для его списания. «Отныне и до момента внесения изменений в законодательство будут действовать временные правила: арест будет сниматься в суде общей юрисдикции с участием всех заинтересованных лиц; будет возможность частично снять/сохранить арест, а также депонировать средства на счете суда, если снятие ареста может привести к “имущественному вакууму” гражданских истца; требования гражданского истца должны включаться в реестр кредиторов, заявить требование может практически кто угодно (правда, неясно, кто в данном случае должен платить госпошлину); штрафы, взысканные по уголовному делу, включаются в третью очередь реестра», − указал эксперт.
По мнению Ивана Домино, КС «сделал явью страшный сон арбитражных управляющих» – возможность приостанавливать дела о банкротстве до момента расследования уголовного дела. «Учитывая, сколько порой длится расследование, рассчитывать на оперативную работу по сложным процедурам не приходится», − заключил он.
Адвокат МКА «ВМ-право» Юнис Дигмар считает интересным установленное КС временное регулирование, предусматривающее предоставление конкурсному управляющему и конкурсным кредиторам права на замещение воли потерпевшего и подачу фактически от его имени и в его интересах заявления о включении его требования в реестр. «С точки зрения процессуальной реализуемости подобный подход представляется спорным, но, по крайней мере, он позволяет в дальнейшем со ссылкой на включение требования потерпевшего в РТК требовать снятия уголовного ареста. Здесь, на мой взгляд, у суда общей юрисдикции будет возможность снять подобный арест, с учетом обеспечения интересов потерпевшего в деле о банкротстве. С другой стороны, КС не стал давать возможность арбитражному суду вторгаться в компетенцию суда общей юрисдикции, оставив решение вопроса о снятии ареста за судом, рассматривающим уголовное дело. В целом, на мой взгляд, позиция интересная и заслуживающая одобрения», − указал адвокат.
Руководитель адвокатской практики Ulezko.legal Александра Улезко отметила, что постановление КС выглядит как решение давно назревшей проблемы снятия уголовных арестов в отношении имущества лица-банкрота. Однако его применение на практике с большой вероятностью вызовет вереницу проблем, и чем быстрее будут внесены изменения в законодательство, тем этих проблем будет меньше.
Так, пояснила эксперт, Конституционный Суд требует указания в судебном акте, которым в реестр кредиторов включается задолженность банкрота перед заявившим гражданский иск лицом, сведений об имеющейся конкурсной массе и общем объеме требований кредиторов к должнику. «Эти данные очень переменчивы: сегодня в конкурсной массе может не быть ничего, а завтра, к примеру в результате оспаривания сделки, вернется дорогостоящий актив. Аналогичная ситуация с размером требований кредиторов. Согласно вынесенному постановлению суд общей юрисдикции должен как-то понять на основании этих данных, будет ли полностью либо в значительной части потерпевший лишен возможности удовлетворения своих требований в рамках дела о банкротстве. Исходя из того что почти всегда имущества в банкротстве недостаточно для удовлетворения всех требований кредиторов, особенно кредиторов третьей очереди, суды, полагаю, будут если не всегда, то очень часто приходить к такому выводу. Это означает, что либо арест будет сохраняться в отношении части имущества (КС не говорит о том, что его можно сохранить полностью), либо управляющий будет обязан зарезервировать часть денежных средств для удовлетворения требований гражданского истца», − указала она.
По мнению адвоката, получается парадоксальная ситуация: КС указывает, что факт возникновения требований кредитора в результате причинения вреда преступлением не дает приоритет в банкротстве, но если вся конкурсная масса уйдет на погашение иных требований (например, текущих или более приоритетных очередей), приоритет возможен.
Другая проблема, полагает Александра Улезко, заключается в том, что Конституционный Суд предложил решение только для арестов, наложенных на имущество в рамках уголовного дела в целях защиты прав потерпевших от преступления, тогда как арест может накладываться и в публично-правовых целях – например, для обеспечения возможной конфискации имущества или сохранности имущества, относящегося к вещественным доказательствам по уголовному делу. «В постановлении прямо указано, что эти вопросы остаются за рамками рассмотрения Конституционного Суда. Кроме того, не совсем понятно, почему в постановлении указывается только на аресты имущества юрлиц, поскольку в банкротстве граждан действует аналогичное регулирование. В целом КС не первый раз лапидарно высказывается по подобным вопросам, что впоследствии корректируется судебной практикой», − заключила она.