Верховный Суд опубликовал Определение № 304-ЭС25-1316(5) по делу № А70-9027/2023, в котором разъяснено, что при наличии злоупотреблений со стороны гражданина-банкрота его кредиторы вправе рассчитывать на денежные средства, поступившие в конкурсную массу, в том числе в качестве компенсации морального вреда.

В мае 2018 г. Владимир Сорогин был похищен с нанесением телесных повреждений организованной преступной группой в составе Сергея Леонтьева и других лиц. Впоследствии потерпевшему угрожали убийством, а также всячески избивали. Леонтьев инсценировал убийство Сорогиным другого человека и произвел видеосъемку, использовав ее для шантажа и вымогательства у потерпевшего 50 млн руб. В связи с этим Сорогину были причинены физическая боль, телесные повреждения и моральные страдания. Указанные обстоятельства установлены приговором суда от 11 июля 2019 г. и апелляционным определением от 17 сентября 2019 г. в рамках дела № 1-669/2019. По данному эпизоду Сергей Леонтьев признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных п. «а» ч. 3 ст. 126 и п. «а» и «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ. Дело в части гражданского иска потерпевшего было передано на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.

В начале февраля 2020 г. вступившим в законную силу решением суда удовлетворен гражданский иск Владимира Сорогина: в его пользу с Сергея Леонтьева взыскано помимо прочего 300 тыс. руб. в качестве компенсации морального вреда, причиненного преступлением. При этом суд учел характер причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий.

В начале мая 2023 г. в отношении Сорогина по заявлению его кредитора было возбуждено дело о банкротстве, спустя несколько месяцев его признали банкротом, была введена процедура реализации имущества.

В феврале 2024 г. на счет должника в счет исполнения решения по делу № 1-669/2019 от Службы судебных приставов поступило 296,3 тыс. руб. Должник потребовал исключить эту сумму из конкурсной массы и выдать их ему, сославшись на адресность указанных денежных средств и их направленность на возмещение вреда, причиненного его здоровью. Финансовый управляющий Андрей Гашкин выделил Владимиру Сорогину из поступившей суммы денежные средства в размере прожиточного минимума и обратился в суд с заявлением о разрешении разногласий со ссылкой на то, что поступившие в счет компенсации морального вреда деньги включаются в конкурсную массу должника.

Суды трех инстанций поддержали доводы управляющего. По их мнению, на указанную выплату не распространяется исполнительский иммунитет. Компенсация морального вреда не имеет целевого характера, у должника отсутствуют заболевания, требующие постоянных расходов на лечение, реабилитационные процедуры, приобретение дорогостоящих лекарственных средств в размере, превышающем установленную величину прожиточного минимума. При этом за счет поступивших средств можно погасить текущие расходы, а размер требований кредиторов должника превышает 62,5 млн руб. (третья очередь реестра).

Изучив кассационную жалобу Владимира Сорогина, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда, в частности, напомнила, что нематериальные блага относятся к неотчуждаемым и непередаваемым ценностям, обеспечивающим психофизическое и социальное благополучие человека. Посягательство на эти блага дает потерпевшему право на компенсацию морального вреда, которая неразрывно связана с личностью потерпевшего, носит личный характер и компенсирует вред здоровью. Деньги, выплаченные должнику-банкроту в счет компенсации причиненного ему морального вреда, причиненного посягательством на неимущественные права (жизнь, здоровье, достоинство личности и т.п.), по общему правилу не могут распределяться среди его кредиторов и исключаются из конкурсной массы.

Вопреки выводам нижестоящих судов, заметил ВС, должник-банкрот не должен фактически повторно доказывать последствия его страданий: выявление у него заболеваний (психических расстройств), требующих расходов на лечение, реабилитационные процедуры, приобретение дорогостоящих лекарств и т.п. Дело в том, что не всякое физическое или нравственное страдание неизбежно влечет заболевание или иное повреждение здоровья, требующее лечения, однако это не исключает наличие морального вреда и право на его компенсацию. Указанные обстоятельства учитываются лишь в судебном споре о присуждении компенсации морального вреда. Новые подобные обстоятельства могут стать основанием для предъявления дополнительных требований к причинителю вреда, а не для распределения присужденной суммы.

Заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав влечет для такого лица отказ в судебной защите его права. Таким злоупотреблением, в частности, могут быть недобросовестные умышленные действия должника в отношении кредиторов, за счет которых он фактически уже получил требуемую им компенсацию. В таком случае кредиторы вправе рассчитывать на удержание (обращение взыскания) денежных средств, поступивших в конкурсную массу в том числе в качестве компенсации морального вреда.

В рассматриваемом случае финансовый управляющий и кредитор Михаил Троцкий со ссылками на имеющиеся доказательства утверждали, что должник ведет себя крайне недобросовестно по отношению к кредиторам. Это выражается в том, что он во вред кредиторам умышленно и неоднократно отчуждал свои дорогостоящие активы (здания, земельные участки, транспортные средства, долю в хозяйственном обществе). Стоимость этого имущества многократно превосходила размер требуемой им компенсации морального вреда, однако имущество в конкурсную массу не вошло, как и денежные средства от его продажи. Таким образом, заявитель кассационной жалобы фактически получил компенсацию морального вреда за счет скрытых (выведенных) активов, на которые кредиторы справедливо рассчитывали обратить взыскание по его долгам.

«При доказанности указанных обстоятельств позицию Владимира Сорогина следует рассматривать как требование о повторном исключении имущества из конкурсной массы, что является злоупотреблением правом, не подлежащим судебной защите», – заключил ВС, отменяя решения нижестоящих судов и возвращая обособленный спор на новое рассмотрение в первую инстанцию.

Адвокат МКА «Семенцов и Партнеры», арбитражный управляющий Евгений Пустошилов отметил, что ВС не впервые обратил внимание на проблемы применения уголовного и гражданского законодательства. «Проблем, вызванных пробелами в правовом регулировании дел о банкротстве, осложненных уголовным преследованием одной из сторон, накопилось множество, что зачастую приводит к злоупотреблениям, и судебной системе предстоит большая работа по поиску баланса. Может показаться, что проблема незначительна, потому что в России оправдательных приговоров всего 0,25% от общего их числа, а банкротов среди оправданных и того меньше, однако это не так. Право на реабилитацию и возмещение вреда имеют также те, кто необоснованно был привлечен к уголовной ответственности в качестве обвиняемого или подозреваемого, и впоследствии уголовное преследование было прекращено», – заметил адвокат.

Евгений Пустошилов добавил, что до настоящего времени позиция судов по указанному вопросу была однозначной, поскольку не существовало прямых норм, позволяющих исключать суммы компенсаций из конкурсной массы. «На практике это приводило к тому, что должники иногда не получали компенсации, допуская безвозвратный пропуск срока предъявления исполнительного листа, что, очевидно, обусловлено чувством несправедливости распределения этих денег в пользу кредиторов. Примененная ВС аналогия закона (п. 1 ч. 1 ст. 101 Закона об исполнительном производстве) позволила устранить несправедливость и исключать из конкурсной массы суммы компенсаций на основании п. 3 ст. 213.25 Закона о банкротстве. При этом судам оставили возможность отказывать в удовлетворении требований об исключении суммы компенсации должникам, которые вели себя по отношению к кредиторам недобросовестно. Такая взвешенная, осторожная позиция, оставляющая право на судебную дискрецию нижестоящим судам, показывает, что ВС не просто решает частный спор, а ищет справедливый баланс в правоприменении. Возможно, комментируемое определение будет включено в обзор судебной практики», – предположил он.

Адвокат Юнис Дигмар считает выводы, изложенные в определении, спорными. «С одной стороны, безусловно, заслуживает абсолютной поддержки позиция Суда относительно необходимости исключения из конкурсной массы суммы компенсации морального вреда как вреда, причиненного неотчуждаемому, конституционно признанному праву на здоровье (в том числе психическое). С другой стороны, ВС даны разъяснения относительно возможности отступления от данного правила при установлении факта злоупотребления правом со стороны должника, которое выразилось в попытке сокрытия имущества и причинения вреда интересам конкурсных кредиторов. В частности, в определении сделан, на мой взгляд, довольно дискуссионный вывод о том, что требование об исключении из конкурсной массы компенсации морального вреда следует рассматривать как не подлежащее судебной защите требование о повторном исключении имущества в случае, если установлено получение должником денег за счет скрытых (выведенных) активов, на которые кредиторы справедливо рассчитывали обратить взыскание по его долгам. То есть моральный вред фактически приравнен к имеющему иную правовую природу имущественному ущербу, причиненному конкурсной массе, что расходится с первым выводом Верховного Суда. Установление факта злоупотребления правом со стороны должника должно влечь иные правовые последствия в виде отказа от его освобождения от дальнейшего исполнения обязательств, но не лишение права на получение компенсации морального вреда», – подчеркнул он.