Верховный Суд вынес 25 февраля Определение № 307-ЭС24-21877 (3) по делу № А56-99903/2022, в котором разъяснил, когда злоупотребления со стороны должника-наследника ведут к включению унаследованной им квартиры в конкурсную массу.
Дмитрий Крамарчук, будучи единственным наследником умершего отца Игоря Крамарчука, вступил в права наследования в отношении его имущества, в том числе квартиры в Санкт-Петербурге (далее – квартира № 24). В период с 1 августа 2013 г. по 2 марта 2022 г. наследнику принадлежала 1/2 в праве собственности на другую квартиру в этом же городе (далее – квартира № 96). В начале марта 2022 г. Дмитрий Крамарчук подарил свою долю в праве на квартиру № 96 матери в рамках соответствующего договора.
Далее Дмитрий Крамарчук обратился в суд с заявлением о собственном банкротстве, ссылаясь, в том числе, на невозможность удовлетворения долговых обязательств покойного отца перед ООО «Строй-Комплекс СПб» в 9,1 млн руб., перешедших к должнику в порядке наследования, ввиду недостаточности объема наследственной массы для погашения задолженности наследодателя. В апреле 2023 г. Дмитрий Крамарчук признан банкротом, в отношении него введена процедура реализации имущества.
Задолженность наследодателя перед ООО «Строй-Комплекс СПб» установлена решениями судов по двум арбитражным спорам о взыскании убытков. В рамках указанных дел была произведена замена в порядке процессуального правопреемства ответчика должником в связи с принятием им наследства. Постановлением апелляции от 13 декабря 2023 г. требование общества в размере 10,5 млн руб. признано обоснованным и включено в третью очередь реестра кредиторов должника.
В мае 2024 г. суд отказался признавать недействительным договор дарения 1/2 на квартиру № 96 между Дмитрием Крамарчуком и его матерью по тем основаниям, что наследники отвечают по долгам наследодателя только в пределах наследственного имущества, в то время как отчужденное по договору дарения имущество являлось личной собственностью Дмитрия Крамарчука. Данное определение устояло в кассации.
ООО «Строй-Комплекс СПб» обратилось в суд с заявлением о включении унаследованной должником квартиры № 24 в конкурсную массу. В обоснование заявления кредитор указал, что эта квартира на момент открытия наследства не была для должника единственным жильем; должником совершены недобросовестные действия по созданию недвижимости, формально защищенной исполнительским иммунитетом. Суд отказал в удовлетворении заявления общества со ссылкой на то, что сделка по отчуждению 1/2 должника в праве собственности на квартиру № 96 не признана недействительной, а квартира № 24 является для должника единственным жильем, принадлежащим ему на праве собственности, и он в ней зарегистрирован.
Апелляция отменила определение первой инстанции и включила спорное жилье в конкурсную массу, ссылаясь на создание должником ситуации, при которой квартира № 24 искусственно наделена исполнительским иммунитетом. В свою очередь окружной суд отменил это постановление и оставил в силе определение первой инстанции. При этом кассационная инстанция указала, что договор дарения 1/2 в праве собственности на квартиру № 96 заключен в отношении личного имущества должника, не входящего в состав наследства, легитимность этого договора дарения установлена вступившим в законную силу судебным актом, а спорная квартира № 24 защищена исполнительским иммунитетом в пользу наследника, так как является единственным пригодным для проживания жильем Дмитрия Крамарчука.
Не согласившись с выводами окружного суда, общество обратилось в Верховный Суд с кассационной жалобой. Изучив материалы дела, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС со ссылкой на Постановление Конституционного Суда РФ от 26 апреля 2021 г. № 15-П напомнила, что суды вправе отказать гражданам-должникам в защите прав, образующих исполнительский иммунитет, если жилое помещение, формально защищенное таким иммунитетом, приобретено со злоупотреблениями, наличие которых позволяет применить к должнику соответствующие последствия. Среди значимых обстоятельств в оценке поведения должника, предшествующего взысканию долга, суды помимо прочего вправе учесть и сопоставить, с одной стороны, время присуждения долга гражданину, в том числе момент вступления в силу соответствующего судебного постановления, время возбуждения исполнительного производства, а также извещения должника об этих процессуальных событиях и, с другой стороны, – время и условия, в том числе суммы (цену) соответствующих сделок и других операций (действий), если должник посредством их совершения отчуждал деньги, имущественные права и иное имущество, чтобы приобрести (создать) недвижимость, защищенную исполнительским иммунитетом.
В рассматриваемом случае, заметил Верховный Суд, до принятия наследства Дмитрию Крамарчуку длительное время на праве собственности принадлежала 1/2 в праве собственности на квартиру № 96. После смерти отца должник, будучи осведомленным о наличии у покойного долгов, входящих в наследственную массу, перед принятием наследства подарил матери 1/2 в праве собственности на квартиру № 96 и обратился к нотариусу с заявлением о принятии наследства. Согласно ст. 1175 ГК РФ наследники, принявшие наследство, отвечают по долгам наследодателя исключительно в пределах стоимости перешедшего к ним наследственного имущества.
Спорная квартира № 24 на момент открытия наследства не была единственным жильем должника, однако в результате отчуждения 1/2 в праве собственности на квартиру № 96 в пользу матери непосредственно перед принятием наследства и в преддверии банкротства должник создал ситуацию, при которой полученная по наследству квартира стала единственным пригодным для его проживания жильем, т.е. совершил недобросовестные действия по искусственному приданию унаследованному имуществу исполнительского иммунитета, что является основанием для отказа в защите прав, образующих исполнительский иммунитет. Таким образом, апелляция обоснованно включила квартиру № 24 в конкурную массу должника. В итоге ВС отменил постановление окружного суда и оставил в силе решение апелляции.
Адвокат Ирина Зуй полагает, что комментируемое определение закрепляет преобладающий в банкротной практике подход, согласно которому судам надлежит оценивать процессуальное поведение сторон в зависимости от наличия либо отсутствия экономической целесообразности и разумной обоснованности с точки зрения обычного хозяйственного оборота. «Если ранее такой подход безусловно доминировал в предпринимательских отношениях и банкротстве юридических лиц, то теперь ВС четко обозначил критерий обязательной оценки экономической целесообразности и разумности поведения граждан, признанных банкротами. Суд также обратил внимание: даже тот факт, что договор дарения личного жилья не признан недействительным и формально унаследованная квартира действительно является единственным жильем должника (при этом она не была признана роскошным жильем), отсутствие экономической целесообразности и разумности дарения 1/2 в праве на квартиру свидетельствует о недобросовестном характере его действий. В целом такой подход ВС может означать очередной разворот практики в “прокредиторскую” сторону», – резюмировала она.
По мнению руководителя адвокатской практики Ulezko.legal Александры Улезко, Экономколлегия ВС справедливо разрешила спор, применив ранее сформированные высшими судами подходы. «Недобросовестные действия по искусственному приданию исполнительского иммунитета имуществу должны влечь отказ в защите права на основании ст. 10 ГК. Эта позиция применима не только к иммунитету единственного жилья наследника-банкрота, но и к любой иной процедуре банкротстве физлица, которое не принимало наследство», – отметила она.
Адвокат добавила, что дело Крамарчука является логичным продолжением курса Верховного и Конституционного судов на пресечение недобросовестных действий должника с целью создания имущества, защищенного исполнительским иммунитетом. «Как отмечено в Определении ВС от 26 июля 2025 г. по делу № 303-ЭС20-18761, отказ от исполнительского иммунитета не должен быть карательной санкцией (наказанием) за неисполненные долги или средством устрашения должника. Но эта позиция применима с учетом Постановления КС от 26 апреля 2021 г. № 15-П, на которое и сослался ВС в рассматриваемом споре. При разрешении вопроса о наличии у имущества исполнительского иммунитета необходимо принимать во внимание поведение должника, предшествующее взысканию долга, в частности цену соответствующих сделок и других операций, если должник вследствие их совершения отчуждал денежные средства, имущественные права или иное имущество, чтобы приобрести или создать объект, защищенный исполнительским иммунитетом», – заключила Александра Улезко.