Споры о разделе имущества супругов являются одной из распространенных категорий споров, рассматриваемых судами.
В таких спорах, как правило, подлежит разделу совокупность имущества (поскольку за период совместной жизни супруги обычно приобретают различное имущество), а с учетом того, что заинтересованность супругов в конкретном имуществе бывает разная, то в п. 3 ст. 38 СК РФ закономерно содержится правило о том, что суд определяет, какое имущество подлежит передаче каждому из супругов.
Это отличает споры о разделе совместно нажитого имущества супругов от иных споров о разделе имущества, находящегося в общей собственности, где в большинстве случаев разделу подлежит только один объект.
Следствием раздела имущественной массы супругов часто становится возникающая несоразмерность присуждаемого каждому супругу имущества и в таком случае перед судом встает вопрос о взыскании компенсации в пользу одной из сторон. Особую сложность этот вопрос приобретает в условиях, когда истец не требует взыскать компенсацию на случай присуждения имущества несоразмерно долям. В свою очередь, суды в ряде случаев исходят из того, что в отсутствие соответствующего требования со стороны истца суд не может взыскать компенсацию, в то время как в других случаях суды полагают, что вследствие присуждения имущества несоразмерно долям суд обязан взыскать соответствующую компенсацию в пользу другой стороны.
В недавно рассмотренном деле ВС РФ разрешил этот вопрос однозначно (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 02.12.2025 N 59-КГ25-2-К9).
Обстоятельства спора в контексте вопроса довольно стандартны: бывший супруг предъявил к другому бывшему супругу иск о разделе совместно нажитого имущества, мотивируя требование тем, что в период брака ими было приобретено общее имущество.
В результате разрешения спора суд разделил имущество, в рамках которого присудил истцу имущества больше, чем принадлежавшая ему доля в общем имуществе. При этом компенсацию в пользу ответчика суд не взыскал в связи с тем, что соответствующее требование им (ответчиком) заявлено не было.
ВС РФ отменил судебный акт, указав, что взыскание компенсации в пользу лица в случае присуждения другой стороне имущества в размере бόльшем, чем принадлежащая такой стороне доля, входит в предмет иска о разделе имущества, вследствие чего суд обязан взыскать соответствующую компенсацию независимо от заявления об этом стороны спора.
В первую очередь стоит сказать, что в практике довольно распространено убеждение в том, что если истец не указал что-то в просительной части иска, то всякое отклонение от неё (просительной части иска) невозможно, поскольку это означало бы выход за пределы заявленных истцом требований. При этом такой подход характерен для всех правовых споров (не только для споров о разделе имущества), а его процессуальным основанием выступает ч. 3 ст. 196 ГПК РФ о том, что суд принимает решение только по заявленным требованиям. Вместе с тем, соответствующее мнение верно лишь отчасти, поскольку в некоторых случаях в рамках спора имеются отдельные вопросы, которые суд обязан разрешить.
Возвращаясь к спорам о разделе имущества, необходимо отметить, что вопрос выплаты компенсации при несоразмерности присуждаемого сторонам имущества не является простым по следующим причинам.
Иск о разделе имущества относится к так называемым actio duplex, присуждение по которому происходит в пользу обеих сторон (по таким искам каждая сторона выступает истцом и ответчиком одновременно). В этой связи в спорах о разделе имущества ответчику, если он претендует на присуждение имущества в свою пользу, вовсе не нужно заявлять встречного иска о разделе имущества.
По существу такой иск выступает средством возбуждения спора перед судом, который, в свою очередь, не связан требуемым сторонами порядком раздела и обязан разрешить спор — разделить имущество наиболее справедливым образом исходя из того, что каждая сторона имеет права (доли в праве) в отношении спорного объекта.
С учетом изложенного, довод нижестоящего суда о том, что ответчик не заявлял соответствующего требования и потому компенсация не может быть взыскана, действительно выглядит сомнительно, поскольку для присуждения в пользу ответчика по иску о разделе имущества последнему не требуется предъявлять встречный иск.
Более того, законодательство прямо указывает на присуждение компенсации в таких случаях.
Так, в п. 3 ст. 38 СК РФ указано: «В случае, если одному из супругов передается имущество, стоимость которого превышает причитающуюся ему долю, другому супругу может быть присуждена соответствующая денежная или иная компенсация». Тут, правда, стоит отметить неудачное слово «может» в тексте нормы, которое некоторым юристам дает основания полагать, что компенсация может взыскиваться по усмотрению суда.
В свою очередь, норма п. 4 ст. 252 ГК РФ более категорична в этом вопросе, фактически закрепляя императив в отношении выплаты компенсации при несоразмерности выделяемого сторонам имущества: «Несоразмерность имущества, выделяемого в натуре участнику долевой собственности на основании настоящей статьи, его доле в праве собственности устраняется выплатой соответствующей денежной суммы или иной компенсацией».
С учетом изложенного (и природы иска, и норм законодательства), подход ВС РФ очевидно верен.
С другой стороны, ключевым здесь является все же вопрос о природе обязанности, возникающей вследствие присуждения имущества, несоразмерного доле в праве. Ведь если у одного лица (– должника) возникает субъективная обязанность, то у другой стороны (– кредитора) возникает субъективное право. Тогда какого характера эти права и обязанности: обязательственного или иного?
Ответ на этот вопрос во многом предопределит ответ и на более общий вопрос о том, нужно ли заявлять требование о взыскании компенсации. Ведь если речь идет о наличии у сторон прав и обязанностей, то присуждение компенсации против воли кредитора расходилось бы с принципом осуществления прав своей волей и в своем интересе.
К примеру, порой можно встретить довод о том, что отношения, связанные с выплатой компенсации, представляют собой отношения из неосновательного обогащения (поскольку одна сторона приобретает имущество [в части превышения размера своей доли] за счет другой стороны). При таком подходе действительно есть основания полагать, что для взыскания компенсации необходимо предъявление соответствующего требования (- нельзя же исходить из того, что суд должен взыскивать неосновательное обогащение без предъявления кондикционного иска).
Конечно, вопрос правовой природы такой обязанности является неоднозначным, но ответ на него всё же должен быть дан.
В то же время, независимо от природы возникающих в связи с выплатой компенсации отношений, стоит, однако, отметить сложности предъявления требования о компенсации в споре о разделе имущества, ведь до принятия судом решения ни одна из сторон не может быть уверена в том, как именно суд разделит имущество между сторонами.
В этой связи предъявить требование о взыскании компенсации можно лишь исходя из предположения относительно предстоящего порядка раздела имущества судом (причем такое предположение очевидно может не оправдаться), но более убедительно это можно сделать только после окончательного разрешения судом спора о разделе, когда станет понятно имеет ли место несоразмерность вследствие раздела и в каком объеме.
Однако, зачем рассматривать новый спор о взыскании компенсации, если этот вопрос можно сразу решить с вопросом о разделе имущества? Ведь очевидно, что после спора о разделе имущества лицо обратится в суд с иском о взыскании компенсации, если в результате раздела получил имущество меньше, чем имевшаяся у него доля. Тем более вопрос компенсации довольно прост для разрешения. В итоге оказывается, что взыскание компенсации в рамках спора о разделе имущества отвечает целям процессуальной экономии, а права участника спора получают скорейшую защиту в случае присуждения в пользу другой стороны имущества большего объема.
Таким образом, подход ВС РФ без сомнения верный и обосновывается нормативно, а также с политико-правовой точки зрения (отвечает целям процессуальной экономии и обеспечивает скорейшую защиту прав сторон), в то время как исходя из природы возникающих отношений возможность взыскания компенсации без выражения воли со стороны кредитора действительно может вызывать сомнения.