1. Проблема избыточного правового регулирования

Несколько дней назад на площадке СПбГУ была проведена Всероссийская научно-практическая конференция, посвященная проблеме избыточного правового регулирования.  Программа конференции доступна по ссылке: https://events.spbu.ru/law-spbu

Федеральный закон от 10.06.2026 № 167-ФЗ и внесенные им изменения в ст. 196 и ст. 217 ГК РФ, к сожалению, не попали в поле зрения участников конференции, включая автора настоящей заметки. Поэтому в целях восполнения этого пробела хотелось бы поделиться некоторыми мыслями.

Конференцию открыл декан юридического факультета С.А. Белов, который справедливо обратил внимание на то, что регулирование с помощью принципов в ряде случаев показывает большую эффективность, чем детельная регламентация отношений. Всегда есть риск обхода конкретизированной нормы, потребность в пресечении «обходных маневров», то есть в дополнительном правовом регулировании, и т.д. по кругу.

С другой стороны, регулирование с помощью правовых принципов предполагает большую дискрецию правоприменительных органов (прежде всего, судов), доверие к их способности находить справедливое решение для спорной ситуации. Таким образом, обилие конкретизирующих норм, направленных на точечное решение какой-либо проблемы, — это и своеобразный показатель недоверия общества к судебной системе.

2. «Новеллы» Федерального закона от 10.06.2026 № 167-ФЗ

Для удобства последующего анализа, вероятно, следует воспроизвести ст. 217 ГК в новой редакции, с учетом дополнения пунктом 2:

2. В случае применения гражданско-правовых последствий нарушения требований законодательства при приватизации государственного и муниципального имущества подлежат применению установленные настоящим Кодексом сроки исковой давности и правила их исчисления. При этом срок исковой давности по искам об истребовании имущества, выбывшего из владения Российской Федерации, субъектов Российской Федерации и муниципальных образований в результате его приватизации, а также по искам о применении иных гражданско-правовых последствий нарушения требований законодательства о приватизации государственного и муниципального имущества во всяком случае не может превышать десять лет со дня нарушения права.

Суд отказывает в удовлетворении требования Российской Федерации, субъектов Российской Федерации и муниципальных образований об истребовании приватизированного имущества, если после выбытия имущества из владения Российской Федерации, субъектов Российской Федерации и муниципальных образований истекло десять лет со дня нарушения права.

 

Юридическая техника используемых формулировок может быть темой для отдельного обсуждения. В частности, неясно? зачем законодатель дважы упоминает о 10-летней давности, акцентируя внимание на том, что «суд отказывает» в удовлетворении иска.  Даже это повелительное наклонение глагола, вряд ли, исключает неоходимость заявления ответчика о пропуске исковой давности (ст. 199 ГК РФ). Возможно, законодатель имел в виду, что этот предельный 10-летний давности применяется независимо от обстоятельств конкретного спора, не может быть восстановлен судом и т.д. (см. разъяснение в п. 8 постановления Пленума ВС РФ от 29.09.2015 № 43 по вопросам исковой давности). Использование расплывчатого термина «применение гражданско-правовых последствий», вероятно, призвано отграничить соответствующую категорию исков, предъявляемых Прокуратурой РФ, Росимуществом и иными уполномоченными органами, от исков об изъятии в доход государства имущества, приобретенного коррупционным путём.

Важно также оценить, что изменяет эта «новелла» с содержательной стороны в регулировании вопросов исчисления и применения исковой давности.

10-летний срок давности для защиты нарушенного права был предусмотрен и ранее — в п. 2 ст. 196 ГК: «Срок исковой давности не может превышать 10 лет со дня нарушения права, для защиты которого этот срок установлен, за исключением случаев, установленных ФЗ от 06.03.2006 № 35-ФЗ «О противодействии терроризму».

Можно было бы предположить, что законодатель попытался фомализовать момент нарушения прав публичного собственности в случае незаконной приватизации, связать его с датой совершения соответствующей сделки в отношении спорного имущества (договора купли-продажи имущества). Однако в абз. 2 п. 2 ст. 217 ГК (в новой редакции) мы видим, что 10-летний срок может исчисляться как с момента «выбытия имущества из владения РФ, субъектов РФ и муниципальных образований», так и с дня «нарушения  права». Ничего нового в определении момента начала течения 10-летнего срока, в сравнении с прежней редакцией п. 2 ст. 196 ГК, не сказано.

Более того, существует риск, что норма абз. 2 п. 2 ст. 217 ГК будет истолкована некоторыми судами как устанавливающая специальный (более продолжительный) срок исковой давности для исков об истребовании незаконно приватизированного имущества, то есть как исключающая применение общей 3-летней исковой давности, исчисляемой с помощью субъективного критерия осведомленности о нарушении права (п. 1 ст. 200 ГК). Однако, вряд ли у законодателя были подобные намерения, поскольку в абз. 1 п. 2 ст. 217 ГК использована формулировка о том, что «во всяком случае» срок давности не может превышать 10 лет. Из пояснительной записки к проекту закона о внесении изменений в ст. 217 ГК также следует, что его цель — внести правовую определенность в судьбу приватизированного имущества,  обеспечить дополнительные гарантии приобретателям подобного имущества.

Таким образом, в части исчисления объективной 10-летней давности Федеральный закон от 10.06.2026 № 167-ФЗ не содержит каки-либо принципиально новых положений, способных каким-то образом сократить количество «деприватизационных» исков.

Можно ли оценить с положительной стороны используемую в абз. 2 п. 1 ст. 217 ГК фразу о том, что в случае применения гражданско-правовых последствий нарушений законодательства о приватизации «подлежат применению установленные Кодексом сроки исковой давности и правила их исчисления»?

Наверное да, если относиться к ГК как к руководству для пользователя какой-либо бытовой техникой… В ст. 208 ГК, перечисляющей виды требований о защите нарушенного права, изъятых из-под действия исковой давности, и ранее не было каких-либо исключений для исков об истребовании имущества публичного собственника из чужого незаконного владения, либо исков о применений последствий недействительности сделки с подобным имуществом. Имевшие место в практике экзотические случаи «расширительного» толкования положений ст. 208 ГК 0 о том, что иск публичного собственника об истребовании имущества = иску о защите личных неимущественных прав (всего населения РФ!), могли быть исключены за счет разъяснений ВС РФ относительно применения ст. 208 ГК.

Достигнет ли подобное уточняющее правовое регулирование срока давности по «деприватизационным» искам желаемой законодателем цели? Далеко не факт.

3. Неприменение срока исковой давности со ссылкой на злоупотребление правом (ст. 10 ГК): «сибирская аномалия»

Красноярск — город с удивительной, холодной даже в летнюю жару рекой Енисей, красивейшими Красноярскими столбами, и… аномалиями в части действия законодательства. В судебной практике по «деприватизационным» искам здесь есть свои особенности.

В 2025 году ВС РФ отменил судебные акты всех трех инстанций (определение от 01.04.2025 № 302-ЭС24-20524 по делу № А33-33025/2022) и отказал в иске Прокуратуры Красноярского края к обществу о признании отсутствующим права собственности на земельный участок, приватизированный с нарушением законодательстве. В своём определении ВС РФ попутно разъяснил, что «заявленные прокурором требования, исходя из фактических обстоятельств, по сути направлены на истребование имущества из чужого незаконного владения» и «у судов не имелось оснований не применять исковую давность по иску прокурора, подлежащего рассмотрению по правилам статей 301, 302 ГК» (цитаты из определения).

Однако, как оказалось, точка в споре не была поставлена. Уже в марте 2026 года аналогичный* иск прокурора, в отношении тех же земельных участков, был полностью удовлетворён. При этом дело рассмотрено в закрытом заседании по соображениям обеспечения тайны следствия  (дело № А33-36713/2025). Текст решения не опубликован, но из определения о подготовке дела к судебному разбирательству видно, что требование заявлено в отношении тех же земельных участков, что и в деле №  А33-33025/2022.

*Но уже корректно сформулированный как иск об истребовании земельных участков из чужого незаконного владения.

Можно спорить на тему того, был ли нарушен принцип преюдиции, поскольку формально прокурором было заявлено «иное» требование — виндикационный иск вместо ранее отклоненного иска о признании права отсутствующим. Но очевидно, что и при этой новой формулировке требования нельзя игнорировать выводы ВС РФ о пропуске истцом исковой давности.

Наряду с проблемой хромающей преюдиции, препятствием для применения исковой давности стала ст. 10 ГК о злоупотреблении правом. Предположу, что практика характерна не только для Красноярского края.

Так, именно со ссылкой на недобросовестное поведение ответчиков, использующих схему из аффилированных лиц для приобретения земельного участка (предположительно относящегося к федеральной собственности), суд отказал в применении исковой давности, отметив, что «институт исковой давности не предназначен для использования в недобросовестных целях» и «не должен выступать способом легализации прав на спорные земельные участки, приобретенные вопреки воле публичного собственника» (дело №А33-36316/2023).

В подкрепление этих тезисов суд почему-то сослался на постановления Конституционного Суда РФ от 14.07.2005 № 9-П и от 31.10.2024 № 49-П). При этом в первом случае речь шла о сроках давности для привлечения к ответственности за совершение налоговых правонарушений — Конституционный Суд РФ допустил возможность восстановления пропущенного срока давности в случае, если налогоплательщик своими недобросовестными действиями препятствовал своевременному вынесению решения о привлечении к ответственности, например, затягивал проведение налоговой проверки и т.д. Второе постановление, как известно, касается совершенно иной категории споров по искам прокуратуры, что прямо подчеркивается Конституционным Судом РФ.

Не вдаваясь в детали вышеуказанных постановлений, можно предположить, что недобросовестность ответчика в контексте ст. 302 ГК и для целей применения ст. 10 ГК — это совершенно разнопорядковые явления. И отказывая в применении исковой давности со ссылкой на ст. 10 ГК, суд должен установить те недобросовестные действия ответчика, которые препятствовали истцу в своевременной защите нарушенного права. В «деприватизационных» спорах, как правило, подобные обстоятельства отсутствуют, поскольку переход имущества из публичной в частную собственность отражается в ЕГРН, владение спорными объектами недвижимости носит открытый характер.

4. В качестве резюме

Выполняя поручение Президента РФ (озвученное на XXVIII Петербургском международном экономическом форуме 18 — 21 июня 2025 г.) об устранении правовой неопределенности и усилении гарантий неприкосновенности собственности для лиц, которые развивали и инвестировали в приватизированное имущество длительные годы, законодатель внес поправки в ст. 217 ГК. Однако, с содержательной стороны, эти изменения немногим отличаются от того, что уже было заложено в ГК или могло быть выведено из его смысла путём толкования.

Более того, внесенные изменения не исключают такого развития событий, при котором итоги приватизации 20 и 30-летней давности будут всё также пересматриваться, а исковая давность не будет применяться, например, со ссылкой на ст. 10 ГК РФ о злоупотреблении правом. И решение этой проблемы заключается не в конкретизации правового регулирования, дополнении ГК РФ нормами сутуационного характера, а в преодолении кризиса в правоприменительной сфере, появлении у судей желания работать не только с «инструкциями», но и с принципами или идеями гражданского права.