1. ВС РФ исправил ошибку апелляции, которая отказала осужденной в отсрочке отбывания наказания в связи с ее беременностью и рождением ребенка

Согласно приговору суда, Э. осуждена за четыре эпизода вымогательства в составе организованной группы под угрозой применения насилия и с применением насилия к потерпевшим (п. «а» ч. 3 ст. 163 УК), а также за похищение заведомо несовершеннолетнего из корыстных побуждений, с угрозой применения к нему насилия, опасного для жизни и здоровья (п. «а» ч. 3 ст. 126 УК). Суд назначил наказание по совокупности преступлений — 7 лет 6 месяцев лишения свободы условно.

Апелляция изменила приговор: состояние беременности Э. признано обстоятельством, смягчающим наказание, тем не менее суд второй инстанции назначил осужденной 7 лет 4 месяца лишения свободы с отбыванием в колонии общего режима.

Апелляция также указала, что, учитывая количество и тяжесть совершенных преступлений, роль Э. в их совершении, нет оснований для применения в отношении Э. отсрочки отбывания наказания в порядке ст. 82 УК.

ВС РФ отметил, что вывод апелляции противоречит положениям ч. 1 ст. 82 УК, согласно которой беременной женщине, кроме лиц, осужденных за указанные в ст. 82 УК преступления, суд может отсрочить реальное отбывание наказания до достижения ребенком 14-летнего возраста. Э. осуждена за преступления, с которыми уголовный закон не связывает запрет на применение отсрочки отбывания наказания в соответствии с ч. 1 ст. 82 УК.

Отбывая наказание на основании вступившего в законную силу приговора суда, осужденная родила дочь. В п. 4 постановления Пленума ВС РФ от 19.12.2023 № 47 «О практике применения судами законодательства об отсрочке отбывания наказания» разъясняется, что отсрочка возможна лишь при условии положительного поведения лица, его добросовестного отношения к исполнению обязанностей по воспитанию ребенка, исключающих оказание какого-либо отрицательного воздействия на ребенка. С учетом этого, разрешая при постановлении приговора или на стадии его исполнения, а также при проверке приговора (постановления суда) в апелляционном, кассационном порядке вопрос об отсрочке отбывания наказания указанным в ч. 1 ст. 82 УК лицам, суд принимает во внимание сведения о личности, поведении, в том числе в период отбывания наказания, об условиях жизни лица и его семьи, о наличии у него жилья и необходимых условий для проживания с ребенком и другие.

Из материалов дела следовало, что в период до заключения под стражу Э. проживала в полной семье, характеризующейся положительно, обучалась в медицинском учебном заведении, к уголовной ответственности не привлекалась. В период следствия она признала вину и раскаялась в содеянном. Об осознании осужденной опасности содеянного и искреннем раскаянии свидетельствовали ее активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, а также прохождение курса лечения и реабилитации от наркозависимости. Отбывая наказание, осужденная круглосуточно ухаживает за дочерью, находясь при этом в доме ребенка ФКУЗ МСЧ ФСИН России.

С учетом положений ч. 1 ст. 82 УК и разъяснений Пленума ВС РФ приведенные обстоятельства давали возможность применения в отношении Э. отсрочки отбывания наказания.

Судебная коллегия ВС РФ отсрочила Э. отбывание наказания в виде лишения свободы до достижения ее ребенком — дочерью 14-летнего возраста (кассационное определение ВС РФ от 05.03.2026 по делу № 18-УД25-58-А3).

2. ВС РФ счел недоказанным заведомо ложный донос

Суд признал К. виновным в заведомо ложном доносе (ч. 1 ст. 306 УК). Обосновывая свой вывод о виновности К., суд сослался на ряд документов, а также на показания свидетелей. Так, суд принял за основу показания двух сотрудников полиции об обстоятельствах проведенной ими проверки по заявлению К. о краже у него телефона. Они указали, что К. сообщил им, что утопил телефон в водоеме во время рыбалки. Однако данные сведения были получены от К. после того, как правдивость сообщенных им сведений была проверена с использованием устройства «полиграф».

Тем не менее суд в приговоре указал, что оснований ставить под сомнение достоверность показаний сотрудников полиции не имеется, поскольку они ранее подсудимого не знали, неприязненных отношений к нему не испытывают, а потому у них нет оснований для его оговора. Данных, свидетельствующих о том, что полицейские каким-либо образом воздействовали на К. при проверке сообщения о преступлении, суд также не установил.

Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела за отсутствием события преступления, вынесенное по заявлению К. о краже телефона, суд расценил как не имеющее преюдициального значения для дела. Вместе с тем суд указал в приговоре, что «установленные в рамках проверки в порядке ст.ст. 144–145 УПК обстоятельства наряду с иными доказательствами суд учитывает при оценке действий К.».

При этом К. в суде виновным себя не признал, подтвердив свои показания, данные на следствии в качестве подозреваемого, в которых он сообщал о том, что принадлежавший ему телефон не был утоплен, а был украден неизвестными лицами из его автомобиля. При этом он рассказывал об обстоятельствах обнаружения пропажи телефона, а также обстоятельствах подачи им заявления о краже телефона в правоохранительные органы. Свои объяснения сотрудникам полиции о том, что телефон он потерял в водоеме в результате неосторожного обращения с ним, К. объяснял оказанным на него психологическим давлением со стороны сотрудников полиции, которые проверяли его на «полиграфе» и усомнились в правдивости его первоначальных пояснений о краже телефона.

ВС РФ напомнил, что обстоятельствами, подлежащими доказыванию по делам по ст. 306 УК, являются факт ложного доноса о совершении преступления, а также умышленная форма вины лица, сделавшего ложный донос. Согласно п. 19 постановления Пленума ВС РФ от 28.06.2022 № 20 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях против правосудия» объективная сторона заведомо ложного доноса (ст. 306 УК) состоит в умышленном сообщении в органы дознания, предварительного следствия или прокуратуры заведомо недостоверной информации о событии подготавливаемого, совершаемого либо совершенного уголовно наказуемого деяния независимо от того, содержит ли такое сообщение указание на причастность к данному деянию конкретных лиц.

Добросовестное заблуждение заявителя относительно события преступления и (или) его существенных обстоятельств, в том числе о причастности к этому преступлению конкретных лиц, исключает умышленный характер его действий и наступление уголовной ответственности по ст. 306 УК за заведомо ложный донос.

По мнению Верховного Суда РФ, суды апелляционной и кассационной инстанций в нарушение требований ч. 4 ст. 7 УПК не мотивировали свои выводы, опровергающие доводы защитника осужденного о том, что у суда не было оснований «критически оценивать» показания допрошенных в судебном заседании свидетелей и признавать их недостоверными, как и показания самого К., данные им на предварительном следствии. Эти показания суд не признал недопустимыми доказательствами.

Также защитник осужденного указывала, что суд нарушил правила оценки доказательств, предусмотренные ст. 17, 87, 88 УПК, поскольку в основу приговора положил показания двух сотрудников полиции, проводивших проверку по заявлению К., которым якобы стало известно о ложном доносе со слов (объяснений) самого К. При этом, будучи допрошенным в качестве подозреваемого с участием защитника, К. не подтвердил ранее данные им «объяснения», сославшись на оказанное на него давление.

Защитник К. также обращала внимание на нарушение судом принципа презумпции невиновности, предусмотренного ст. 14 УПК. Этим доводам защитника суды апелляционной и кассационной инстанций не дали надлежащей оценки.

ВС РФ отменил апелляционное и кассационное постановления по делу и направил дело на новое апелляционное рассмотрение (определение ВС РФ от 06.02.2026 по делу № 51-УД26-1-К8).

1. ВС РФ напомнил, что документ, поданный в электронном виде и отклоненный системой автоматизированного судебного делопроизводства, не считается поданным

Защитник К. подал апелляционную жалобу на постановление кассационного суда об изменении территориальной подсудности рассмотрения уголовного дела. Своим постановлением суд возвратил жалобу защитнику для устранения недостатков.

Через девять дней защитник К. вновь подал апелляционную жалобу в электронном виде, которая на следующий день после ее подачи также была отклонена системой автоматизированного судебного делопроизводства и считалась не поданной. Через три месяца после повторной подачи апелляционной жалобы защитник К. обратился с апелляционной жалобой, а вместе с ней с ходатайством о восстановлении пропущенного срока обжалования.

Суд отказал в восстановлении пропущенного срока апелляционного обжалования. Защитник обжаловал этот отказ в ВС РФ. При этом адвокат указал, что ему не было известно, что жалобу, поданную в электронном виде, отклонили.

ВС РФ не нашел оснований для удовлетворения жалобы адвоката. Судебная коллегия отметила, что согласно абз. 2 п. 4.4 Порядка подачи в федеральные суды общей юрисдикции документов в электронном виде, в том числе в форме электронного документа (утв. Судебным департаментом при ВС РФ 27.12.2016 № 251), пользователю направляется уведомление о том, что документы не могут быть признаны поступившими в суд.

Судебная коллегия ВС РФ оставила без изменения постановление кассационного суда об отказе защитнику К. в восстановлении пропущенного срока апелляционного обжалования (апелляционное определение ВС РФ от 04.03.2026 по делу № 5-АПУ26-1-К2).

2. Кассация ошибочно взыскала с осужденного процессуальные издержки

Суд первой инстанции осудил Ш. за получение взятки (ч. 3 ст. 290 УК) и превышение должностных полномочий (ч. 1 ст. 286 УК).

Кассационный суд одновременно с кассационным определением вынес определение о выплате вознаграждения адвокату М. за защиту Ш. в кассационной инстанции и о взыскании указанной суммы с осужденного в качестве процессуальных издержек.

Из материалов дела следовало, что приговор в отношении Ш. постановлен в особом порядке при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением (гл. 40 УПК).

В силу ч. 10 ст. 316 УПК процессуальные издержки, предусмотренные ст. 131 УПК, при рассмотрении уголовного дела в особом порядке судебного разбирательства взысканию с подсудимого не подлежат. В соответствии с п. 5 постановления Пленума ВС РФ от 19.12.2013 № 42 «О практике применения судами законодательства о процессуальных издержках по уголовным делам» процессуальные издержки возмещаются за счет средств федерального бюджета в случае рассмотрения уголовного дела в особом порядке судебного разбирательства, предусмотренном гл. 40 и 40.1 УПК, ст. 226.9 УПК, в том числе и при обжаловании приговора в суде апелляционной, кассационной или надзорной инстанции.

Более того, решение кассации противоречило ч. 2 и ч. 4 ст. 132 УПК о том, что, если обвиняемый заявил об отказе от защитника, но отказ не был принят судом, расходы на оплату труда адвоката возмещаются за счет средств федерального бюджета. Отказ Ш. от защитника подтверждался его письменным заявлением. Кассация взыскала с Ш. расходы, связанные с оплатой труда адвоката М., назначенного в порядке ст. 50, 51 УПК, мотивировав тем, что Ш. согласился на такую защиту, что не соответствовало материалам дела. ВС РФ отменил кассационное определение в отношении Ш. в части взыскания с него в федеральный бюджет Российской Федерации суммы, выплаченной в качестве вознаграждения адвокату (кассационное определение ВС РФ от 19.03.2026 по делу № 45-УД26-6-К7).

Дайджест подготовила Анна Михайловна Балибекова, юрист (Санкт-Петербург)