В прошлом году Федеральный закон от 24.06.2025 № 175‑ФЗ «О внесении изменений в ст. 183 УК РФ» усилил ответственность за незаконное получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну. В санкцию ч. 3 ст. 183 УК введен нижний порог наказания в виде лишения свободы от 2 лет с одновременным установлением дополнительного наказания в виде штрафа в размере до 5 млн руб. В ч. 4 ст. 183 УК установлен нижний порог наказания в виде лишения свободы от 3 лет с одновременным введением дополнительного наказания в виде штрафа в размере от 1 млн до 5 млн руб.

Таким образом, принятые законодателем меры по усилению ответственности свидетельствуют об увеличении количества совершаемых преступлений и необходимости защиты информации в любых ее формах.

Разберем на конкретных примерах типичные и сложные случаи привлечения к уголовной ответственности по ст. 183 УК.

Разглашение сведений, составляющих налоговую тайну

Типичными случаями привлечения к ответственности являются ситуации, когда сотрудники государственных органов разглашают сведения, ставшие доступными им по службе.

ИЗ ПРАКТИКИ. Приговором Орджоникидзевского районного суда г. Магнитогорска от 19.04.2022 по делу № 1-61/2022 Д. признан виновным по ч. 2 ст. 183 УК за незаконное разглашение сведений, составляющих налоговую тайну, без согласия их владельца лицом, которому она была доверена и стала известна по службе.
Согласно приговору, Д., работая начальником отдела урегулирования задолженностей и обеспечения процедур банкротства МИФНС России № 16 по Челябинской области, фотографировал на свой смартфон экран своего монитора с данными из АИС «Налог-3» о должниках компании, в которой работала его знакомая М., ранее бывшая его коллегой. Через мессенджер WhatsApp, по просьбе М., Д. предоставлял ей информацию в отношении юридических лиц: сведения о банках, в которых открыты счета данных юридических лиц, номера этих счетов, даты их открытия и закрытия, выписки движения денежных средств по расчетным счетам.
В суде Д. не отрицал, что действовал вопреки должностному регламенту, но считал, что никакого вреда никому не причинил. М., выступавшая по делу как свидетель, подтвердила взаимодействие с Д., указав, что хотела ускорить «получение сведений по запрашиваемым организациям, так как в случае обращения с официальным запросом срок исполнения составлял бы 30 суток». Суд назначил Д. наказание в виде исправительных работ.

В другом деле Кировский районный суд г. Новосибирска приговором от 09.08.2024 по делу № 1-229/2024 признал А. виновной по ч. 2 ст. 183 УК за незаконное разглашение сведений, составляющих налоговую тайну. Как в предыдущем случае, имея доступ к АИС «Налог-3», А., участвуя в проведении выездной проверки АО «Д», ликвидатором которого являлся Ф., предоставила последнему информацию из АИС «Налог-3», содержащую налоговые «разрывы» АО «Д» по НДС с различными контрагентами в размере 50 620 260 руб. Кроме того, А. передала данные о расхождении налога по книгам покупок и продаж, которые Ф. может исключить или изменить в книгах покупок и продаж АО «Д», отразив эти сведения в уточненных налоговых декларациях, в целях сокращения сумм выявленных в ходе предпроверочного анализа деятельности организации налоговых «разрывов» по НДС путем внесения недостоверных сведений.

Тем самым А. разгласила, без согласия их владельца, сведения, составляющие налоговую тайну, которые ей стали известны по службе. Благодаря полученной от А. информации АО «Д» смогло исключить из налоговых вычетов сомнительных контрагентов компании, по которым в ходе предпроверочного анализа установлены налоговые «разрывы» по НДС.

В описанных выше условно стандартных делах чаще всего доказательства представляют собой:

• приказ о назначении лица на должность (заключении контракта);
• должностной регламент, с которым лицо должно быть ознакомлено в обязательном порядке;
• положение об ответственности за разглашение государственной и иной тайны, с которым лицо должно быть ознакомлено;
• показания потерпевшего, который поясняет, что привлекаемое лицо в установленном законом порядке ознакомлено с должностным регламентом, со служебными документами, в которых содержатся требования о запрете разглашения государственной, налоговой и иной охраняемой законом тайны, о порядке обращения со служебной информацией. Лицо допущено к работе со сведениями, являющимися налоговой тайной. Лицо информировано, что копирование, разглашение сведений, составляющих налоговую тайну и содержащихся в данной информационной системе, категорически запрещено;
• показания свидетелей — получателей информации от налогового инспектора;
• данные из переписки (в смартфонах, компьютерах) привлекаемого лица.

Собирание сведений, составляющих банковскую и коммерческую тайну

Уголовные дела в отношении тех, кто незаконно собирал банковскую или коммерческую тайну, также могут быть достаточно стандартными.

ИЗ ПРАКТИКИ. Приговором Центрального районного суда г. Кемерово от 14.01.2020 по делу № 1-36/2020 Ш. признан виновным по ч. 1 ст. 183 УК за собирание сведений, составляющих банковскую тайну, иным незаконным способом. Как следует из приговора, Ш. работал главным экономистом отдела по работе с клиентами АО «Россельхозбанк». Используя технические и информационные ресурсы банка и имеющийся у него допуск к сведениям, составляющим коммерческую тайну, из личной заинтересованности, систематически отправлял со своего служебного электронного почтового ящика на свой личный электронный почтовый ящик письма с вложением электронных файлов (всего 758 файлов), содержащих актуальные сведения о крупных клиентах-заемщиках банка. В частности, их кредитные досье, данные о содержании и результатах предконтрактных переговоров, заключенных банком договоров (соглашений) и сделок, о содержании банковских гарантий, выданных банком, о содержании распорядительно-нормативных документов банка, а также аналитическую информацию по клиентам, составленную в банке, информацию о методах расчета стоимости услуг банка, о методах оценки кредитоспособности заемщиков банка, о методах оценки имущества, являющегося предметом залога, и внутрибанковскую переписку.
Пересылку этих документов Ш. на его личный адрес электронной почты выявила служба безопасности банка.
Суд проверил утверждения защиты о том, что Ш. не являлся субъектом преступления, поскольку имел правомерный доступ к сведениям, составляющим банковскую и коммерческую тайну. На это суд указал, что правомерный доступ к информации, составляющей банковскую и коммерческую тайну, предполагает ее использование в служебных целях с соблюдением условий, направленных на предотвращение ее утечки. Передача же конфиденциальной информации на внешний ресурс без согласия ее обладателя и без специальных средств информационной защиты свидетельствует о неконтролируемом доступе к указанной информации третьих лиц. Отсутствие на электронных документах пометки-грифа конфиденциальности не означает, что содержащаяся в них информация не составляет банковскую или коммерческую тайну, поскольку она отнесена к таковой в силу закона.
Ш. был ознакомлен с Порядком организации доступа к информационным ресурсам АО «Россельхозбанк», порядком работы со сведениями, составляющими банковскую и коммерческую тайну, знал об ответственности за нарушение режима использования указанной информации.

Оправдательные решения судов

Любопытным примером является уголовное дело в отношении М., инженера ЗАО «Элси», который обвинялся по ч. 1 ст. 183 УК.

Оправдание инженера, скопировавшего ПО. Следствие установило, что М., являясь инженером, будучи ознакомленным с обязанностью не разглашать сведения, составляющие коммерческую тайну предприятия, а также предупрежденным об ответственности за соблюдение режима коммерческой тайны, правомерно имея по роду деятельности допуск к электронному архиву, для использования в личных интересах, с компьютера, расположенного на его рабочем месте, скопировал на свой личный флеш-накопитель файлы программного обеспечения для изделия в виде трех архивов, содержащих исходный и исполняемый код серийно выпускаемого комплекса. Затем М. попытался вынести указанный флеш-накопитель, однако его остановили сотрудники ЗАО «Элси» на проходной, он выдал им флешку. Выявить копирование и зафиксировать его для последующей служебной проверки сотрудники компании смогли с помощью программы Personal Monitor. В связи с инцидентом была создана комиссия на предприятии, по результатам работы которой М. был уволен за однократное грубое нарушение трудовой дисциплины.

Однако М. оспорил свое увольнение, и суд встал на его сторону. Основанием для увольнения в итоге стало его собственное желание. Но было возбуждено уголовное дело, которое закончилось оправданием М.

Из приговора следует, что М. объяснял свои действия тем, что хотел изучить скопированное им ПО дома. Однако свидетели — сотрудники компании утверждали, что М. намеревался передать информацию в конкурирующую организацию. Обе компании занимались изготовлением изделий для Минобороны РФ. При этом до М. к конкурентам ушли и другие сотрудники.

Оправдывая М., суд решил, что в силу своих служебных обязанностей он имел правомерный доступ к сведениям, составляющим коммерческую тайну, при копировании информации он не преодолевал препятствий, принятых правообладателем по охране конфиденциальности информации. Тем самым М. не прибегал к незаконному способу собирания сведений (путем копирования), составляющих коммерческую тайну.

При этом из приговора следовало, что, согласно п. 6.3 Инструкции о порядке обращения с документами, содержащими сведения конфиденциального характера ЗАО «Элси», утвержденной приказом генерального директора, с которой М. был ознакомлен, «копии электронных текстов конфиденциальных документов могут быть перенесены на другие электронные носители с письменного согласия должностного лица, принявшего решение об отнесении указанного документа к категории „Коммерческая тайна“ или „Для служебного пользования“». Все допрошенные сотрудники ЗАО утверждали, что на флеш-накопитель информацию из локальной сети было разрешено копировать только для поездок в командировки. Использовать флеш-карты для личного пользования на предприятии было нельзя. Тем не менее оправдательный приговор вступил в законную силу (приговор Новгородского районного суда Новгородской области от 28.10.2020 по делу № 1-631/2020).

Если обратиться к определению Конституционного Суда РФ от 25.06.2024 № 1500-О (по жалобе Никурашина А.В.), то приговор суда по делу М. оставляет вопросы. В этом определении КС РФ отверг идею о том, что для применения ст. 183 УК необходимо, чтобы правообладатель принял все меры по охране конфиденциальности информации, перечисленные в ч. 1 ст. 10 Федерального закона от 29.07.2004 № 98‑ФЗ «О коммерческой тайне». КС РФ подтвердил, что Закон о коммерческой тайне в этом смысле достаточно определен, поскольку в его ч. 5 ст. 10 указано, что «меры по охране конфиденциальности информации признаются разумно достаточными, если исключается доступ к информации, составляющей коммерческую тайну, любых лиц без согласия ее обладателя и обеспечивается возможность использования этой информации работниками и передачи ее контрагентам без нарушения режима коммерческой тайны». Соответственно, если работник скопировал информацию, которая является коммерческой тайной компании, без разрешения того, кто отнес ее к таковой, или нарушил порядок такого копирования (не получил разрешение на копирование, если оно обязательно), то такие действия следует считать незаконными.

Оправдание сотрудника банка. По приговору суда первой инстанции Г. признан виновным по ч. 2 ст. 183 УК. Из приговора следовало, что, работая управляющим операционным офисом банка, с целью поднятия личного авторитета среди представителей правительства Ярославской области он разгласил директору Департамента регионального развития и внешнеэкономической деятельности правительства области сведения, составляющие банковскую тайну. А именно: сведения о кредитном соглашении между региональным операционным офисом банка и Организацией № 2 (его условиях, сумме лимита, сведения о поручителях, процентной ставке, сроках выплат, решения кредитного комитета, информацию о залоговом обеспечении и пр.). Также он сообщил данные о финансовом состоянии Организации № 3 (текущие и плановые показатели финансового состояния клиента; наличие у компании долгов и их размеры; информацию о сделках клиента банковского учреждения с другими компаниями и пр.).

Суд посчитал, что Г. нарушил пункты должностной инструкции, которые предусматривают соблюдение установленного локальными нормативными актами банка порядка защиты информации, составляющей охраняемую законом тайну, п. 6.1 Положения о порядке работы в банке со сведениями, составляющими банковскую тайну.

Однако Ярославский областной суд отменил обвинительный приговор и вынес оправдательный приговор 24.02.2025 по делу № 22-215/2025. Апелляция пришла к выводу, что сведения, которые сообщил Г., не относятся к банковской тайне, установленной ст. 26 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности» (далее — Закон о банках) и ст. 857 ГК. Судебная коллегия установила, что такие данные, как сумма лимита кредита, сведения о поручителях, процентная ставка, сроки выплат, решения кредитного комитета и информация о залоговом обеспечении, не образуют банковскую тайну в понимании федерального закона. В законе к тайне отнесены лишь сведения об операциях, счетах и вкладах. Банк в своих внутренних правилах может относить к тайне любые «иные сведения» о клиенте. Однако суд подчеркнул, что уголовная ответственность не может наступать за нарушение ведомственных актов, если они расширяют перечень тайн до неопределенности, противоречащей федеральному закону. Это лишает лицо возможности осознавать противоправность своих действий и противоречит позиции КС РФ, изложенной в определении от 27.09.2018 № 2304-О.

Также апелляция пришла к выводу, что «сведения, в разглашении которых был признан виновным Г., являются общедоступной информацией, которую банк представлял в Правительство Ярославской области и Региональный центр компетенций ФБГУ „Корпорация развития малого и среднего предпринимательства Ярославской области (Бизнес-инкубатор)“». В деле было установлено, что сведения о финансовом состоянии (бухгалтерская отчетность) и задолженностях по налогам заемщика банка были доступны на официальном сайте ФНС в разделах «Ресурс БФО» и «Прозрачный бизнес». Данные о льготной процентной ставке являлись публичной информацией, так как кредитование шло по утвержденной государством программе. Компании, заемщики банка, сами предоставляли аналогичные данные в государственные органы в рамках участия в национальных проектах.

Также апелляция указала на отсутствие умысла Г. и наличие согласия владельца на передачу информации. Для квалификации по ст. 183 УК разглашение должно быть незаконным и совершаться без согласия владельца. Суд установил, что лицо, которому Г. передавал информацию (директор департамента правительства области), фактически действовало как доверенное лицо и посредник по указанию заместителя председателя правительства области, которого, в свою очередь, руководитель и собственник другой организации попросил оказать содействие в получении кредита на финансирование контракта. Поскольку представители заемщика ранее сами обсуждали эти вопросы с сотрудниками банка в присутствии чиновников, у Г. не было умысла на «незаконное» разглашение — он считал, что обсуждает детали сделки с лицами, допущенными самим клиентом.

Излишняя квалификация

Сложности в ходе привлечения к ответственности по ст. 183 УК возникают, когда имеет место излишняя квалификация.

Так, приговором Алагирского районного суда РСО-Алания М. был признан виновным и осужден за три кражи — тайные хищения чужого имущества, две из которых совершены с причинением значительного ущерба гражданину, и одна — с банковского счета, а равно в отношении электронных денежных средств. Также суд признал М. виновным в собирании сведений, составляющих банковскую тайну, иным незаконным способом (ч. 1 ст. 183 УК). Кассационный суд исключил осуждение М. по ч. 1 ст. 183 УК (определение Пятого КСОЮ от 31.07.2023 № 77-932/2023).

Из материалов дела следовало, что М., обнаружив в домовладении кошелек, внутри которого находилась банковская карта потерпевшего и сотовый телефон, тайно похитил их, а затем через мобильное приложение «Почта Банк», установленное в похищенном телефоне, перевел на свой счет 27 250 руб. Признавая М. виновным по ч. 1 ст. 183 УК, суд в приговоре привел идентичное описание преступных деяний, признанных доказанными, — как по хищению чужого имущества, совершенного с банковской карты, так и по собиранию сведений, составляющих банковскую тайну. Суд изложил одни и те же обстоятельства преступлений и конкретные действия, указал аналогичные мотивы, которыми руководствовался М. Вместе с тем неправомерный доступ в личный кабинет потерпевшего в приложении «Почта Банк» М. осуществил с целью хищения денег потерпевшего, в связи с чем такие действия явились способом совершения хищения чужого имущества. С учетом того, что М. каких-либо иных действий по собиранию сведений, составляющих банковскую тайну, не совершал, дополнительной квалификации по ч. 1 ст. 183 УК не требовалось.

Неверное определение ущерба

Установление правильного размера ущерба также влияет на квалификацию по ч. 3 ст. 183 УК.

Суд признал Ф. виновным в неправомерном доступе к компьютерной информации, принадлежащей ОАО «Ц» и составляющей коммерческую тайну, известную ему в связи со служебной деятельностью (ч. 3 ст. 272 УК). Также в незаконном разглашении этих сведений без согласия ее владельца третьему лицу путем копирования компьютерной информации, в результате чего ОАО «Ц» был причинен крупный ущерб (ч. 3 ст. 183 УК).

Кассационный суд исключил осуждение Ф. по ч. 3 ст. 272 УК и переквалифицировал действия Ф. с ч. 3 ст. 183 на ч. 2 ст. 183 УК (постановление Второго КСОЮ от 14.02.2024 № 77-407/2024). Суд кассационной инстанции указал, что нижестоящие суды признали, что затраты ОАО «Ц», понесенные в связи с технологическими разработками и составляющие, по заключению эксперта, 3 262 887 руб., являются материальным ущербом, причиненным неправомерными действиями Ф. Вместе с тем уголовный закон под ущербом понимает причинение убытков владельцу тайны в виде реального ущерба, например утраты права на результат интеллектуальной деятельности, и (или) в виде упущенной выгоды (неполученных доходов вследствие утраты конкурентного преимущества, основанного на коммерческой тайне) (п. 22постановления Пленума ВС РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате»). Таких обстоятельств по делу не установлено.

Давая пояснения в суде первой инстанции, представитель потерпевшего ОАО «Ц» сообщил, что разглашенные программы остались в обладании владельца, предприятие не утратило возможность использовать разглашенную информацию, а создатель части похищенных файлов показал, что они продолжают использоваться на предприятии. Каких-либо объективных данных о нарушении имеющихся контрактов с заказчиками ОАО «Ц», а равно о снижении стоимости продукции не представлено.

Стоимость затрат на создание файлов и программ, разглашение которых вменено Ф., составляет 3 262 887 руб. Однако произведенные обществом затраты на создание «нематериальных активов» не являются достаточным основанием для признания их «реальным ущербом». Не свидетельствуют такие расчеты и об упущенной выгоде, то есть неполученных доходах, которые это общество получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено путем разглашения информации сторонним лицам. Таким образом, причинение крупного ущерба, связанного с уменьшением, ухудшением или снижением ценности имущества, не установлено. Действия Ф. переквалифицированы на ч. 2 ст. 183 УК.

Кроме того, установлено, что в результате неправомерного доступа к компьютерной информации Ф., скопировав данную компьютерную информацию, составляющую коммерческую тайну ОАО «Ц», в отсутствие разрешения, незаконно разгласил ее. Указанные действия квалифицированы по ч. 3 ст. 272 УК. Вместе с тем неправомерным признается доступ к компьютерной информации лица, не обладающего правами на получение и работу с данной информацией либо компьютерной системой, в отношении которых приняты специальные меры защиты, ограничивающие круг лиц, имеющих к ней доступ. Согласно исследованным судом доказательствам, Ф. в ОАО «Ц» было предоставлено право доступа к компьютерной информации, составляющей коммерческую тайну ОАО «Ц». Действия Ф. не образуют совокупность преступлений, поскольку копирование файлов являлось способом незаконного разглашения информации, составляющей коммерческую тайну ОАО «Ц».

Малозначительность деяния

Приведенный ниже пример указывает на то, что применение норм ст. 14 УК о малозначительности деяния применимо к ст. 183 УК.

Московский городской суд апелляционным постановлением от 11.03.2025 по делу № 10-3796/2025 отменил приговор Лефортовского районного суда в отношении Н. и прекратил уголовное дело по п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК, за отсутствием в деянии состава преступления ввиду его малозначительности.

Суд первой инстанции пришел к выводу, что Н., являясь главным персональным менеджером отдела по работе с состоятельными клиентами дополнительного офиса «Авиамоторный» банка, находясь на своем рабочем месте, используя доступ к системе «ВТБ-Фронт», содержащей сведения о клиентах банка, при помощи своего персонального логина и пароля, без клиента банка Ф., вошел в программу, распечатал на листе сведения об остатках на счетах клиента Ф., составляющие банковскую тайну, передал их третьему лицу. Тем самым Н. незаконно разгласил сведения, составляющие банковскую тайну, без согласия их владельца, как лицо, которому она стала известна по работе (ч. 2 ст. 183 УК).

Однако по делу было установлено, что Н. передал сведения о банковских счетах умершего клиента банка его матери, которая по закону имеет право на средства своего сына как наследника.

Апелляция указала, что вопрос о малозначительности содеянного Н. не получил должной оценки в приговоре. Отвергая доводы защиты в этой части, суд лишь констатировал их несостоятельность со ссылкой на законодательство, регулирующее банковскую деятельность. Апелляция решила, что установленные Законом о банках гарантии тайны об операциях, о счетах и вкладах своих клиентов и корреспондентов, без учета конкретных обстоятельств дела не могут быть признаны обстоятельством, препятствующим применению положений п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК.