По закону на имущество лиц, которые не являются подозреваемыми, обвиняемыми или лицами, несущими по закону материальную ответственность за их действия (далее — третьи лица), может быть наложен арест, если есть достаточные основания полагать, что оно получено в результате преступных действий подозреваемого, обвиняемого либо использовалось или предназначалось для использования в качестве орудия, оборудования или иного средства совершения преступления либо для финансирования терроризма, экстремистской деятельности организованной группы, незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (организации), деятельности, направленной против безопасности РФ (ч. 3 ст. 115 УПК).

При каких условиях приведенное законоположение позволяет принимать решение о наложении ареста на имущество третьих лиц по уголовным делам об уклонении от уплаты налогов? Рассмотрим данный вопрос с двух точек зрения: собственно закона (с учетом положений доктрины, а также его понимания Верховным Судом РФ и Конституционным Судом РФ) и сложившейся правоприменительной практики.

Предписания закона и их толкование

Для вывода о том, что арест на имущество третьих лиц наложен законно, необходимо, чтобы были соблюдены требования, связанные с основанием, целью ареста и соразмерностью арестованного имущества потенциальным взысканиям.

Основание наложения ареста. В ч. 3 ст. 115 УПК предусмотрено два альтернативных основания наложения ареста на имущество третьих лиц, которые в общем виде можно сформулировать следующим образом: преступное происхождение имущества и преступная цель его использования¹. Последнее основание по общему правилу неприменимо в уголовных делах об уклонении от уплаты налогов, поскольку они не относятся к преступлениям террористической или экстремистской направленности.

Что касается преступного происхождения имущества, то, независимо от категории уголовного дела, в рамках которого накладывается арест, вывод об этом, с учетом требований ч. 4 ст. 7 УПК и разъяснений Конституционного Суда РФ, должен быть надлежащим образом обоснован. Так, постановление суда должно содержать ссылки на доказательства, подтверждающие, что имущество было добыто преступным путем и что обвиняемый (подозреваемый) передал именно это имущество третьему лицу. Если же имущество передавалось через посредников, необходимо «указать и подтвердить доказательствами всю цепочку операций, в результате которых имущество, полученное в результате преступных действий обвиняемого (подозреваемого), прошло через ряд физических и (или) юридических лиц и перешло в итоге в собственность конечного владельца»².

Применительно же к уголовным делам об уклонении от уплаты налогов дополнительно возникает принципиальный вопрос: могут ли считаться денежные средства, неуплаченные в качестве налога, полученными в результате преступных действий обвиняемого?

Д.О. Данилов и П.С. Яни по итогам анализа позиции Конституционного Суда РФ (постановление от 17.12.1996 № 20-П), а также п. 1 ст. 8, ст. 44 НК и норм гл. 15 ГК, согласно которым право собственности на денежные средства, которые подлежали уплате в качестве налога, не прекращается при неисполнении лицом обязанности по их отчуждению в соответствующем качестве, заключают, что «сбереженное налогоплательщиком имущество, из которого ему надлежало уплатить налоги, продолжая находиться в законном владении налогоплательщика, не является полученным в результате совершения преступления»³.

Вместе с тем в юридической литературе высказывается и иная точка зрения. Так, Н.И. Пикуров, исследуя налоговые преступления в качестве предикатных в отношении легализации преступных доходов, проанализировав международные стандарты противодействия отмыванию, пришел к следующему: «легально приобретенный доход в части неуплаченной суммы налога становится незаконным (а при наличии признаков деяний, предусмотренных ст. 198–199.1 УК, — преступным) доходом, в отношении которого лицо теряет полномочия собственника в части распоряжения имуществом по своему усмотрению. То есть трансформируется не само имущество (его экономические свойства остаются прежними), а меняется его юридический статус — из легально приобретенного оно становится приобретенным (в силу изменения юридических свойств) преступным путем»⁴.

Как видно из изложенного, консенсуса по поставленному вопросу среди научных работников не наблюдается. В связи с этим наличие оснований для наложения ареста на имущество третьих лиц в рамках уголовных дел об уклонении от уплаты налогов представляется как минимум теоретически спорным. Тем более что сам Н.И. Пикуров, предлагая вышеприведенный подход, отмечает, что применительно к неуплаченным налогам корректнее вести речь не об имуществе, приобретенном преступным путем, а о преступных доходах, в связи с чем необходимо внести соответствующие корректирующие изменения в ст. 174, 174.1 УК⁵ (а поскольку в ст. 115 УПК о преступных доходах речи не идет, логика указанного автора справедлива и для изложенных в данной статье положений).

Но даже если допустить, что неуплаченные в качестве налогов средства могут рассматриваться как имущество, полученное в результате преступных действий обвиняемого, для ареста имущества третьего лица необходимо, чтобы из представленных следователем материалов суд мог достоверно установить, что на счета такого третьего лица поступали денежные средства со счетов обвиняемого или соответствующего юридического лица, если налоги подлежали уплате организацией.

Цель ареста. Цель, указанная в ч. 1 ст. 115 УПК применительно к аресту имущества подозреваемого, обвиняемого или лиц, несущих по закону материальную ответственность за их действия, заключается в обеспечении исполнения приговора в части гражданского иска, взыскания штрафа, других имущественных взысканий или возможной конфискации имущества. В свою очередь, ч. 3 ст. 115 УПК не устанавливает цель наложения ареста на имущество третьих лиц.

Поскольку обеспечивать потенциальное имущественное взыскание может лишь то имущество, на которое данное взыскание, согласно закону, может быть наложено, указанная в ч. 1 ст. 115 УПК цель ареста не может распространяться по аналогии (как минимум в полном объеме) на правоотношения, регламентированные ч. 3 данной статьи. В частности, как отмечает В.В. Мурылева-Казак, системное толкование ч. 3 ст. 115 УПК, положений гл. 59 ГК и правовой позиции Конституционного Суда РФ (абз. 3 п. 3 постановления от 31.01.2011 № 1-П) позволяет заключить, что вред потерпевшему от преступления не может быть возмещен за счет имущества третьих лиц. Не взыскивается с третьих лиц и штраф, назначенный осужденному, а также не удовлетворяются за их счет иные имущественные взыскания⁶.

Данная логика нашла свое отражение в разъяснениях Конституционного Суда РФ. Согласно п. 3.1 постановления от 21.10.2014 № 25-П, если лицо не является подозреваемым или обвиняемым, а также не привлекается по уголовному делу в качестве гражданского ответчика, его имущество может быть подвергнуто аресту только в целях обеспечения предполагаемой конфискации или сохранности вещественных доказательств. Далее Конституционный Суд РФ, отмечая, что наложение ареста первоначально может осуществляться в неотложной ситуации, указывает, что пролонгация данной меры процессуального принуждения должна осуществляться с учетом данных, которые получены в результате дальнейшего расследования, свидетельствующих в том числе о возможности применения конфискации имущества, на которое наложен арест, о необходимости его сохранности как вещественного доказательства.

Вместе с тем Конституционный Суд РФ посчитал возможным сохранение ареста, наложенного в порядке ч. 3 ст. 115 УПК, и для обеспечения возмещения потерпевшему вреда, причиненного преступлением, но только если по делу заявлен гражданский иск и владелец имущества признан гражданским ответчиком. Однако в таком случае пролонгация ареста имущества должна осуществляться на основании ч. 1 ст. 115 УПК.

Фактически Конституционный Суд РФ допустил, что на первоначальном этапе в порядке ч. 3 ст. 115 УПК может быть арестовано имущество, в действительности не подлежащее конфискации и признанию в качестве вещественного доказательства, когда такое положение дел становится очевидным лишь после установления дополнительных обстоятельств в ходе дальнейшего расследования уголовного дела. Из абз. 4 п. 3.1 рассматриваемого постановления от 21.10.2014 № 25-П следует, что речь в данном случае идет о полученных в ходе следствия данных, свидетельствующих о том, что владелец имущества при его приобретении не знал и не должен был знать, что оно было получено преступным путем, в связи с чем в силу ч. 3 ст. 104.1 УК оно не подлежит конфискации.

Итак, в порядке ч. 3 ст. 115 УПК может быть наложен арест на имущество лишь в целях обеспечения предполагаемой конфискации или сохранности вещественных доказательств. В свою очередь, по уголовным делам о налоговых преступлениях наложение ареста на имущество третьих лиц в целях обеспечения возможной конфискации полностью исключается, в том числе и на первоначальных этапах, так как, согласно п. «а» ч. 1 ст. 104.1 УК, уклонение от уплаты налогов физическим лицом или организацией не является преступлением, влекущим конфискацию.

Таким образом, по уголовным делам об уклонении от уплаты налогов арест в порядке ч. 3 ст. 115 УПК может быть наложен только в целях обеспечения сохранности вещественных доказательств. Практике известны случаи, когда по делам данной категории вещественными доказательствами признаются наличные денежные средства. В то же время арест безналичных денежных средств, находящихся на счетах третьих лиц, в силу вышеизложенного с нормативной точки зрения невозможен.

Соразмерность. Из самого смысла ареста имущества как средства обеспечения исполнения приговора следует, что стоимость арестованного имущества не может превышать сумму потенциальных имущественных взысканий, для обеспечения которых применяется данная мера принуждения. Так, согласно п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 01.06.2017 № 19 в случае заявления ходатайства о наложении ареста на имущество для обеспечения исполнения приговора в части исполнения наказания в виде штрафа или для обеспечения гражданского иска стоимость имущества, на которое налагается арест, не должна превышать максимального размера штрафа, установленного санкцией статьи Особенной части УК, либо должна быть соразмерна причиненному преступлением ущербу.

Как видится, в части штрафа речь должна идти только о дополнительном наказании, поскольку штраф как основное наказание выплачивается осужденным самостоятельно и принудительному взысканию не подлежит (при уклонении от уплаты штраф, будучи назначенным в качестве основного наказания, подлежит замене на иное наказание в силу ч. 5 ст. 46 УК).

С учетом того, что в силу ч. 1 ст. 104.2 УК конфискации может подлежать не само имущество, полученное в результате совершения преступления (когда таковая невозможна вследствие его использования, продажи или по иной причине), а денежная сумма, соответствующая его стоимости, представляется, что арест в таком случае в целях обеспечения возможной конфискации может быть наложен на денежные средства, но только в пределах стоимости имущества, которое было получено в результате совершения преступления.

Применительно к аресту имущества в порядке ч. 3 ст. 115 УПК по уголовным делам о налоговых преступлениях требование о соразмерности означает как минимум, что сумма всех арестованных в рамках уголовного дела денежных средств, включая средства конкретного третьего лица, не превышает суммы налоговой недоимки, пеней и штрафа, подлежащих взысканию с субъекта, уклонившегося от уплаты налогов.

Реалии практики

Анализ судебных решений позволяет сделать вывод о серьезном разрыве между предписаниями уголовно-процессуального закона (с учетом разъяснений Конституционного Суда РФ и Верховного Суда РФ) и юридической реальностью. Такое положение дел характерно для наложения ареста на имущество третьих лиц в целом, не говоря уже о делах об уклонении от уплаты налогов, имеющих специфику.

На практике встречаются случаи несоблюдения каждого из рассмотренных требований (основание, цель, соразмерность), разница лишь в частоте.

Так, согласно исследованиям В.В. Мурылевой-Казак, несоблюдение основания наложения ареста на имущество (основание отсутствует либо указано такое основание, которое не предусмотрено действующим уголовно-процессуальным законом («имущество фактически принадлежит обвиняемому», «юридическое лицо несет материальную ответственность за действия генерального директора» и т. п.)) встречается в 12% проанализированных актов судов апелляционной и кассационной инстанций⁷. В свою очередь, несоблюдение требования, предъявляемого к цели ареста имущества третьих лиц, выявлено в 63 из 65 (96,7%) исследованных апелляционных постановлений⁸.

Не является исключением из общей тенденции и требование о соразмерности: «как свидетельствует судебная практика, следователь в досудебном производстве арестовывает все имущество, принадлежащее виновному лицу, не убедившись в том, что имущество принадлежит лицу на законных основаниях и не превышает размер заявленного гражданского иска либо штрафа»⁹.

Разбор конкретного уголовного дела. В качестве иллюстрации сложившегося на практике стандарта соблюдения положений закона при наложении ареста в порядке ч. 3 ст. 115 УПК по делам об уклонении от уплаты налогов рассмотрим конкретную ситуацию. Так, С. обвинялся в совершении преступления, предусмотренного п. «а», «б» ч. 2 ст. 199 УК, в связи уклонением от уплаты налогов, подлежащих уплате ООО «У». При совершении преступления использовались реквизиты и данные расчетных счетов ООО «У1», ООО «У2», обладающих признаками фиктивности.

По уголовному делу, помимо имущества обвиняемых, аресту были подвергнуты в том числе денежные средства на счетах ООО «С1», ООО «С2», ООО «С3», ООО «С4», ООО «С5», единственным учредителем (а в ООО «С1», ООО «С3», ООО «С4», ООО «С5» и генеральным директором) которых являлся обвиняемый С. На имущество каждого из указанных лиц был наложен арест в порядке ч. 3 ст. 115 УПК (см.: постановления Кузьминского районного суда от 15.01.2025 № 3/6-0024/2025, от 21.01.2025 № 3/6-44/2025, от 04.02.2025 № 3/6-145/2025, от 24.03.2025 № 3/6-324/2025, от 11.04.2025 № 3/6-379/2025. Все указанные постановления вышестоящими инстанциями оставлены в силе).

Основание наложения ареста. Основанием для ареста имущества ООО «С1» послужило указание следователем в соответствующем ходатайстве на то, что в ходе расследования дела были установлены факты перечисления денежных средств со счетов ООО «У» на счета данного общества. Однако судом не установлено и в постановлении суда на отражено, когда, каким образом (напрямую или через счета иных лиц) и в каком объеме имели место указанные перечисления¹⁰. Отметим, что из представленных следователем материалов установить это не представлялось возможным по причине отсутствия документов, содержащих соответствующие сведения. Соответственно, невозможно было сделать вывод, что информация, указанная следователем, является достоверной и что на счета ООО «С1» со счетов ООО «У» поступали какие-либо денежные средства, и уж тем более в сумме, эквивалентной той, на которую наложен арест. При таких обстоятельствах положения ч. 3 ст. 115 УПК, относящиеся к основаниям наложения ареста, нельзя считать соблюденными.

Сведения о поступлении на счета ООО «С2», ООО «С3», ООО «С4», ООО «С5» денежных средств со счетов ООО «У» или обвиняемого С. и вовсе отсутствуют. В качестве основания наложения ареста на денежные средства этих обществ указано, что они фактически принадлежат обвиняемому С. Примечательно, что при первоначальном рассмотрении ходатайств следователя о наложении ареста на имущество ООО «С3» и ООО «С4» суд первой инстанции отказал в их удовлетворении (см.: постановления Кузьминского районного суда от 15.01.2025 № 3/6-0022/2025, от 15.01.2025 № 3/6-0023/2025). При этом суд справедливо указал, что сведений об использовании реквизитов ООО «С3» и ООО «С4» при предоставлении ООО «У» отчетности в налоговый орган не представлено, а тот факт, что обвиняемый С. осуществляет руководство ООО «С3» и ООО «С4», сам по себе основанием для наложения ареста на их имущество являться не может. Вместе с тем постановления суда первой инстанции были отменены и при повторном рассмотрении ходатайства следователя были удовлетворены.

Вывод суда о том, что имущество ООО «С2», ООО «С3», ООО «С4», ООО «С5» фактически принадлежит С., противоречит нормам ГК, регламентирующим правовое положение юридических лиц как самостоятельных субъектов правоотношений, и в частности ч. 1 ст. 66 ГК, согласно которой имущество, созданное за счет вкладов учредителей (участников), а также произведенное и приобретенное хозяйственным товариществом или обществом в процессе деятельности, принадлежит на праве собственности хозяйственному товариществу или обществу. Отметим при этом, что в других случаях, когда это отвечает целям, которые ставит перед собой суд, юридические лица в рамках уголовного процесса рассматриваются как самостоятельные и независимые от своих учредителей субъекты (например, когда экспертизу проводит общество, учредителем которого является юридическое лицо, признанное потерпевшим по уголовному делу (см. определение Первого КСОЮ от 16.12.2025 № 77-3946/2025)). Из этого следует, что природу одних и тех же юридических феноменов правоприменитель понимает по-разному даже в рамках одного вида процесса, что нарушает принцип правовой определенности и является недопустимым.

Во всяком случае, если имущество, по мнению суда, принадлежит обвиняемому, то, при должном обосновании данного факта (в том числе в свете вышеуказанных положений гражданского законодательства), оно подлежит аресту в порядке ч. 1, а не ч. 3 ст. 115 УПК. Такой вывод находится в логике п. 3.1 постановления Конституционного Суда РФ от 21.10.2014 № 25-П. В противном случае, как видно из сложившейся практики, и вывод о принадлежности имущества обвиняемому должного обоснования не получает (так как для целей ч. 3 ст. 115 УПК этого не требуется), и положения ч. 3 ст. 115 УПК об основаниях наложения ареста на имущество не соблюдаются (под предлогом принадлежности имущества обвиняемому).

Таким образом, поскольку ч. 3 ст. 115 УПК такого основания ареста имущества, как его фактическая принадлежность обвиняемому, не содержит, предусмотренные законом основания для ареста имущества ООО «С2», ООО «С3», ООО «С4», ООО «С5» как третьего лица отсутствовали.

Цель ареста. Цель ареста имущества ООО «С1», ООО «С2», ООО «С3», ООО «С4», ООО «С5» во всех постановлениях суда указана одна и та же: обеспечение эффективности возмещения ущерба, причиненного налоговым преступлением государству, поступление в бюджетную систему РФ налоговой задолженности, исполнение приговора в части гражданского иска и пресечения возможности дальнейшего отчуждения имущества (имущественных прав).

Такая формулировка цели ареста вызывает много вопросов. Во-первых, положения ст. 115 УПК не предполагают обеспечение посредством ареста имущества ничего из перечисленного, кроме исполнения приговора в части гражданского иска. Во-вторых, с помощью какого механизма, отличного от заявления иска, может осуществляться возмещение ущерба, причиненного налоговым преступлением государству, поступление в бюджетную систему РФ налоговой задолженности (раз это указано в качестве отдельных составных частей цели)? В-третьих, как ранее было установлено в ходе настоящего исследования, обеспечение исполнения приговора в части гражданского иска не может служить целью ареста в порядке ч. 3 ст. 115 УПК. Для более полного воспроизведения условий наложения ареста на имущество третьих лиц в рамках рассматриваемого уголовного дела следует добавить, что на момент принятия судом соответствующих решений гражданский иск даже не был заявлен.

Таким образом, предусмотренная законом цель ареста имущества ООО «С1», ООО «С2», ООО «С3», ООО «С4», ООО «С5» отсутствовала.

Соразмерность. Из постановлений о наложении ареста на имущество ООО «С1», ООО «С2», ООО «С3», ООО «С4», ООО «С5» следует, что суды при принятии соответствующих решений руководствовались суммой инкриминируемого ущерба. Вместе с тем арест в пределах этой суммы был наложен на счета каждого из указанных обществ (притом арестовано было и имущество обвиняемых).

Более того, после наложения ареста на имущество ООО «С1» (хронологически первое постановление) защита получила справку из банка, в котором открыты счета ООО «С1», согласно которой на счетах данной организации находятся и подвергнуты аресту денежные средства в пределах всей суммы инкриминируемого ущерба. Указанная справка была представлена суду при рассмотрении ходатайств в отношении имущества остальных обществ (в том числе и при продлении срока ареста, а также приложена к апелляционным и кассационным жалобам), однако это не послужило достаточным основанием для отказа в их удовлетворении либо для отмены решений нижестоящих судов. Следовательно, с позиций требования о соразмерности не было никакой необходимости в наложении ареста на имущество ООО «С2», ООО «С3», ООО «С4», ООО «С5».

Отдельно следует обратить внимание на то, что зачастую суды в конце постановлений приводят дежурную фразу (в том числе таковая имеется в постановлениях о наложении ареста на имущество ООО «С1», ООО «С2», ООО «С3», ООО «С4», ООО «С5») о том, что арест имущества сам по себе не нарушает прав собственника, поскольку не влечет утраты соответствующего права, и, более того, вопрос о снятии ареста может быть впоследствии разрешен судом при рассмотрении уголовного дела по существу, либо в порядке гражданского судопроизводства, либо следователем в рамках предварительного расследования, как бы преуменьшая значимость принимаемого решения о наложении ареста и снимая с себя ответственность. Вместе с тем наложение ареста на имущество влечет серьезные ограничения для собственника и, когда арест является незаконным и необоснованным, грубо нарушает его права. Дело в том, что арест счетов фактически парализует финансово-хозяйственную деятельность организации: невозможно рассчитываться с контрагентами, выплачивать заработную плату сотрудникам и т. д. Как следствие, несколько месяцев ареста могут повлечь разрушение бизнеса, что, среди прочего, приведет к прекращению налоговых отчислений и увольнению работников. Соответствуют ли подобные последствия политике государства по поддержке предпринимательства? Вопрос риторический.

Несмотря на вышеизложенное, постановления о наложении ареста на имущество всех пяти обществ были оставлены без изменений судом апелляционной инстанции и, более того, с законностью постановлений в отношении имущества ООО «С1» и ООО «С2» согласились судьи Второго КСОЮ и Верховного Суда РФ (постановления ВС РФ от 02.07.2025 № 5-УКС25-507-К2, от 23.07.2025 № 5-УКС25-506-К2).

Выводы

Проведенное исследование показало значительный разрыв между положениями ч. 3 ст. 115 УПК и практикой наложения ареста на имущество третьих лиц по уголовным делам об уклонении от уплаты налогов (одобряемой Верховным Судом РФ). Соответственно, ответ на вопрос о том, при каких условиях в порядке ч. 3 ст. 115 УПК может быть арестовано имущество по уголовным делам соответствующей категории, зависит от того, в русле какой концепции правопонимания идет обсуждение: это тот случай, когда «живое» право существует независимо от правовых норм, регламентирующих соответствующие правоотношения. Причины такого положения дел, как видится, в следующем.

Причины несоответствия практики закону. 1. Стоит отметить, что не во всех случаях закон (с учетом разъяснений Конституционного Суда РФ) в действительности способен обеспечить возмещение причиненного в результате уклонения от уплаты налогов ущерба бюджетной системе. Смоделируем ситуацию: обвиняемый уклонился от уплаты налогов, подлежащих уплате ООО «А», и при этом выводил деньги на ООО «Б», используя фиктивный документооборот. При таких обстоятельствах потенциально, в рамках процедуры банкротства, сделки между ООО «А» и ООО «Б» могут быть оспорены, вследствие чего полученные ООО «Б» по таким сделкам денежные средства могли бы оказаться в конкурсной массе. В такой ситуации арест денежных средств на счетах ООО «Б» в пределах сумм, полученных от ООО «А», мог бы обеспечить возмещение причиненного преступлением ущерба.

Однако, во-первых, как было указано, представляется не вполне верным считать денежные средства, неуплаченные в качестве налогов, полученными в результате преступных действий обвиняемого. Это в целом ставит под сомнение наличие оснований для применения ч. 3 ст. 115 УПК по уголовным делам об уклонении от уплаты налогов, в связи с чем требуется уточнение терминологических конструкций закона в этой части. Во-вторых, отсутствует цель ареста в порядке ч. 3 ст. 115 УПК. Таковой по уголовным делам об уклонении от уплаты налогов в рамках действующего правового регулирования может выступать только обеспечение сохранности вещественных доказательств, поскольку разъяснение Конституционного Суда РФ не предполагает возможности наложения ареста в порядке ч. 3 ст. 115 УПК для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска.

Рассматриваемую ситуацию необходимо также проанализировать с точки зрения возможности наложения ареста на денежные средства ООО «Б» как на имущество обвиняемого. Думается, это возможно лишь в случае, если ООО «Б» реальной финансово-хозяйственной деятельности не осуществляло и было создано исключительно или, по крайней мере, преимущественно для содействия уклонению от уплаты налогов, подлежавших уплате ООО «А». Если же ООО «Б» «фиктивной» организацией не являлось, в действительности осуществляло предпринимательскую деятельность и лишь наряду с этим было задействовано в совершении налогового преступления, денежные средства данной организации в силу уже рассмотренных ранее положений гражданского законодательства нельзя считать принадлежащими обвиняемому.

Таким образом, закон (в его неразрывной связи с позициями КС РФ) далеко не всегда позволяет наложить арест на имущество третьего лица, за счет которого в последующем потенциально может быть возмещен причиненный преступлением ущерб. Подобное несовершенство нормативного материала заставляет правоприменителя искать пути решения стоящих перед ним задач за его пределами. Это приводит к умалению авторитета закона, что способствует его игнорированию и в ситуациях, в которых за счет имущества третьих лиц причиненный преступлением вред никак возмещен быть не может (например, как в рассмотренном в статье примере), то есть когда для нарушения буквы закона отсутствует цель, обусловленная его духом. Возможны также ситуации, когда правоприменитель не понимает, что арест в действительности никакие взыскания не обеспечивает, в силу недостаточной компетентности.

2. Обозначим еще одно важное обстоятельство. Когда обвиняемый является учредителем нескольких юридических лиц, каждое из которых осуществляет предпринимательскую деятельность, одной из реальных целей наложения ареста на имущество всех подобных организаций выступает, как видится, стимулирование обвиняемого оплатить сумму недоимки, пеней и штрафа, что повлечет прекращение уголовного дела и, как следствие, снятие ареста. Путем оказания давления на обвиняемого таким способом обеспечивается возмещение причиненного, по мнению следствия, преступлением ущерба. Обвиняемый становится перед выбором: доказывать свою невиновность или потерять бизнес. Допустимо ли это с точки зрения принципов российского уголовного процесса? Вопрос, опять же, риторический.

Рекомендации. В той части, в какой противоречие нормативного и живого права вызвано дефектами правового регулирования, их гармонизации может способствовать внесение изменений в ст. 115 УПК. Речь, в частности, о регламентации цели наложения ареста на имущество третьих лиц, уточнении оснований наложения ареста по уголовным делам об уклонении от уплаты налогов (а также и иных обязательных выплат).

При текущем же положении дел лица, обвиняемые в уклонении от уплаты налогов, и их защитники при выборе стратегии защиты должны, по крайней мере, иметь в виду имеющуюся практику наложения ареста на имущество в порядке ч. 3 ст. 115 УПК в отсутствие оснований и с нарушением требований о соразмерности.

Что касается правоприменителя, то для соблюдения положений УПК при наложении ареста на имущество третьих лиц представляется необходимым каждый раз перед применением ч. 3 ст. 115 УПК выяснять, могут ли данным имуществом в системе действующего правового регулирования обеспечиваться имущественные взыскания, налагаемые приговором. Если не могут (например, отсутствуют доказательства получения данного имущества в результате преступных действий обвиняемого или нарушается требование о соразмерности арестованного имущества потенциальным взысканиям) — не применять данную меру принуждения.