Уголовное дело в отношении дроппера
В декабре 2025 года в ОМВД России по району Бирюлево Западное г. Москвы было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 159 УК. В ходе следствия к делу был присоединен еще один аналогичный эпизод.
Потерпевшая Ф. — пенсионер, которой поступали звонки от лиц, представлявшихся сотрудниками Казначейства РФ и ФСБ России и убедивших ее в том, что ее персональные данные скомпрометированы и она может быть привлечена к уголовной ответственности за финансирование запрещенных организаций. Следуя инструкциям мошенников, Ф. сняла через банкомат пенсионные накопления, добавила к ним домашние сбережения и передала пакет с деньгами в размере 163 тыс. руб. водителю «Яндекс Такси».
Потерпевшая Г. — пенсионер, которой также поступили звонки от лиц, представившихся сотрудниками Росфинмониторинга и ФСБ России. Под давлением тех же манипуляций, с угрозой уголовного преследования за «финансирование ВСУ», она сдала ювелирные изделия по заниженной стоимости на 575 тыс. руб. в ломбард и передала денежные средства водителю «Яндекс Такси».
Обвиняемый — Г.Ф.Т. — был привлечен к уголовной ответственности в результате своего легкомысленного отношения к поиску работы на известном в сети портале поиска работы. Организаторы использовали реквизиты ООО «Океан» (название изменено), находящегося в г. Санкт-Петербурге, в качестве работодателя и заключили с ним трудовой договор на оказание курьерских услуг. Фактически Г.Ф.Т. был дроппером. Он получал от руководителя адреса и время прибытия такси, встречал курьеров, получал пакеты с деньгами, которые отвозил в криптообменник, расположенный по широко известному в Москве адресу.
События произошли 8–9 декабря 2025 года, действия Г.Ф.Т. были зафиксированы камерами видеонаблюдения, и 10 декабря его задержали сотрудники полиции.
Г.Ф.Т. оказал содействие следствию, предоставил доступ к содержимому телефона и дал признательные показания. Но следствие ограничилось выводом: Г.Ф.Т. получил от водителя такси пакет с деньгами, после чего он (Г.Ф.Т.) с места совершения преступления с похищенным скрылся и распорядился им согласно достигнутой ранее договоренности. Тем самым он (Г.Ф.Т.) исполнил отведенную ему преступную роль в организованной группе и причинил совместными преступными действиями потерпевшей материальный ущерб.
Следствие направило уголовное дело в суд с обвинением Г.Ф.Т. по двум эпизодам ч. 4 ст. 159 УК, в котором, кроме него, никто установлен не был. Общий ущерб двух потерпевших составил 738 тыс. руб. (приговор Останкинского районного суда г. Москвы от 09.07.2026 по делу № 1-337/2026). Учитывая полное возмещение потерпевшим причиненного преступлениями вреда и принесение извинений суд назначил Г.Ф.Т. условное наказание в 2 года 6 месяцев лишения свободы.
Как и было сказано выше, по подобным уголовным делам сложилась практика установления схемы преступления, где дроппер — единственное и последнее звено в организованной группе, которая тем не менее обладает классической для современного кибермошенничества иерархической структурой.
Структура преступной группы
Схема, по которой действовали организаторы, для кибермошенничества типовая: иерархия при полной изоляции звеньев друг от друга.
Организатор, не установленный по делу, формировал базы потенциальных жертв, разрабатывал сценарии психологического воздействия, распределял роли и отвечал за конспирацию. Двое операторов, также не установленных, обзванивали жертв через SIP-телефонию с подменных номеров. Координатор заказывал такси и сводил дроппера с водителем. Дроппер — Г.Ф.Т. — принимал наличные и конвертировал их в криптовалюту для перевода бенефициарам.
Каждый участник знал ровно столько, сколько требовалось для его роли. Дроппер не контактировал с потерпевшими, операторы не знали его данных, организатор оставался в тени. Именно поэтому задержание последнего звена само по себе ничего не дает для установления остальных: единственный способ подняться по цепочке — работать с цифровым и финансовым следом.
Стоит сказать и о механизме воздействия на жертву. Он строится не на доверчивости, а на управляемом стрессе: угроза уголовного преследования, имитация режима секретности с запретом обсуждать разговор с близкими, искусственный дефицит времени. В таком состоянии способность критически оценивать происходящее подавляется, и возраст здесь имеет вторичное значение. Потерпевшие передавали деньги, искренне полагая, что действуют по указанию уполномоченных государственных органов. Психологический механизм манипуляции — сочетание запугивания угрозой уголовного преследования, имитации легитимности («режим секретности», требование «не разглашать» содержание разговора) и создания искусственного цейтнота — не позволял жертвам критически оценить ситуацию.
Что следствие сделало по делу
Перечень следственных действий по делу Г.Ф.Т. был невелик: допросы потерпевших и свидетелей — сотрудников полиции; осмотр записей камер видеонаблюдения; задержание Г.Ф.Т., избрание меры пресечения в виде заключения под стражу и осмотр его телефона; выделение материалов в отношении неустановленных лиц.
Розыском похищенного следствие не занималось. Обвинительное заключение держится на повторяющейся формуле «не установленное следствием лицо». В материалах дела нет сведений о том, что следователь запрашивал у сервиса заказа такси данные аккаунта, с которого оформлялись заказы; осматривал помещение криптообменника и изымал там документацию; исследовал телефон обвиняемого на предмет криптокошельков и следов конвертации наличных; запрашивал у операторов связи сведения по SIP-номерам, с которых поступали звонки; обращался в кредитные организации и в Росфинмониторинг.
В итоге установлено только последнее физическое звено цепочки, а цифровой и финансовый след преступления остался за рамками дела. Практический результат для потерпевших: осужденный дроппер имуществом не располагает, гражданский иск к нему исполнен не будет, а 738 тыс. руб. ушли к лицам, которых никто не искал.
На этом активность следствия в части розыска похищенных денег фактически прекратилась. Обвинительное заключение содержит лаконичный рефрен «не установленное следствием лицо», повторенный применительно к каждому соучастнику, кроме задержанного дроппера.
Таким образом, расследование носило ограниченный характер: была установлена лишь личность исполнителя-дроппера как последнего физического звена цепочки, тогда как все усилия по выявлению цифрового и финансового следа преступления оказались за рамками уголовного дела. Это означает, что потерпевшие фактически лишены перспективы возмещения ущерба: осужденный дроппер не располагает средствами для исполнения гражданского иска, а организаторы преступления бесследно скрылись вместе с 738 тыс. руб.
Как движутся похищенные деньги
Для понимания того, какие следственные действия были необходимы, важно понимать механизм движения похищенных наличных денежных средств. Организаторы подобных схем, как правило, выстраивают следующую цепочку.
Дроппер получает деньги от водителя и идет с ними в обменник — как правило, физический пункт обмена, реже пользуется P2P-платформой в приложении. На наличные покупается стейблкоин, биткоин или другая монета и переводится на адрес, который дал куратор. Дальше организатор при необходимости прогоняет средства через миксер, цепочку кошельков или DeFi-протоколы и обналичивает уже на своей стороне.
Существенно здесь то, что маршрут не исчезает. Блокчейн хранит историю транзакций постоянно, и восстановить ее можно и через месяц, и через год. Вопрос лишь в том, удастся ли привязать адрес к человеку, то есть найти точку, в которой криптовалюта проходила через организацию, проводившую идентификацию клиента.
Как справедливо отмечает ректор РГУП имени В.М. Лебедева, д. ю. н. О.Н. Тисен, анонимность криптооборота условна1. Правоохранительные органы совместно с провайдерами услуг виртуальных активов могут не только проверить транзакцию, но и идентифицировать владельца кошелька с последующей блокировкой криптоадреса.
Какие действия стоило предпринять следствию для расследования дела
Далее предложим несколько крайне желательных следственных действий, которые стоило бы предпринять следствию в целях всестороннего и объективного расследования дела и защиты законных интересов потерпевших (ст. 6 УПК).
В первые часы после возбуждения дела следователю необходимо направить запрос в ООО «Яндекс Такси» с требованием предоставить нужные сведения. Интерес представляют данные аккаунта, с которого оформлялись заказы, — логин, номер телефона, привязанная платежная карта, — а также история поездок с геолокацией и переписка с водителем в приложении. Карта, привязанная к аккаунту, либо принадлежит координатору, либо ведет к нему через один-два шага. По рассматриваемому делу такой запрос не направлялся.
Второй шаг — запрос в банковские учреждения по номерам телефонов, используемым мошенниками. На основании ст. 186.1 УПК следователь мог направить запрос в адрес операторов связи с целью установления владельцев SIP-номеров, использованных при совершении преступлений. SIP-провайдер как субъект обработки персональных данных обязан предоставить сведения о клиенте, на которого зарегистрирован номер, и о платежных инструментах, применявшихся для оплаты услуг.
Одновременно необходим осмотр изъятого смартфона обвиняемого на наличие криптокошелька. На смартфоне Г.Ф.Т., изъятом при задержании, с высокой степенью вероятности имеются:
- установленные приложения криптообменников или P2P-платформ (Binance, ByBit, Garantex и др.);
- история SMS-сообщений с кодами подтверждения транзакций;
- мессенджеры с историей переписки с координаторами.
Напомним, что телефон Г.Ф.Т. был изъят при задержании, доступ к нему задержанный предоставил добровольно. Здесь был необходим осмотр предметов по правилам ст. 176 и 177 УПК, изъятие электронных носителей и копирование информации — по ст. 164.1 УПК. Если обнаружена цифровая валюта, применяется ст. 164.2 УПК: изъятие проводится с участием специалиста, а в протоколе указываются вид цифровой валюты, ее количество и адреса-идентификаторы отправителя и получателя. Специалист по блокчейн-анализу нужен уже на этом этапе — чтобы зафиксировать публичный адрес кошелька и историю операций по нему. Далее следователю стоило направить запрос в криптобиржу/криптообменник.
Установив публичный адрес криптокошелька дроппера, следователь направляет запрос в организацию, через которую произведен обмен. Основание: ст. 7 Федерального закона от 07.08.2001 № 115‑ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» (далее — Закон № 115-ФЗ), устанавливающая обязанность организаций, осуществляющих операции с цифровой валютой, идентифицировать клиентов и предоставлять сведения о них по запросу уполномоченного органа. Одновременно по данному адресу направляется ходатайство о блокировке криптоадреса в рамках ст. 115 УПК (наложение ареста на имущество).
Запрос в иностранную криптобиржу оформляется по каналам международного правового сотрудничества в соответствии со ст. 453–454 УПК либо в рамках прямого взаимодействия по механизму «запрос об экстренном раскрытии информации», предусмотренному политиками бирж для правоохранительных органов. Крупнейшие централизованные биржи имеют специальные порталы для обращений LEA (Law Enforcement Agency). Следует иметь в виду: криптообменник, работающий без процедуры верификации (KYC/AML), нарушает требования противодействия отмыванию денег и финансированию терроризма и несет административную ответственность. Выявление такого обменника, обслуживавшего транзакцию преступника, само по себе является основанием для оперативного реагирования.
Следующий шаг — деанонимизация транзакции с применением блокчейн-аналитики. Каждая транзакция в публичном блокчейне имеет неизменяемую запись с указанием: адреса отправителя, адреса получателя, суммы перевода, временной метки и хеша транзакции. Сами по себе адреса анонимны, однако специализированные инструменты блокчейн-аналитики (Chainalysis Reactor, Crystal Blockchain, AML Crypto и отечественный сервис «Шард») позволяют:
- кластеризовать адреса, принадлежащие одному владельцу;
- идентифицировать адрес как принадлежащий конкретной бирже или обменнику;
- прослеживать цепочку движения средств через множество промежуточных кошельков;
- выявить конечный адрес-получатель.
Для проведения такого анализа следователь вправе привлечь специалиста и назначить компьютерно-техническую экспертизу с постановкой вопроса об установлении движения цифровых активов по конкретному адресу-идентификатору.
Обязательно также обращение в Росфинмониторинг. Федеральная служба по финансовому мониторингу (Росфинмониторинг) аккумулирует сведения обо всех подозрительных финансовых операциях, поступающих от организаций, подпадающих под действие Закона № 115‑ФЗ. При направлении соответствующего запроса следователь может получить финансовую разведывательную информацию об операциях с денежными средствами, связанных с установленными участниками преступной группы.
Наконец, наложение ареста на имущество установленных лиц, причастных к движению похищенных средств. В соответствии со ст. 115 УПК следователь вправе ходатайствовать о наложении ареста на имущество, включая цифровую валюту. Согласно требованиям ст. 164.2 УПК, цифровая валюта официально признана имуществом в уголовном процессе, а следователи наделены четкими полномочиями по ее изъятию и аресту. При обнаружении криптовалюты она переводится на специальный адрес-идентификатор для хранения до разрешения вопроса о ее судьбе приговором суда2.
Можно ли установить конечного владельца криптокошелька?
Анонимен адрес кошелька, но не действия человека, совершившего транзакцию. Любой криптообменник, функционирующий как провайдер услуг виртуальных активов, не может легально работать без соблюдения требований KYC («знай своего клиента») и AML (противодействие отмыванию), предписанных рекомендациями межправительственной группы разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег (ФАТФ) и имплементированных в российское законодательство (Закон № 115‑ФЗ и Федеральный закон от 31.07.2020 № 259‑ФЗ «О цифровых финансовых активах»). Это означает: если криптовалюта прошла через централизованную биржу или легальный обменник, провайдер располагает паспортными данными владельца кошелька и обязан предоставить их по запросу следователя. При этом каждый владелец горячего (программного) криптокошелька, как правило, привязал его при регистрации к конкретной банковской карте — еще одно звено для идентификации.
Транзакция без верификации (если обменник работал без KYC) поддается установлению через блокчейн-аналитику. Даже если обменник не идентифицировал клиента, специалист по блокчейн-анализу способен проследить движение средств по цепочке адресов до точки, где криптовалюта была обналичена — и там, как правило, уже работает идентификация.
Какова ответственность провайдера виртуальных активов
Лицо, оказывающее услуги по обеспечению перехода цифровой валюты от одного обладателя к другому, несет обязанности в сфере противодействия легализации преступных доходов и финансированию терроризма (ПОД/ФТ). Нарушение этих обязанностей влечет ответственность по ст. 15.27 КоАП. Если обменник, через который прошли похищенные средства, не идентифицировал клиента или не сообщил о подозрительной операции, это самостоятельное основание для административного производства, а для потерпевших — довод в пользу иска о возмещении вреда по ст. 1064 ГК. Непредоставление сведений по законному запросу следователя образует состав ст. 17.7 КоАП.
Особого внимания заслуживает вопрос о солидарной ответственности так называемых дропперов. Данные лица зачастую осознают, что участвуют в теневых финансовых операциях, однако не вникают в правовую природу совершаемых действий.
Возможность возложения на них солидарной ответственности перед потерпевшими в соответствии со ст. 1080 ГК (ответственность за совместно причиненный вред) нуждается в дополнительной доктринальной разработке. Однако даже угроза такой ответственности — о чем необходимо информировать общественность — способна существенно снизить число лиц, готовых участвовать в подобных схемах из корыстных побуждений (см. решение Черемушкинского районного суда от 11.06.2024 по делу № 02-2788/2024, апелляционное определение Московского городского суда от 04.12.2024 по делу № 33-54578/2024).
В заключение еще раз подчеркнем: сложившаяся практика расследования уголовных дел о телефонном мошенничестве, при которой задержание дроппера считается достаточным результатом, должна быть признана профессиональным сообществом неприемлемой. Она не только нарушает назначение уголовного процесса (ст. 6 УПК), но и создает у организаторов преступных схем устойчивое ощущение безнаказанности.