1. ВС РФ запретил повторно отменять условное осуждение и вернул осужденной матери отсрочку

Суд осудил Д. за мошенничество в особо крупном размере (ч. 4 ст. 159 УК) и за мошенничество, сопряженное с преднамеренным неисполнением договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности, в крупном размере (ч. 6 ст. 159 УК). По прежнему приговору Д. получила лишение свободы условно (ст. 73 УК), однако затем суд отменил условное осуждение и снял судимость. По новому делу суд назначил наказание по совокупности преступлений и отсрочил его реальное отбывание, пока ребенок не достигнет 14 лет (ч. 1 ст. 82 УК).

Кассация дважды направляла дело на новое рассмотрение, апелляция изучала его трижды. В последний раз апелляция признала смягчающим обстоятельством то, что Д. полностью возместила ущерб, и исключила из приговора ссылку на ч. 1 ст. 82 УК, а кассация переквалифицировала содеянное с ч. 7 на ч. 6 ст. 159 УК.

Первая ошибка касалась ст. 70 УК. Если лицо совершило новое преступление в течение испытательного срока, а суд осуждает его уже после того, как срок истек, правила ст. 70 УК работают только тогда, когда суд ранее не отменил условное осуждение по ч. 1 ст. 74 УК со снятием судимости. Так разъясняет абз. 2 п. 54 постановления Пленума ВС РФ от 22.12.2015 № 58.

Постановление, которым суд отменил Д. условное осуждение, вступило в силу, и никто его не отменял. Тем не менее первая инстанция сочла, что Д. совершила тяжкое преступление в течение испытательного срока, вновь отменила условное осуждение, применила ст. 70 УК, а окончательное наказание назначила по ч. 3 ст. 69 УК. Тем самым суд пересмотрел решение равного по уровню суда, хотя закон ему этого не позволяет. Ни время, когда Д. совершила новое преступление, ни его категория не давали оснований отменять условное осуждение повторно: к тому дню, когда суд постановил приговор, уже действовало вступившее в силу решение об отмене условного осуждения со снятием судимости, а значит, применить ст. 70 УК было нельзя.

Вторая ошибка — отмена отсрочки. Д. воспитывала троих несовершеннолетних детей, младшей дочери на день приговора не исполнилось 14 лет. Апелляция сослалась на мнение потерпевших, которые просили отсрочку отменить, на акт обследования жилищно-бытовых условий отца детей, медицинские документы о его здоровье и на то, что после приговора комиссия по делам несовершеннолетних поставила старшего сына осужденной на профилактический учет. Наказание апелляция сочла несправедливым из-за чрезмерной мягкости и исключила из приговора ссылку на ст. 82 УК.

Между тем ст. 82 УК уравновешивает публичный интерес и интересы ребенка, которому разлука с родителем, отбывающим лишение свободы, способна серьезно навредить. Законодатель исходит из принципов гуманизма и приоритета детства, поэтому обязывает суд учитывать интересы ребенка как самостоятельное обстоятельство. Отказать в отсрочке или отменить ее суд вправе лишь тогда, когда закон прямо это запрещает либо когда личность и поведение осужденного показывают, что отсрочка навредит самому ребенку. Одна лишь повышенная общественная опасность преступления или иная оценка того, справедливо ли наказание, такой вывод не обосновывает.

Апелляция подобных обстоятельств не установила. Она не указала, что Д. уклонялась от воспитания детей, не исполняла родительские обязанности, вела антиобщественный образ жизни, посягала на ребенка или иначе угрожала его интересам. Напротив, первая инстанция установила, что у Д. есть постоянное жилье и условия, чтобы растить детей, а характеризуют ее положительно.

Как разъясняет п. 4 постановления Пленума ВС РФ от 19.12.2023 № 47 «О практике применения судами законодательства об отсрочке отбывания наказания», суд учитывает сведения о личности и поведении осужденного, об условиях жизни его семьи, о жилье и условиях, чтобы жить с ребенком. Прежняя судимость, непризнание вины, непринятые меры к возмещению ущерба или наличие родственников, готовых воспитывать ребенка, сами по себе отказ не оправдывают. Не мешает отсрочке и то, что у ребенка есть отец.

Ошибочен и вывод апелляции о том, что применять ст. 82 УК суд вправе, а не обязан. Законодатель дал суду дискреционные полномочия, но не позволил распоряжаться ими произвольно: суд решает вопрос законно, обоснованно и справедливо и опирается на установленные обстоятельства.

ВС РФ изменил приговор, апелляционное и кассационное определения: исключил из резолютивной части ссылку на ст. 70 УК и постановил считать Д. осужденной к лишению свободы по совокупности преступлений (ч. 4 и ч. 6 ст. 159 УК). Акты апелляции и кассации в части ст. 82 УК он отменил, сохранил отсрочку, пока ребенок не достигнет 14 лет, и освободил Д. из-под стражи (определение ВС РФ от 04.08.2026 по делу № 18-УД26-33-К4).

2. ВС РФ отметил, что административная преюдиция не мешает признать деяние малозначительным

Продавец-кассир Б. продала несовершеннолетней С. одну банку пива объемом 0,45 л крепостью 5%. Ранее вступившим в силу постановлением суд уже привлек Б. по ч. 2.1 ст. 14.16 КоАП за то, что она продала алкоголь несовершеннолетнему, поэтому теперь суд осудил ее за неоднократную розничную продажу алкоголя несовершеннолетним (ст. 151.1 УК).

Кассация отменила судебные акты и прекратила дело по п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК: деяние малозначительно, состава преступления нет. Она сослалась на определение КС РФ от 16.07.2013 № 1162-О, которое обязывает правоприменителя отграничивать преступление от иных правонарушений и адекватно оценивать степень общественной опасности по конкретным обстоятельствам дела. Поступок Б. формально подпадал под ст. 151.1 УК, однако ничто не подтверждало, что он существенно навредил интересам С., которая к тому времени почти достигла совершеннолетия, либо повлек иные общественно опасные последствия.

Заместитель Генпрокурора РФ обжаловал это постановление, но ВС РФ с ним не согласился.

Часть 2 ст. 14 УК не делает исключений в зависимости от того, как законодатель сконструировал объективную сторону, в том числе для деяний с формальным составом или с административной преюдицией. По форме, то есть по уголовной противоправности, малозначительное деяние ничем не отличается от преступления, ведь оно отвечает признакам состава. Различие лежит в содержании — есть ли у деяния общественная опасность криминального уровня. Административная преюдиция лишь позволяет возбудить уголовное дело, но не освобождает суд от обязанности оценить, насколько тяжело и опасно конкретное действие или бездействие, и при необходимости признать его малозначительным.

Обстоятельства дела опасность содеянного понижали: Б. продала слабоалкогольный напиток — пиво крепостью 5%, одну банку объемом 0,45 л, причем полиция изъяла ее, и несовершеннолетняя пиво не выпила. Дополнительный объект — здоровье несовершеннолетнего — помогает полнее раскрыть содержание содеянного и оценить его опасность.

Довод представления о том, что Б., за которой суд признал право на реабилитацию, избежала и уголовной, и административной ответственности, ВС РФ отклонил. Б. ни от той, ни от другой не уклонялась, а деяние, которое по своим конструктивным признакам подпадает под конкретный состав преступления, нельзя одновременно считать административным правонарушением.

ВС РФ оставил постановление кассации без изменения (кассационное определение ВС РФ от 23.07.2026 по делу № 38-УДП26-2-К1).

3. ВС РФ напомнил, что срок давности деяния о невыплате зарплаты начинает течь с того дня, когда виновный фактически перестал уклоняться от выплат

Суд признал Б. виновной в том, что она свыше двух месяцев полностью не выплачивала заработную плату из корыстной и иной личной заинтересованности (ст. 145.1 УК).

Кассация освободила Б. от наказания. Она сочла, что к 11.12.2024, когда дело рассматривала первая инстанция, срок давности за преступление, которое Б. совершила с февраля по июль 2022 года, истек (ст. 78 УК).

Однако кассация не учла п. 20 постановления Пленума ВС РФ от 25.12.2018 № 46 «О некоторых вопросах судебной практики по делам о преступлениях против конституционных прав и свобод человека и гражданина (статьи 137, 138, 138.1, 139, 144.1, 145, 145.1 Уголовного кодекса Российской Федерации)». Срок давности по ст. 145.1 УК отсчитывают с того момента, когда преступление фактически окончилось: со дня, когда виновный погасил задолженность, уволился либо когда его временно отстранили от должности. Как разъясняет п. 3 постановления Пленума ВС РФ от 12.12.2023 № 43, длящееся преступление фактически оканчивается тогда, когда лицо само прекращает деяние — в том числе добровольно выплачивает заработную плату — либо когда наступают события, которые прекращают обязанность, от которой оно уклонялось.

Расписки в материалах дела показывали, что потерпевший З. получил от Б. деньги в марте и сентябре 2024 года, уже в ходе разбирательства. На день приговора Б. работала директором ООО.

ВС РФ отменил кассационное постановление и передал дело на новое кассационное рассмотрение (кассационное определение ВС РФ от 23.07.2026 по делу № 49-УД26-18-К6).

1. ВС РФ напомнил, что кассация не вправе переоценивать доказательства

Суд оправдал Х. по обвинению в превышении должностных полномочий (ч. 1 ст. 286 УК), апелляция приговор не изменила. Обвинение утверждало, что Х., заместитель руководителя департамента муниципального имущества и земельных отношений, заключила соглашение, которое перераспределило земельный участок и земли неразграниченной государственной собственности, из-за чего ООО «Б.» получило право аренды на вновь образованный участок. Затем, зная, что площадь участка явно несоразмерна нежилому зданию на нем, а цель, ради которой она предоставила участок, не отвечает виду разрешенного использования, Х., вопреки должностной инструкции и ЗК, продала участок обществу за 15% кадастровой стоимости. Арбитражный суд признал соглашение и договор недействительными.

Кассация отменила судебные акты и вернула дело в первую инстанцию. При этом она заново оценила доказательства, которые нижестоящие суды уже исследовали, установила на их основе новые фактические обстоятельства и по сути предрешила выводы будущего разбирательства. Кроме того, кассация указала, что нижестоящие суды нарушили закон и потому незаконно освободили Х. от ответственности и реабилитировали ее.

Так кассация нарушила ч. 7 ст. 401.16 УПК. Отменяя судебное решение, она не вправе устанавливать или считать доказанными факты, которые приговор не установил или отверг; предрешать, доказано ли обвинение, достоверно ли то или иное доказательство и есть ли у одних доказательств преимущество перед другими; предписывать, какой уголовный закон применить и какое наказание назначить; предрешать выводы, к которым придет первая или апелляционная инстанция.

ВС РФ отменил постановление кассационного суда общей юрисдикции и направил дело на новое кассационное рассмотрение (определение ВС РФ от 05.08.2026 по делу № 53-УД26-9-К8).

2. Суды ошибочно взыскали государственную пошлину как процессуальные издержки

Мировой судья признал М. виновным в том, что он причинил легкий вред здоровью двум потерпевшим (п. «в» ч. 2 ст. 115 УК, два преступления). Этим же приговором судья осудил В., но его решения никто не обжаловал. С М., а также с М. и В. солидарно судья взыскал в бюджет муниципального района государственные пошлины.

Между тем ч. 2 ст. 44 УПК освобождает от пошлины гражданского истца, который предъявляет иск в уголовном деле, а п. 4 ч. 1 ст. 333.36 НК — истцов по искам о вреде, который причинило преступление. Статья 132 УПК позволяет взыскать с осужденного только те процессуальные издержки, которые перечисляет ст. 131 УПК, а государственную пошлину ч. 2 ст. 131 УПК к ним не относит.

Судебная коллегия исключила из приговора пункт о том, что суд взыскал пошлины с М., а также с М. и В. солидарно (определение ВС РФ от 29.07.2026 по делу № 49-УД26-17-К6).